a little about soft things

Шэнь Цзю никогда не хочет открывать глаза, слыша привычно раздражающую мелодию будильника. Молодой человек вяло поднимает руку, поджимая губы от того, как неприятно ощущение окутывающего прохладного воздуха для разгорячённой после сна кожи. К боку сильнее приваливается тепло, и чужая рука быстрее дотягивается до телефона, парой движений прекращая надоедающие трели. — Поспи ещё, гэгэ, сегодня суббота, — раздаётся сверху ласковый голос его возлюбленного, Шэнь Юаня, который снова забирается под одеяло, крепко обнимая Цинцю. — Сколько времени? — на пару секунд открыв глаза, чтобы сквозь бьющий из окна солнечный свет посмотреть на такое же светящееся и улыбающееся лицо А-Юаня, Шэнь Цзю закрывает ладонью лицо, неосознанно приподнимая уголки губ в ответ. — Довольно рано, ты можешь ещё поспать, — мягкий поцелуй приходится в висок, а сам Шэнь Юань, расцепляя объятия, отодвигается и не спеша встаёт. — В прошлый раз, когда я поверил тебе, я встал в час, — сгребая к себе одеяло замест ушедшего тепла, Шэнь Цзю вслушивается в каждое движение возлюбленного: в лёгкий довольный выдох при потягивании, в шарканье тапочек по полу, в звук выдвигающихся полок, в шорох одежды. Цинцю в итоге позволяет себе ещё поваляться в постели. Он встаёт только когда слышит закипающий на кухне чайник. Оборачиваясь, он видит за собой смятые простыни, свёрнутое в комок одеяло и раскиданные по кровати подушки. Почти не прекращая зевать, Шэнь Цзю медленно убирает этот беспорядок, отчаянно борясь с желанием вновь рухнуть на такое симпатичное, аккуратно расстеленное одеяло. Когда молодой человек принимается натягивать на себя большую, доходящую ему до бедра тонкую кофту, он отдалённо слышит, как Юань разливает по чашкам воду, и через пару мгновений слышит писк чайника, который поставили обратно. В зеркале в ванной Шэнь Цзю видит своё обычное — все его коллеги, конечно, сказали бы недовольное — лицо, когда умывается и чистит зубы, но после чуть-чуть улыбается от мысли, что он может целых два дня провести с А-Юанем. Ради этого он готов потратить оба выходных на бесцельное, но приятное валяние в постели. Только смыв пенку с лица прохладной водой, молодой человек хоть сколько-нибудь начинает чувствовать себя проснувшимся. Тихо закрывая за собой дверь и выключая в ванной свет, он бесшумно бредёт по коридору, немного качаясь из стороны в сторону, пока не доходит до порога кухни и не облокачивается о дверной косяк. Шэнь Юань великолепно смотрелся в любом месте его светлой квартиры, зачастую внося в почти безупречно белый с серым интерьер немного тепла в своих излюбленных молочных, песочных и кофейных оттенках. И сейчас он так же восхитительно смотрится на фоне строгой белоснежной кухни в гигантской для него еле-еле желтоватой футболке и с мягкой бледно-розовой повязкой, что держала волосы. Цинцю подходит сзади, чтобы нежно обнять Юаня со спины, невесомо устраивая руки на его талии. Укладывая подбородок на худое плечо, Шэнь Цзю смотрит, как тот жарит яичницу. — Прости, что так скудно, но ты знаешь, что мои кулинарные навыки не дотягивают даже до "удовлетворительно", — Шэнь Юань негромко посмеивается и поворачивает голову, чтобы легонько клюнуть Цинцю в щёку. — Не будешь даже ворчать, что я мог бы больше поспать? — молодой человек с усмешкой принимает такой же лёгкий щелчок по носу от «крайне обиженного» возлюбленного, который возвращает всё своё внимание готовке, предпочитая игнорировать поддразнивающего его мужчину. Не переставая улыбаться, и напоследок поцеловав А-Юаня в ушко, Шэнь Цзю открывает холодильник, думая, чем разнообразить их завтрак. Взгляд цепляется за контейнеры — с ягодами и с овощами, стоящие полкой ниже. Взяв в руку телефон, Цинцю ищет всевозможные сохранённые им рецепты (но о таких мелочах никому, кроме его возлюбленного, знать не требуется) и в итоге ставит на столешницу контейнеры с голубикой, клубникой и салатом, а также достаёт пару помидоров, фасованный сыр и колбасную нарезку. — Ты будешь что-то готовить? — Шэнь Юань, разделив пополам глазунью, берёт перечницу и с хрустом прокручивает ту, украшая жареное яйцо мелкой чёрной россыпью. — Мы будем, — мягко приговаривает Шэнь Цинцю, замечая краем глаза дрогнувшего с тарелками в руках парня. — Я.. я не умею. — Для начала ты даже не узнал, что мы будем готовить, — Шэнь Цзю отбирает у оторопевшего Юаня тарелки, успев кончиками пальцев огладить бледные руки, и ставит их на стол. — Тосты пожарить, я думаю, ты сможешь. — Мгм… — Шэнь Юань, наконец, перестаёт в смятении сминать края футболку, но через пару секунд вскидывается. — Эй, я даже яичницу не спалил! Цинцю не сдерживается и с улыбкой хитрющего кота оттягивает розовую повязку, ероша тёмные волосы, учиняя тем самым маленький беспорядок. Под милое ворчание возлюбленного Шэнь Цзю начинает искать на верхних полках мюсли, зная, что раскладывавший туда и сюда всякие снасти Юань сейчас специально не скажет, куда те положил. Когда ему удаётся найти их среди нескольких пачек маршмеллоу, печенек и сухого завтрака, на сковородке начинают шкварчать на масле квадратные ломтики хлеба. Цинцю рассыпает мюсли в две небольшие тарелочки и принимается за ягоды. Вымыв их, он бросает голубику к мюсли, а клубнику, решив не доставать разделочную доску, нарезает прямо в руках. — Не порежься, пожалуйста, — спустя год их отношений Шэнь Юань уже перестаёт ругаться на Шэнь Цзю за такое, зная, что тот не перестанет, а на вред может и нож облизать. — Не порежусь, ты же знаешь, — молодой человек протягивает ещё не разрезанную ягоду клубники, ярко-красную, будто с какой-то фотографии, Юаню, поднося близко к губам, и с улыбкой смотрит, как тот, закатив глаза и покачав голову, как взрослый, потакающий во всем ребёнку, зубами прихватывает её, прежде чем съесть. Дождавшись, пока Шэнь Юань пожарит первые два тоста, Цинцю делает обычный сэндвич, кладя всего побольше и в конце протыкая получившуюся башенку найденной ещё до мюслей шпажкой. Следующие два тоста для второго сэндвича были готовы через несколько минут, и Юань, убрав сковороду в посудомоечную машину, тут же прилипает к боку Шэнь Цзю. Очевидно было, что Шэнь Юань немного мешал, но даже так Цинцю это не раздражало, несмотря на то, что последний сэндвич прошлось делать чуть ли не одной рукой. Ненадолго отцепившись, Шэнь Юань позволяет Цзю переставить все тарелки с едой на кухонный стол и снова приклеивается к нему. Шэнь Цинцю крепко прижимает возлюбленного к себе и оставляет короткий поцелуй на лбу парня. — Это похоже на завтрак с каких-нибудь эстетичных фото… Ну, или на крайний случай — из сериала, — глядя на стол, негромко говорит Шэнь Юань и потирается щекой о плечо Цинцю, прежде чем, чуть приподнявшись на носках, поцеловать Шэнь Цзю, ласково и немного игриво. Минуту, а может и две спустя, они отрываются друг от друга, улыбаясь этими бесстыдными зацелованными губами. — Гэгэ, а чай уже, наверное, остыл, — глаза Шэнь Юаня слегка влажно блестят, когда он смотрит в хитрые и довольные глаза Шэнь Цзю. — А-Юань, у нас ещё весь день впереди, — Цинцю снимает с Юаня повязку и зарывается носом в тёмные волосы, которые теперь свободно спадают, прикрывая уши. — И кстати, — шепчет молодой человек в макушку Шэнь Юаня, — с добрым утром. Тот на миг замирает в объятиях, прежде чем так счастливо и заразно рассмеяться, утыкаясь лбом в ключицы Цинцю. — С добрым утром.