Мой любимый охотник

      Глава 17

      Док был в сознании и, кряхтя от боли, еле передвигался. Свежий ожог на правом боку, давал о себе знать при каждом движении. При патрулировании территории, Док нарвался на мину. Я не знаю об этом оружии ничего, но даже мне понятно, что после такого в живых обычно не остаются. Лео сказал, что это почерк Виктора, так как он владелец бизнеса по поставке оружия за рубеж, и эта крохотная мина, лишь «привет» от него. Целью было не убить, а только припугнуть, и у него это прекрасно получилось.        Наши новые знакомые оборотни уже давно ушли, а меня продолжает потрясывать от мысли, что из-за меня опять страдают невинные, непричастные к этому люди. Бурый, этот здоровый по комплекции мужчина, лежит, не вставая, растерзанный оборотнями и ждет пока усиленная регенерация охотников, закончит своё действие. Док, даже писку не подает, что ему больно, и сквозь стиснутые зубы, пытается выдать мне подобие приободряющей улыбки. Двое охотников за два дня вышли из строя, а это Виктор просто дал о себе знать, что нашел меня.       Я поддалась истерике, в порыве пыталась сбежать из бункера, крича, что больше никто не должен из-за меня страдать. Не хочу, не хочу, больше видеть, как очередной охотник завалиться сюда еле дыша, побывавший в когтях оборотня, не признавая, что я тому виной. Слезы душат, вдохнуть не могу, голос давно охрип от крика «Пустите». Я готова сдаться, принять свою судьбу. И где та девочка, что хотела бороться? Не знаю.       Бес, укутал меня пледом. Как в коконе, я сижу у него на коленях, в колыбели его рук. Объятия убаюкивают, успокаивают, дают мнимой пелене спокойствия захватить мой разум, но лишь на время. Его губы шепчут около ушка, что всё будет хорошо, что они что-нибудь придумают. Ох, Бес, я так хочу тебе верить, раствориться в тебе. И как ребенок прижаться к твоей груди, ища защиты, слушая биение твоего сердца, зарыться пальцами в жесткие, черные волосы, и вдыхать твой запах, ставший таким родным. И не спеша дразнить своим дыханием около губ еле-еле касаясь, ощущая их вкус, а потом целовать: страстно, нежно, хаотично, чтобы кровь бурлила, чтобы дыхание было одним на двоих и пусть весь мир подождет.       Мой Бес, моя истинная пара, дарованная судьбой и всевышними, я так боюсь потерять тебя. Так многое хочу сказать тебе, но не в состоянии произнести и звук, пока ты укачиваешь меня в своих объятиях, проваливаясь в сон.       Чей-то знакомый, но противный, вязкий, как слизь голос, нашептывает мне что-то на ушко. «Дорогуша»: - повторяет протяжно голос. Больше не могу разобрать слов, но потом он становиться четче, громче. Все тело сковывает, когда я узнаю, владельца. Ощущение, что Юлиан совсем рядом, вижу его хищный оскал и светящиеся в темноте голубые глаза.        «Дорогуша, ну что же ты прячешься? Мы нашли тебя».        Надо проснуться, пытаюсь, но его слова крепко припечатали меня к своей тьме, давя на меня и я тону, увязаю словно в болоте.       «У тебя есть 12 часов или твои любимые охотники умрут».        — Нет!  — вскрикиваю, мгновенно пробуждаясь ото сна.       Губы Беса целуют оголённое плечо, и действуют словно седативное лекарство, что тонкими нитями расползаются по телу.        — Всё хорошо. Просто плохой сон, — пытаюсь заверить его. Или себя. А сон ли это был?       Не в силах больше уснуть, иду на кухню смочить горло. На часах пол четвертого утра. Все охотники спят, переводят дух в своих комнатах. Одна я, сижу на диване в гостиной, не включив свет и пытаюсь успокоиться кружкой горячего кофе. За последние сутки я стала состоять из него, наверное, на семьдесят процентов. Не успеваю пикнуть, как резко оказываюсь в крепких объятиях.        — Попалась, — шепчет Бес, заставляет усесться сверху на его бёдра, упираясь коленями по бокам.       В темноте все чувства обостряются, и я даже могу представить наглую улыбку Беса в этот момент, когда моё тело становиться в его власти. И так отчётливо чувствуется мужское возбуждение, проталкивающееся между ног. Даже в штанах легко понять, насколько крупный мужчина, насколько сильно сейчас меня хочет. Только я хотела заняться самобичеванием, но он снова ворвался в мою жизнь и перепутал все карты. И вот мои руки скользят по его скулам, очерчивая их угол, проходясь по его двухдневной щетине. Мне никогда не нравилось это в мужчинах, но Бесу это безумно шло.       Чувствую, что от нашей близости, мне становиться жарко, а белье намокает сильнее, когда Бес немного ерзает подо мной, задевая чувствительные точки. И видимо решает добить меня, уничтожить, потому что ладонью накрывает моё голое бедро и медленно ведёт вверх. Цепляет майку, но не пробирается под неё. Проводит про рёбра и краю груди, останавливается на шее.       Разум затуманен. От одной невинной ласки, я плавлюсь, не хуже воска рядом с огнем. Бес едва касается пальцем моего подбородка, задевая нижнюю губу и уже ведет по ней, оттягивая. Я машинально облизываю пересохшие губы и прохожусь языком по пальцу мужчины. И втягиваю его большой палец еще глубже в рот, посасывая. Меня словно током прошибает в этот момент, а рука Беса сильнее сжимает мою талию.        — Алиша, ты меня убиваешь, — я слышу в темноте его рваное дыхание, хриплый голос и понимаю, что он так же теряет контроль.       Да и к чёрту контроль. Кому он сейчас нужен? Желание сладким, тягучим сиропом разливается по венам, проникая в голову, где уже одни пошлые мысли роятся. Бес сползает ниже, наши лица напротив друг друга. Так будоражаще близко, так невыносимо ломает от желания его поцелуев. Давление между ног нарастает, и рука сама тянется к его возбуждению, сжимая.        — Не останавливайся, — слышится шепотом, словно тон громче, сможет сломать темноту и нарастающее желание.       В голову закрадывается мысль. Безумно шаловливая. Так бывает, когда тобой начинает править похоть.        — Я продолжу, при одном условии, — говорю, целуя его пульсирующую венку на шеи за ухом.        — Всё, что угодно.       Я улыбаюсь сама себе, видя, как тает мужчина от одной ласки, хотя сама так же реагирую на его прикосновения.        — Скажи, как тебя зовут.       Тело мужчины моментально напрягается, но я даю ему сделать это лишь на секунду, а после снова провожу рукой по его возбуждению, увеличивая давление и вырывая еще один тяжелый вдох из его груди.        — Нам не положено…        — Ну, пожалуйста, — извиваюсь на нем как мартовская кошка, в желании достичь своей цели.        — Алиша, не заставляй, — его голос пытается звучать резче, чтобы отрезвить меня и избавить от глупой затеи.       Только я не слушаюсь его и сползаю вниз, прямо к его разведенным коленям. Блуждающими движениями, скольжу вверх, по бедрам к резинке его хлопковых штанов, попутно уделяя внимание его прессу. Весь идеальный и полностью мой. Не могу устоять себе в желании и припадая губами к его рельефным косым мышцам живота, там, где четкая v, вырывая еще один мужской, глубокий выдох, уже похожий на молящий стон. Губы прокладывают дорожку к началу его штанов, но чувствую смущение и дикое желание того, что я хочу продолжить свою неопытную пытку. Но голос Беса, повторяющий моё имя с усиливающейся хрипотцой в голосе, сносит крышу и смущение уходит на второй план.       Резко стягиваю его штаны и вижу, насколько позволяет темнота, его готовый во все оружие, возбужденный член. Ноготком провожу от его основания до головки, заставляя мурашками покрыться его тело, немного поддразнивая.        — Имя, Бес. Мне нужно имя, — и припадаю губами к основанию, нежно целуя.       Кожа нежная, теплая, и в нос бьёт мускусный запах. Такой терпкий, мужской. Продолжая медленными поцелуями двигаться к головке, после каждого нервного выдоха охотника. Это дико заводит. Я нахожусь ужу почти у самого конца, заканчивая свой путь.        Ну же, Бес, сдавайся.        — Дей... Деймос, — говорит еле дыша. Улыбка расплывается на моём лице, упиваясь своей победой.       Я провожу по его длине еще несколько раз, слушая тяжелое мужское дыхание, но не представляю, что делать дальше.        — Дей, — решаю сократить его имя и глядя прямо в глаза прошу.  — Научи меня, — добавляю более смело. — Научи меня как сделать тебе хорошо.       Бес чуть округлил глаза.        — Ты не обязана, если не хочешь…        — Я хочу!  — уверенно произношу, не выпуская член из рук.        — Хорошо, — соглашается мой охотник и шумно сглатывает в предвкушении.  — Тогда крепче возьми за основание и выгни его на себя. Смелее. Он крепче, чем кажется. Сначала используй губы и язык. Представь, что это нечто сладкое, как леденец.       От такого сладостного сравнения у меня вырвался смешок, снимая немного напряжения с момента. Перекинув волосы на одну сторону, склонилась и нежно облизала головку, слизывая капельку предсеменной жидкости. Бес одобрительно замычал. И теперь, я уже более смелее повторила свои движения, чуть надавливая на головку языком.       — Да, так хорошо, — он запрокинул голову назад и закрыл глаза.       Я провела языком от самого основания вверх, проделывая это движение несколько раз. Смочила губы и опустилась ртом на член, стараясь плотнее сомкнуть губы, и стала ритмично, но не быстро двигать головой.          — М-м-м, — похвалил учитель. — Продолжай. — Можешь втягивать щеки, тогда получится вакуум…       Я послушно следовала его рекомендациям и вскоре почувствовала, как член набух еще больше, а контур головки стал чётче. Мне нравилось ощущать, как его тело непроизвольно вздрагивает, стоит мне добавить язык, как шумно он начал дышать, всё еще старясь контролировать свои эмоции, что сама чуть не застонала от происходящего.          — Ещё … — Бес старался слюной смочить пересохшее горло. — Ты можешь поиграть с мошонкой. Можешь коснуться пальчиками или… ртом.       Конечно же я выбрала второй вариант, проведя языком прямо по яичкам, они забавно стали перекатываться в мешочке. Кожа здесь оказалась ещё нежнее, и я аккуратно втянула одно яичко полностью в рот под благодарные вдохи подопытного.       — А что ещё тебе нравится? — спросила я, не переставая проводить по его члену рукой.       — Я … люблю, когда глубоко и грубо, — он схватил меня за затылок. Не больно, но дискомфорт от натянутых волос ощущался. И после моего утвердительного кивка, он слегка дернул моё лицо к члену. — Дай мне знать, если это будет слишком для тебя.       Сжав губами его член, Бес тут же принялся резко насаживать меня на него. Сильно. Глубоко. В этот момент контроль был полностью в его руках. Его член доставал до самого горла. Дышать было невозможно. Но через какое-то количество толчков, он полностью вынимал его из меня, что я успевала сделать вдох. Секунда и снова его член двигался у меня во рту. Несмотря на столь неожиданную грубость, мне нравилось. Нравилась именно эта потеря контроля, нравилось, что в этот момент голова твоя пуста и ты не успеваешь ни о чем думать.       Рот всё больше наполнялся слюной, и она начала стекать из уголка рта тоненькой струйкой.       — Черт, Алиша, ты нужна мне, — Бес подхватил меня, и я снова оказалась на его бедрах.       Он впивался в мои губы, пробуя себя на вкус. От этой мысли я вновь застонала. Поцелуи были грубые, как его толчки и Бес уже практически кусал мои губы, словно съесть желает, распробовать. Он возбужденный, голодный и весь мой. Мужчина проталкивает руку между нашими телами, касается между ног, где уже давно влажно и жарко. Раскатывает мою смазку по клитору, вниз ведёт. Касается самого входа, а я не могу его остановить. Только не сейчас, не в эту секунду. Он входит меня двумя пальцами, растягивая. И я стону, долго, протяжно.       — Дэймос, — словно молитву, повторяю его имя, ставшее вдруг таким родным.       И немедля больше ни секунды, один резким движением он входит в меня на всю длину, заставляя потеряться в ощущениях. Тело бьёт дрожь, выкручивает, а я не могу остановиться, мне всё мало, хочу больше, и как дикая скачу на его бедрах.       

      ***

      — Вы оба омерзительно довольные, — высказался Сокол за завтраком, глядя на нас с Бесом.       А я ничего ответить не могу, лишь краснею и кружку кофе горячего сильнее в руках сжимаю. И на мгновение ощущение опасности уходит. Оказывается, лучшее лекарство от тревог и стресса — хороший секс.       — Алиша, ты для нас часть семьи, —вернул меня в реальность Гвоздь.       — И мы будем за тебя биться, — вторил ему Кирпич.       — Никто не получит нашу лисичку.       Охотники были настроены решительно и спорить с ними сейчас, могло показаться глупостью, но я всё же попыталась.       — Ребята, — от их речей я засмущалась ещё сильнее, — Я вас всех люблю. И вы стали дороги мне. Я не могу вас об этом просить.       — Тебе и не надо, — сказал Док, кладя руку на мое плечо, — Это наше решение.       Раны Дока и Бурого только пару часов назад, как успели зажить. И то, на поверхности. Отголоски же задетых и поврежденных органов изнутри еще отдавались тупой болью, но упрямо об этом охотники не упоминали.       От нахлынувших эмоций, слезы начали проступать. Не хотелось распускать снова нюни перед моими охотниками и собрав тарелки со стола, решаю помыть посуду, слушая одним ухом, их мысли о том, как справиться с Виктором. Снова погрузившись в себя, не замечаю, как одну тарелку намыливаю уже минут пять.       «Алиша…»       И снова этот голос в моей голове. В страхе замираю и не могу пошевелиться. Да нет, показалось. Пожалуйста, пусть это будет галлюцинацией.       «Алиша…»       Глаза расширяются, сердце гулко бьётся в груди.       «Алиша… у тебя осталось 5 часов. Или ты сама придешь к нам или все твои охотники умрут»       Руки немеют, и тарелка выскальзывает из моих рук, звонко разбиваясь. В голове шумит кровь, тело бьёт ознобом. Бес тут же рядом оказывается, приобнимая.       — Все нормально? — спрашивает он обеспокоенно.       — Да… — пытаюсь в голосе панику скрыть и улыбку выдавить. — Просто с моющим средством переборщила.       А в голове проносится - пять часов… Именно столько у меня есть, чтобы придумать, как сбежать отсюда. Но как Юлиан пробрался в мою голову? Хотя какая разница, он же колдун, наверняка это не единственные фокусы, на которые он способен. И как близко ко мне надо находиться, чтобы я смогла слышать его голос у себя в голове?        Стараюсь сохранить хладнокровный вид и не показываю, что внутри меня всё закипает, от страха трясет, нервно пальцы покусываю, старюсь план придумать. Присоединяюсь обратно к охотникам, но не слышу о чём они говорят, лишь изредка улавливаю какие-то фразы, которые не могу даже сложить в единую мысль.       Я уже не здесь, не в бункере, не с моими охотниками. Я снова на той поляне, сгораю одиноко заживо. И чувствую себя ни живой, ни мёртвой, представляя победную улыбку Юлиана, когда он торжественно преподнесёт меня Жениху.       Но об этом я подумаю позже, возможно, даже пожелаю себя. Сейчас все мысли занимал план, как сбежать от охотников. Как обеспечить им безопасность. И через два часа он появляется. Лечу в свою комнату, где хранилась книга ведьмы - подарок Дока. Скольжу взглядом по страницам и нахожу нужные мне строчки. А сама плачу.       Два часа осталось у меня.       Все снова собрались в гостиной, устраивают мозговой штурм, а я верчусь на кухне, корпя над кастрюлей закипающей воды. Бросаю туда полынь, мяту, мох, другие травы в нужных пропорциях, следуя четко указаниям в книге. Дрожащей рукой помешиваю, жду, когда снова закипит, чтобы добавить еще несколько ингредиентов. Скорее всего гадость на вкус, но главное, чтобы подействовало. Вода кипит, добавляю несколько своих слезинок-ещё одно составляющее зелья, этого у меня сейчас хоть отбавляй. Смахнув ненужные слезы с щеки, разливаю готовое питье по бокалам, ставлю на поднос и с натянутой фальшивой улыбкой иду к мальчикам.       — Я тут чай сварила, нам всем немного успокоиться нужно, — ставлю поднос на стол и все мигом кружки расхватывают.       — Мм, интересный вкус, лисичка, а что ты туда добавила?       — Ой, много чего, — отмахиваюсь я, садясь к ним за стол, и смотрю с замиранием сердца, как все остальные делают глоток. Один, второй, вот и все бокалы пусты. Теперь остается самое сложное, ждать.       Вспоминаю первый день, когда открыла глаза в незнакомом месте, что так быстро стал мне роднее дома. Эти кирпичные стены, что были повсюду и по началу дико бесили своим красным цветом, но вскоре без которых я уже не представляла завтрашний день, выходя из своей комнаты и идя на запах свежесваренного кем-то для меня кофе.       Вспоминаю, как мы с охотниками с любопытством и недоверием озирались друг на друга. Но что-то необъяснимое подсказало им довериться ведьме с амнезией и импульсивным характером. А потом истории охотников … Одна, вторая, третья. Я узнала их всех. Заглянула в их голову и приголубила частичку души, что они мне открыли. Потому что они позволили это.       — Ты чего такая напряженная? — шепчет Бес, приобнимая меня за талию.       — Да так, — мямлю и замечаю, что у него отпито только половина.       Я буду скучать безумно и так сильно, что захочется расцарапать грудную клетку до крови, лишь бы унять сердце, что будет выть диким зверем. Я буду скучать по их вечным дракам, так в шутку, но оставляющие погромы по всему бункеру: от разбитого торшера до вмятины в стене. Буду скучать по колким фразам, сказанных с заботой, по тренировкам и то как за каждый мой новый синяк, они извинялись взглядом.       — Так, что мы имеем, — начинает Док, пытаясь подавить зевок, — Дом Виктора явно забит оружием и соваться туда не подготовленными нет смысла, — давит второй зевок. — Нужно… Нужно, тоже что-нибудь раздобыть и … Черт, как глаза слипаются.       Гвоздь постукивает себя по щекам, пытаясь отрезвить.       — Да, что-то мозговой штурм, — зевок, — дается нелегко.       — Так, парни, — Бес стукнул кулаком по столу, от которого даже я на месте подскочила, а охотникам хоть бы хны, и Бурый уже еле удерживал голову прямо.       Бес допил одним глотком чай.       — Да что с вами такое? — закричал Бес, обводя взглядом зевающий охотников. И сам не смог подавить зевок.       Глухой удар и я увидела, как Бурый свалился со стула и захрапел на полу. А за ним все остальные: кто упал на стол, кто повис на стуле. Я вскочила, когда Бес попытался поймать меня за руку. Его реакция была заторможена, глаза слипались, но он, облокотившись об спинку стула, пытался встать и дотянуться до меня.       — Алиша ... Что ты... — ноги подкосились, и я поймала его тело, как смогла, когда оно начало оседать на пол.       Бес сопротивлялся, пытался держать глаза открытыми, и я видела в них предательство, аж противно от себя самой стало. Слезы брызнули из глаз, словно кто-то наконец-то открыл кран. Я поместила его голову себе на колени.       — Ал...ли...ша…       — Прости … Прости меня, — в груди щемило, давило, но я, поглаживала Беса по голове, пыталась запомнить каждую мелочь в нем, каждую родинку, морщинку на лице, и его прекрасные глаза, в которые я беспамятства влюбилась. - Я должна была, прости. Я люблю тебя, Дэймос. Мой любимый охотник, ты стал для меня миром, моей душой, но я не позволю тебе жертвовать собой, — жмурюсь, от слез, что жгут глаза.       Когда его глаза закрылись окончательно я разрыдалась в голос. В душе надеялась, что усыпляющее зелье не сработает. Но видимо так суждено. Оставив горячий влажный поцелуй на его безответных губах, я собрала в маленький бутылек, который взяла из лаборатории Дока, немного крови из пальца Беса. Буквально чайная ложка, может она продлит мне жизнь. И положив своё сомнительное спасение в задний карман джинсов, вышла из бункера.       Не успев пройти и двух шагов по лесу, как мне на голову накинули мешок, сквозь который ничего не было видно, а в кожу больно вонзились чьи-то пальцы, скручивая меня. Я начала брыкаться, но быстро сдалась. А чего я ожидала? Сама же выбралась из убежища, но зато больше никто не погибнет из-за меня. Мое тело, как мешок с картошкой тащили по лесу, а после засунули в автомобиль. Я попыталась сесть с завязанными руками за спиной.       — Ну здравствуй, дорогуша, - протянул Юлиан.       

      ***

      Бес.       Ярость кипела, сочилась из меня, после моего пробуждения. Сначала туман вязкий перед глазами, ничего понять не могу, только Череп хлещет по щекам и кричит, чтобы в себя приходил. А потом дурно стало от резкого осознания, что произошло. Вскакиваю на ноги, хоть и перед глазами ещё всё плывет, мечусь по всем комнатам в поиске рыжих волос.       Нет, нет, моя девочка. Нет! Зверем выть готов, крушу всё на своем пути. Пытаюсь кинуться за ней, но руки парней меня останавливают, несколько ударов по лицу, помогают прийти в себя, отрезвляют, а в голове всё равно одно. Моя девочка, мое рыжее чудо, в лапах у Виктора. Должен был лучше защищать, опять подвел, оплошал. Мудак. Корю себя, места не нахожу, продолжая крушить всё что под руку попадется.       Знаю, что веду себя неправильно, но ничего с собой поделать не могу. Я видел. Черт побери видел, как её что-то гложет, что она что-то не договаривает. Надо было настоять, чтобы рассказала, но боялся на неё давить. И это было опять неверное решение.       Помню её большие карие глаза прям перед отключкой. Они были наполнены тревогой и теплом. В них стоял неподдельный страх и даже льющиеся ручьём слезы, не могли его смыть. Помню поцелуй дрожащими губами. Отчаянный.       Уже готов волосы на себе рвать, как слышу глухие удары по железной двери бункера. На мгновение внутри всё застывает. А вдруг Алиша? Ноги сами несут меня. Рывком открываю засов и вижу перед собой ведьму.       — Приветики, мой милый. Я скучала. — тоненькой ручкой машет в воздухе, широко улыбаясь, — Ну что, одну ведьму потеряли, пришла к вам на помощь другая.       Сука! Руби! Тебя тут еще только не хватало!