Мой любимый охотник

      Глава 20

      Забота. Одно ёмкое слово, несущее в себе огромный смысл. Это не просто беспокойство о ком-либо и выполнение манипуляций, нацеленных на улучшения состояния. Так напишут в учебниках по психологии. На самом деле, забота – это что-то намного тоньше, нежнее и ты не можешь попробовать её на вкус или потрогать, лишь прочувствовать. И, что удивительно, это работает в обе стороны. Когда в груди разливается что-то тёплое, светлое, что хочется вдруг улыбнуться как дурак, просто так, без объяснения. И в эти моменты чувствуешь себя самым счастливым и нужным человеком на всём белом свете.       Мужская забота – я бы назвала её особым видом искусства. Даже самые чопорные, сдержанные, пугающие двухметровые мужланы, внешне напоминающие больше зверя, чем человека, тоже на неё способны. Просто выражать они будут её по-своему, но с тем же особым трепетом. Хотя и не признаются в этом никогда.       Ты можешь даже её не замечать за повседневными делами, но между любящими людьми, она обязательно присутствует. Это может быть банальная кружка кофе по утрам, которая тебе так нужна, чтобы проснуться. И он обязательно запомнит, возможно не с первого раза, в каких пропорциях ты любишь смешивать сахар и кофе. Это может быть нежное прикосновение и легкий поцелуй в макушку, как знак поддержки в трудную минуту. Он всегда следит, чтобы в вашем доме был запас твоего любимого мороженого, и ты сможешь накинуться на него в момент полного бессилия, после тяжёлого дня или потому что, просто так захотелось.       И вот сейчас, Бес натянул на меня свою футболку, ведь моя превратилась в месиво из весящих кусков ткани; взял меня на руки, прижимая плотнее к своей груди, чтобы мне было комфортнее, и я не ступала босыми ногами по влажной земле. Он согревал мои замерзшие пальцы на руках, своим горячим дыханием. Это такие мелочи, но до ужаса приятные, которые всегда прекрасны своей искренностью.       В бункер мы добрались в полной тишине. Череп и Майк были ранены. Остальным тоже хорошо досталось: разбитая губа, бровь рассечена, множественные синяки и хромота - всё это было ерундой, по сравнению с тем ужасом, как на меня смотрели охотники. Я не могу их винить в этом, была сама себе противна, когда пила кровь у оборотня, но ни о чём не жалею.       Только мы успели переступить порог гостиной, как на Беса налетела незнакомая девица.       — Милый охотник, почему мой оборотень ранен? А я говорила, что это не их битва! Ты обещал, что с ними всё будет хорошо, — блондинка игриво била его по груди.       — Ты ещё кто?! — схватила девушку за запястье, когда та не успела обрушить на моего парня ещё один удар. Меня лучше сейчас не злить.       — Ай, отпусти! — завизжала блондинка. — Охотник, твоя ведьма более сумасшедшая чем я.       — Руби, моя бы воля, и я бы вышвырнул тебя за шкирку, — равнодушно ответил Бес, не обращая внимания на выходку этой занозы.       — Руби? — мои пальцы разжались, отпуская девушку. — Та самая?       И действительно. Носа коснулся еле уловимый запах сырости, так характерный для ведьм, но с явно доминирующими нотками имбиря: резкий, пряный, острый и слегка горький.       — Единственная и неповторимая! — повиливая бёдрами, она села на диван и к ней тут же присел Майк, озорно улыбаясь, зажимая кровоточащую рану на плече рукой. — А ты чего ухмыляешься?       — Ты только что назвала меня своим, — Майк двусмысленно ухмыльнулся, стрельнув бровями.       — Я… — Руби залилась краской. — Не было такого! И вообще отодвинься от меня, ты слишком приторно пахнешь.       — Он-её Жених, — прошептал Док, становясь около меня. — Руби пыталась нам все эти дни показать, что Майк ей безразличен. Наблюдать за их спектаклем большое удовольствие.       Кому-то из охотников захотелось уединиться после произошедшего у себя в комнате, но большая часть, как и я, остались в большой гостиной, лениво раскинувшись на диванах. Несмотря на дикую усталость, пот, грязь и кровь, прилипшую к телу, мне хотелось слышать голоса друзей, и наблюдать за их вечными, но сейчас такими хилыми от усталости перебранками. Мне это было нужно.       Нужно чувствовать, как рука моего мужчины, обвила меня за талию, прижимая ближе к себе, крепко, что ещё немного и будет больно; как он носом зарылся в мои распущенные волосы, жадно вдыхая аромат истинной пары, ставший для него дозой личного успокоительного.       — Больше не отпущу, — шепчет грозно, но совсем не страшно от его слов. Наоборот, это звучит так желанно.       Я разворачиваюсь к нему лицом, и вижу то, в чём ни капли не сомневалась – в его глазах, сейчас блестящих от окутавших их золотой радужкой, отражение своих собственных чувств. Мы просто смотрели друг на друга, тесно прижатые телами на диване, когда вокруг велась оживленная беседа. У нас был свой мир, свой вакуум. Пока я не услышала обрывки фраз.       — … двоюродный младший брат дразнил меня роботом! — Воскликнул Гвоздь, — или клоуном, или танком. И вообще названием любой игрушки, что попадалась ему на глаза. Не удивительно, что с фантазией было туго, ведь ему тогда только шесть исполнилось.       — … за мою шикарную мимику и неугомонность, тётка называла меня с детства мартышкой. Представляете?! Разве я похожа на это … животное? — Блэр взмахнула своими короткими волосами, задирая подбородок к верху.       Я нехотя вынырнула из своего вакуума, услышав «Мартышка», что стало кодовым словом. И если Руби была той самой ведьмой, что предсказала моё появление в жизни Беса, а странная женщина с трассы, призналась, что она одна из тех ведьм, что пытала моего охотника…       — Руби! — воскликнула я. — Я похоже встретила твою тётю сегодня.       Ведьмочка повернулась в мою сторону, медленно наклоняя голову, как это делают звери, когда им что-то любопытно.       — Она просила передать, чтобы ты не возвращалась домой, — почему-то получилось сказать так, будто это я виновата в этом.       Девушка на секунду приняла озадаченный вид. Лампочка в её голове загорелась, и она поняла послание тётки. Вид был такой, что ещё немного и Руби разразиться в страшных рыданиях и зальёт весь бункер своими слезами. Но она вскоре собралась, расправила плечи и не проронив больше и слова, направилась в сторону спален.       Была ли какая-то опасность для Руби, почему ей нельзя возвращаться домой? Или же это было итогом обычной семейной ссоры? Никто в жизни не угадает, что происходит. Но всем было понятно – ведьмы что-то знают и молчат.       Все пришли в себя, привели в порядок мысли только к следующему вечеру. Настало время обсудить, что делать дальше. Мы собрались снова в гостиной. Никто не начинал разговор первым, делая вид, что заняты рассматриванием стен или просмотром индийского кино по телевизору, за сюжетом которого, явно никто не следил.       Я резко соскочила со своего места, выхватывая пульт у Черепа и выключила помеху. Оказавшись, стоящей перед друзьями, что смотрели на тебя как на экзотического зверя в зоопарке, мой боевой настрой начал сходить на нет. Ведь среди простого любопытства проскальзывали нотки укора. Но отказываться от своего плана и мыслей о том, что мои действия были на их благо, я не собиралась.       — Я хожу извиниться за то, как поступила с вами и сбежала, — начала я твёрдо. — Вы же понимаете, что Виктор не оставит попытки заполучить меня. Это вчера удалось разобраться с его щенками, потому что они не могли обратиться, а дальше что? Их больше.       Все молчали, обдумывали варианты развития событий. Виктор не отступится. Будет хоть дежурить у входа нашего бункера. Не даст парням охотиться, как прежде. Наша жизнь, наш дом превратиться в тюрьму. Переехать? Но найти новое укромное и безопасное место, не так просто. Все были в тупике.       Одно из самых неприятных чувств – безысходность. Ты мечешься в темноте в попытке найти выход. Двигаешься осторожно, на ощупь. Но всё равно натыкаешься на капканы, снова и снова. Но кто-то решает, что и этого мало и у тебя забирают органы чувств, такие как слух и осязание. Ты уже не можешь слышать, как к тебе подкрадываются, даже не скрывая, а специально, громко шаркая. Ты не чувствуешь опоры, не можешь ни за что ухватиться. И тогда начинается паника.       — Алиша, а Виктор хотел тебя, чтобы ты родила ему наследника, и с помощью вас двоих, покрыть весь мир своими войнами? — Док говорил медленно, словно пытался своими словами распутать клубок.       — Да. По крайней мере это они с колдуном постоянно озвучивали.       Ребенок. Мысль о том, что Виктор, против моей воли хотел ещё заделать мне дитя, вылетела у меня из головы. Я даже представить не могла, как лягу под этого оборотня. Сразу после таких отвратительных картинок в голове, казалось, что кожа липкая, покрытая слюнями из его пасти. И хотелось просто смыть с себя всё, затереть кожу до красноты. Но ребёнок… Он был бы не виноват, что появился на свет и стал оружием в войне безумного монстра.       Виктор заимел бы не только наследника, но и огромный рычаг давления на меня. Ведь какая мать не захочет защитить своё дитя. И тогда бы я сделала всё, о чем бы меня попросил альфа.       — А что, если ты не сможешь забеременеть от него? — Восторженно сказал Док. — Ты станешь ему почти бесполезна!       — Я не понимаю…       Глаза Беса распахнулись, его словно озарила мысль.       — Док, ты гений! — вскрикнул Бес. — Но я хотел по-другому…       Его слова предназначались только другу. Между ними происходил немой диалог, понятный только им обоим. И в конце Док одними губами сказал: «Сейчас». После этого Бес вылетел из комнаты, а я наблюдала еле скрываемую улыбку Дока.

      ***

      Бес       Пока бегу в свою комнату, понимаю, что в голове полная каша. Я не так всё это представлял. Много размышлял, продумывал каждое слово,место, но так и не пришел к варианту, который бы меня устроил. Но скорее всего просто струсил, оттягивал момент. Опять.       Но тянуть больше нет смысла. Никогда не будет подходящего дня, погоды, настроения. Док прав, сейчас – идеально.       Пальцы подрагивают. С трудом, но всё же нахожу черную коробочку, которую я храню уже много лет среди своих вещей. Но я доставал её недавно, чтобы рассмотреть его со всех сторон, удостовериться, что оно и правда такое идеальное, каким я его запомнил и представить, как оно будет смотреться на ней.       Ещё раз смотрю на него, собираясь с последними мыслями. Снова тяну. Но словно в этот момент чувствую, как на плечи с двух сторон, ложатся руки родителей, и отец даже одобрительно делает пару хлопков по спине. Но, обернувшись, никого не замечаю. Я один. В своей комнате, в жизни. Но больше я так не хочу. И поэтому иду обратно в гостиную, уже немного медленнее, пытаясь угомонить и так быстро бьющиеся сердце.       Да, мне безумно нравится момент. Нравится смотреть на растерянный и ничего непонимающий взгляд моей девочки. Как она обнимает себя руками, нервно сжимая тонкими пальцами плечи, пока я медленно направляюсь к ней. Взгляд не отводит. Он острый, дерзкий и горит как огонёк. Маленький и пугливый. Но из-за всех сил хочет казаться храбрее, сильнее и выносливее, чем он есть.       Да, мне безумно нравится момент. Эта спонтанность одно из лучших решений. Не знаю, что буду сейчас говорит и буду ли. Ведь в голове тысячи слов, а в предложение их не могу сложить.       Да, мне безумно нравится момент. Не чувствую ног, не чувствую, как вообще иду. И, наверное, только с помощью какой-то магии приближаюсь к Алише. Слышу, как нарастает улюлюканье парней, которые уже увидели, что я держу за спиной, когда прохожу мимо них. И смотрю, как моё рыжее чудо испуганно кусает пересохшие губы.       Мы застываем напротив друг друга, и не знаю, что делать дальше. Только и могу, как смотреть на её губы. Хочу шагнуть и поцеловать, да так, чтобы она оглушила меня стоном. Хочу, чтобы со мной она могла забыться, не думать ни чём, потеряться.       Хочу заполучить её всю. И хочу… Нет, я блять требую, чтобы она так же желала получить меня.       Потому что, это надолго. Потому что, это навсегда.       Хочу, чтобы она перестала чего-то бояться, а цеплялась лишь за меня. Чтобы была уверена, что буду защищать до своего последнего вздоха каждую родинку на её прекрасном теле, каждый волос на голове, наши сладкие поцелуи, её смех и улыбку.       И я скажу ей это. Обязательно скажу. А пока … Мне безумно нравится момент. И я падаю перед Алишей на колени.       Вот так покорно. Я преклоняюсь перед ней, признавая своё поражение на всю жизнь.       Её карие глаза распахиваются и на кончиках чёрных ресниц начинают дрожать капельки слёз, когда я достаю из-за спины чёрную коробочку. Все затаили дыхание, да и я тоже. Но услышал, как Руби не смогла подавить писк, что сейчас отчетливо был слышан в полной тишине.       Пальцы не слушаются, и я с трудом могу раскрыть коробочку. Глаза Алиши устремляется на её содержимое и теперь она выглядит еще более потерянной, и даже капельку побледнела.       — Это кольцо … — пытаюсь прочистить горло, — моей матери.       И это было правдой. После обращения я вернулся в наш дом, долго прощался с привычными вещами прошлой жизни и думал, что может пригодиться в новой. Но кроме пары футболок, да штанов, ничего не взял. И проходя мимо комнаты родителей, зацепился взглядом за мамину шкатулку, где она хранила украшения. Я сразу вспомнил про кольцо, которым отец делал матери предложение: тонкое, из белого золота, но красный камень – рубин, внушительного размера, не мог не оставить никого равнодушным. Он манил, цеплял с первой секундой и невозможно было отвести взгляд, особенно, если рассмотреть камень на свет и увидеть, как в нем играет живое пламя. И не задумываюсь, я зачем-то взял его с собой.       И вот сейчас, я вижу схожесть между этим кольцом и моей Алишей. Оно идеально для неё.       Набираю побольше воздуха в лёгкие.       — Ты выйдешь за меня? — произношу на выдохе.       Замираю вместе со своим сердцем. Рука в которой держу протянутую коробочку, уже затекла и начинает болеть, но не обращаю на это внимание. Оно приковано к девушке, чьи эмоции я не могу распознать сейчас. Их просто нет.       За секунду успеваю пожалеть, что поторопился, решить, что всё равно буду добиваться её-своей истинной пары. И уже почти захлопываю коробочку, как Алиша опускается на колени рядом со мной.       Это какие-то американские горки из чувств и эмоций. Сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Уже чувствую тахикардию с последующим инфарктом. Но сейчас плевать. Плевать, когда она приближается к моим губам так близко, что даже могу почувствовать их вкус. Она меня обволакивает: своим дыханием, запахом пионов и я готов дышать ей вечно. Прикосновение холодных пальцев к моему лицу, немного отрезвляет. Лёгкая и несмелая улыбка ложится на её губы.       — Да.       Это бьёт в самое сердце, что оно начинает щемить. Не дав мне осознать, что я сейчас услышал, Алиша впивается в мои губы. И еще глубже, проникая под кожу, пропитывая собой все мысли.       И теперь это надолго. Это навсегда.

      ***

      Всё происходящее кажется нереальным, и я словно наблюдаю за всем со стороны, просто плыву по течению. Крепкие объятия парней быстро сменяют друг друга вперемешку с поздравлениями. Почти не вижу лиц, не распознаю голоса. Но я счастлива. И глупая улыбка на всё лицо было тому подтверждением.       Последними в этой карусели были девичьи объятия, чьи костлявые пальцы мёртвой хваткой буквально выдирают меня с корнями и уже куда-то ведут. В руках Руби белая простынь, взятая у кого-то с постели. Она накидывает её на меня, загибая края по разным концам. После нескольких неудачных попыток, всё же останавливается на каком-то варианте. В её руках появляются ножницы и вот тогда становится страшно.       — Что ты делаешь?       — Конечно же свадебное платье, дуреха, — говорит она играючи и делает первый надрез по ткани с треском.       — Но… Но зачем сегодня? Можно же заняться этим через неделю или две, или…       — Нельзя! — рявкнула на меня маленькая ведьма, вручную разрывая белую простынь. — Церемонию надо провести сегодня. А Бесик молодец, хороший план придумал и вовремя.       — Руби…       Я попыталась сдернуть с себя белую ткань, что стала облегать тело, но прекратила все попытки после очень красноречивого шика Руби в мою сторону.       — Слушай внимательно, рыжая. В нашем, а теперь и твоём мире, сверхъестественные существа не могут зачать потомство, пока не будут связаны одной магией, одним заклинанием. Это что-то вроде брачной церемонии.       До меня начал доходить смысл её слов и всего происходящего. О чём-то похожем говорил и Юлиан. Благодаря свадебному ритуалу, наша с Бесом магия сольётся воедино, и я больше не смогу родить Виктору долгожданного наследника. Конечно он попробует до меня всё равно добраться, но я уже не буду представлять для него такой сильный интерес, как раньше.       Картинка больше не была смазана, а резко настроила фокус. И я увидела, теперь по-настоящему, только сейчас увидела, что Руби шила, если это можно было так назвать, на скорую руку для меня платье. А через несколько часов или минут случится моя свадьба.       Сложилось впечатление, словно Юлиан был где-то поблизости, применяя ко мне свои фокусы. Мне снова стало нечем дышать, и я стала нервно расхаживать по комнате, пока ведьма резала беспощадно ткань. Не такую свадьбу я себе представляла, да и вообще не думала о ней в ближайшее время. Меня пугал сам темп. Не успела я побыть невестой и час, когда уже с минуты на минуту стану женой.       Всё казалось неправильным, ненастоящим, словно театральной постановкой, которая удовольствия не доставляла.       А если Бес это делает только для того, чтобы обезопасить меня? Что если он не хотел этого? По крайней мере так быстро. Невидимые канаты обосновались на горле и с каждой мыслью сжимаются всё больше.       — Да чего ты боишься? — не выдержав моих скитаний по комнате вскрикнула Руби. — Вы же истинные. Вам самой судьбой предназначено быть вместе. И какая разница, когда это случится? Через неделю, месяц или сейчас? Глупая!       И правда. Чего я боюсь? Не знаю как, но слова этой странной блондинки меня встряхнули и успокоили.       Я посмотрела на всю сложившуюся ситуацию под другим углом. И могла уже спокойно смотреть на то, как малознакомая девица, сидя на полу, сейчас вырезает словно снежинку из бумаги, моё свадебное платье, присвистывая негромко. Руби была странной, непредсказуемой и взбалмошной. Адское сочетание - мне нравится. Наверное, мы подружимся.       Меня не пугало, что в день так называемой свадьбы нет моих родителей. Это огорчало. Но охотники стали моей второй семьёй, и они разделят сегодня мою радость.       И меня точно не пугало, когда рядом со мной мой мужчина. Мой властный, сильный и любимый дьявол. Чувствую, как начинает быстро стучать моё сердце, просто потому, что я вообще подумала о Бесе.       Смотрю на свою руку, где теперь не привычно красуется кольцо, что идеально подошло мне по размеру. Оно потрясающее.       Всё идеально. Всё вокруг. Просто увидела я это не сразу.       И поэтому, когда Руби заканчивает с платьем, я больше не сопротивляюсь. Стоит признать, что у неё действительно получилось сделать из обычной простыни белое платье. Да, оно было простым, на тонких бретельках, примерно по колено. Но что-то не хватало. И после того, как я покрутилась вокруг своей оси, по просьбе ведьмы, она, недолго думая, сняла со своего платья блестящий серебристый пояс и обернула вокруг меня, подчеркивая талию.       Вот теперь точно идеально.       Нас встретили восторженные возгласы и взгляд Беса, полный любви и обожания. И всё опять закружилось в каком-то диком вихре.       — Куда мы идём? — пищала я, когда мы все вышли из бункера, и куда-то шли посреди ночи. Похоже все всё понимали, кроме меня, а Руби вообще шла, припрыгивая и хлопала в ладоши.       Когда мы вышли на какую-то небольшую поляну, охотники начали собирать дрова, сгребая в одну кучу. Сокол разжёг большой костёр. Всё это время, Бес держал меня за руки, потирая ладони.       Я не могу понять от чего именно из этого безумства у меня сильнее кружится голова. От взгляда Беса : алчного, жадного, что буквально раздевает меня в темноте. От его запаха горького кофе с шоколадом, который кажется, пропитал и меня саму. Или от еще не состоявшегося поцелуя, что губы начинает покалывать.       Я не видела ни возгоревшееся рядом с нами пламя, что своими жаркими языками целовало нашу кожу. Ни людей вокруг, что своими широкими улыбками от происходящего, освещали поляну не хуже огня.       Только он и я. Сейчас. И это идеально.       — Ты и так моя Невеста, Алиша. Предназначенная мне судьбой и всевышними. Я обещаю защищать тебя ценой своей жизни и любить до последнего вдоха. Скажи, ты согласна провести со мной всю вечность и ещё немножко больше?       — Да!       Мой крик сопроводился ликованием толпы, и искренней улыбкой Беса. Он складным ножиком резанул себя по запястью, потом меня. В месте пореза защипало, но чувство боли быстро сменилось изумлением, когда из наших ранок полезли сверкающие белые, тонкие нити. Настоящая магия. Я провела ладонью сквозь них, они тут же рассеялись и собрались вновь, а я наблюдала за ними, как зачарованная. Невероятно. Мои нити переплелись с нитями Беса и в этом момент я почувствовала себя полноценной, живой и самой счастливой. Горячие слезы обжигали щеки. Наши нити закончили свой танец и исчезли.       Стало плевать, что будет дальше. Если это будет без него, без моей истинной пары. И даже воздух больше не нужен, если он не пропитан запахом любимого кофе. Просто хочу, чтобы его губы всю оставшуюся жизнь ловили мои неровные вдохи, а руки продолжали с той же пылкостью изучать моё тело.       Битва с Виктором не окончена и нам остаётся только ждать, когда он сделает свой следующий шаг, если не решим выступить первыми. Но это потом.       А сейчас…       Мир вокруг растворился. Был только ураган эмоций; необъятных чувств к Бесу; его жаркие поцелуи, которых мне всегда, всегда будет мало; губ, шепчущих сейчас без остановки тихое «Люблю»; и наша вечность впереди.       Потому что он - мой любимый охотник.