Бесконечные небеса

- Нет! Нет, не надо, пожалуйста, только не трогайте моего сына! Он же не в чём не виноват!! Забирайте деньги, вещи, всё что угодно, только не убивайте его, прошу!!! - Эдди было больно, страшно и холодно. И мама что-то кричит и плачет... Хотя сама говорила, что плакать нельзя, что плачут только слабые, они с мамой не слабые! Но... Но рука очень-очень болит и, кажется, у Эдди рассечена бровь, потому что всё лицо залито кровью. А ещё этим странные люди, схватившие маму... Страшно... Эдди заплакал. Тихо, почти неслышно. - А то что, а сучка? Мужика своего позовёшь, который на втором этаже? А он уже... Ха-ха-ха, того! Но если ты сделаешь мне приятно, то я, так и быть, подумаю! Эй, а чего это только тебе? Пусть всех ублажает! - и они опять паскудно заржали. Эдди ещё больше вжался в угол, где спрятался от этих страшных людей. - Так. И что тут происходит? - внезапно, сразу после этих слов, повисла тишина. Это был мужчина, который вчера попросился к Эдди с мамой на ночлег. Эдди дёрнулся, чтобы закричать, чтобы предостеречь доброго человека, чтобы не убили ещё и его, но наткнулся на яростно-уставший взгляд матери и только забился ещё глубже в свой угол. - Я спросил, что здесь происходит? - мужчина, казалось, не замечал нависшей над ним опасности. Он, небрежно закинув руб за голову, стоял на середине лестницы, ведущей на второй этаж, где мама положила его на ночь. - А ты, бля, какого хуя жив ещё? Где Слизень и Крест? - возмутился самый толстый из бандитов. - Та парочка, что пытались меня то ли задушить, то ли горло перерезать? Не знаю, может быть, мертвы уже. Или с переломанными конечностями лежат... Я их в окно выкинул, а там невысоко. Так что, может быть, и просто сбежали. Может быть вы, леди, скажете мне, что здесь происходит и не нужна ли Вам помощь? - мама лихорадочно закивала, и Эдди увидел проблеск надежды на её лице. - Я-я... Уже поздно было, и вы давно ушли к себе, господин. М-мы... Мы с Эдди ложились спать, когда они пришли. Я их н-не звала! - и мама зашлась в сухих, бесслёзных рыданиях. - Я понял, леди. Больше ничего говорить не нужно. Берите сына и закройте, пожалуйста, глаза. - мама закивала и, спотыкаясь, подбежала к Эдди и закрыла ему глаза ладонью. Потом были какие-то странные, хлопающие звуки и короткие, обрывистые крики. - Вы, леди, можете открыть глаза, но ребёнку не следует этого видеть. Трупы я убрал, но кровь всё ещё нужно отмывать. Уже светает, поэтому я пойду. До встречи, леди. - мама что-то забормотала, но тот мужчина ничего не отвечал. Уже потом, через несколько лет Эдди, которого теперь все звали Эдвард, решивший стать таким пиратом, чтобы больше никто и никогда никого не обижал, понял, что тот мужчина просто физически не могу убить тех бандитов - он был хрупким, невысоким, с аристократическими чертами лица. А ещё чуть позже он узнал о дьявольских фруктах.                     *** В камбузе на Моби Дике было неожиданно людно. Обычно повелитель этого места - повар Татч - почти никого сюда не пускает, а есть всем приходится либо в каютах, либо прямо на палубе. Но ради этих людей он отступает от своих правил. - Итак, сегодня у нас вечер страшных историй! Кто начнёт? - Татч, расставляя перед друзьями кружки с вином, задорно ухмыльнулся. - О, я! Я! Я! - подпрыгнул от энтузиазма Харута. - Однажды в тёмном-тёмном лесу... - Татч и Виста заржали. - Харута, уж не думаешь ли ты, что сможешь напугать нас такой... Кхм... Детской страшилкой? - Изо изящно приподнял бровь, сомневаясь в разумности друга. - Эй, могли хотя бы дослушать!  - надулся самый младший в этой шайке-лейке. Татч фыркнул и потрепал его под голове. - Говори, говори, оратор. - Ну так вот. Однажды в тёмном-тёмном лесу, на тёмной-тёмной скале стоял тёмный-тёмный замок. - завыл устрашающе Харута. - В этом тёмном-тёмном замке есть тёмная-тёмная гостиная, а в этой тёмной-тёмной гостиной стоит тёмное-тёмное кресло. А в этом тёмном-тёмном кресле... - он выдержал угрожающую паузу, хитро поглядывая по сторонам. И почти прошипел - сидит тёмный-тёмный властелин! Который пьёт только тёмное-тёмное пиво-о! - и он торжествующе заржал. Изо фыркнул и, поправив волосы, сказал: - Лучше я. - но тут уже Харута выпучил глаза. - Не-не-не, только не ты. Я ночью спать хочу, а не вздрагивать от малейшего скрипа! - Татч вздохнул и посмотрел на Висту. Тот отвернулся - мол, я не я, и хата не моя, и вообще меня здесь нету. Татч вздохнул опять. Но, увидев три пары внимательных глаз, нацеленных на него, махнул рукой. - Ладно, уговорили, заразы. Страшилка, но чтобы ночью не дрожать?.. О! Раз сегодня с нами нет бессменной наседки, значит будем сплетничать! - вскинул он палец вверх. - Чего? Когда это Марко нам сплетничать запрещал? - удивился Виста. - А мы же не просто так сплетничать будем, а о нём великом! - по лисьи ухмыльнулся Татч. Остальные навострили уши, и даже Изо отложил пилочку. Кок, убедившись, что все очень внимательно его слушают, не стал больше их томить. - Вы когда-нибудь видели нашу птичку в костюме? Не-ет, не видели. А я видел. И, если честно, очень хотел бы забыть. - Что, костюмы Марко настолько не идут? - фыркнул Харута. - Неа. Идут они ему просто офигенно, его брать и трахать надо, но не в этом дело. На моей памяти он одевал костюм только один раз, когда Отцу пришло сообщение о лаборатории каких-то подонков, ставящих опыты над  людьми, на нашей территории. Марко тогда, узнав, что там не только взрослые, но ещё и дети, отпросился у Отца на зачистку этого места. В одиночку. И, что самое странное, Отец согласился. Мне, идиоту, стало интересно, как птах собирается это провернуть. А этот... Это чудовище - это я ласково, любя, все мы тут не без греха - одел рубашечку, брючки, пиджачок, туфельки, занял пистолет и пули у Изо, - ты должен это помнить, моднявый - пошёл и просто перестрелял там всех. Даже детей. Только тех, что поступили недавно и с ними ещё ничего не успели сделать пощадил, довёл до ближайшей деревни и испарился. У него это заняло день. День, блять! И да, я потом посмотрел - в его пафосном костюмчике не было ни единой дырки! Ни единой, вы понимаете?