Всё ради победы Гриффиндора

— Не раньше, чем Гриффиндор победит Слизерин, Поттер!

***

Эта фраза звучала как «не раньше, чем через год» и подразумевала не что иное, как «никогда». Гарри знал, что спорить бесполезно, но как же не хотелось с этим мириться. Год — это слишком долго, а никогда — слишком… Нет, такого Гарри даже в мыслях не допускал. Гриффиндору в этом году как-то особенно не везло. — Опять нарушаете режим, Поттер, и ходите ночами по замку? Двадцать баллов с Гриффиндора. — Снова опоздали на занятие, Поттер? Наверное, ночью вы были заняты чем-то очень важным, раз не смогли вовремя проснуться. Минус десять баллов. — Прекратите дерзить, Поттер. Минус десять баллов. — В следующий раз пишите работу сами, а не используйте сомнительные знания мисс Грейнджер. Ноль баллов. — Слишком густое зелье. Ноль баллов. — Слишком синее. Ноль баллов. — Слишком… мало пузырей. Ноль баллов. — Не надо на меня моргать, Поттер. Минус десять баллов. Гарри терпел из последних сил, он изворачивался как мог и зарабатывал баллы для факультета всеми доступными способами — был первым учеником по всем предметам, кроме зелий, обошел по успеваемости даже Гермиону, победил Слизерин в квиддич с перевесом в триста очков, выполнял общественную работу, поднимал престиж школы в глазах общественности, занимался волонтерством в госпитале Мунго, но всё было тщетно. Снейп снимал баллы быстрее, чем гриффиндорский рубин успевал скатится из верхней части песочных часов в нижнюю и звонко стукнуться о пустое стеклянное дно. — Не та консистенция. — Не тот запах. — Не в ту сторону мешаете, Поттер. — Несоблюдение техники безопасности. — Слишком большой огонь. — Не тот котел. Гарри терпел. Гарри держался. Из последних сил, но держался. Пыхтел и терпел. — На зелье нельзя пыхтеть, Поттер, оно разжижается до консистенции ваших мозгов. Гарри поднял суженные глаза на Снейпа. Даже пуффендуйцы имеют предел терпения, а Гарри никогда не был пуффендуйцем. — Ничего не отвечай, — Гермиона взяла его за запястье, стараясь успокоить. — Завтра последний день, Гарри. Директор МакГонагалл поздравит победителей, потом праздничный ужин, и всё. Мы заберем вещи и уедем отсюда. Не нагнетай, Гарри, пожалуйста, — Гермиона сильнее сжала его руку. — У Гриффиндора всего девятнадцать очков, — возмутился Гарри. — У Когтеврана — двенадцать, у Пуффендуя — четыре, — он округлил глаза и зашипел. — Четыре балла, Гермиона! А у Слизерина… — Гарри сделал паузу, дожидаясь пока все вокруг догадаются к чему он клонит, но все понимали это и без его помощи. — У Слизерина — двести двадцать. Гермиона, тебе не кажется, что это немного нечестно? — Гарри, — Гермиона покраснела и явно нервничала, бросая взгляды между раздраженным профессором и своим другом, который был готов взорваться и вылить недоваренное зелье на чью-то зарвавшуюся голову, — это все знают, но ты же знаешь… Гарри, всё это не важно. Баллы ничего не значат. Завтра последний день. Просто потерпи до завтра. Гарри, пожалуйста, только не делай глупостей. — Мисс Грейнджер, вы, похоже, забыли, с кем имеете дело, — усмехнулся Снейп. — Лично я не припомню и дня, чтобы Поттер обошелся без глупостей. Гарри сжал кулаки. Его магия тянула свои когтистые лапы к Снейпу, который надменно улыбался, сложив руки на груди. Все присутствующие, вся та дюжина учеников, которые не только решили доучиться дополнительный год, но и получили сомнительное право посещать занятия по продвинутым зельям у профессора Снейпа, все они напряглись, потому что Гарри после войны стал регулярно разбрасываться неконтролируемыми вспышками магии, а магическая сила у него уже была едва ли не больше, чем у самого Снейпа. И если от спонтанных проклятий старшекурсники научились прятаться под столешницами прочных учебных парт, то от испарений пролитых зелий поможет разве что безоар, который сейчас надежно запечатан в дубовом шкафу у дальней стены кабинета, и только сам Снейп сможет спасти всех от массового отравления, но он, похоже, вскоре будет немного занят, отбиваясь от Гарри. Кто-то стал тихо накладывать заклинания стазиса на свой котел, кто-то пытался вспомнить все известные защитные заклинания, кто-то из Слизерина прикидывал возможность вырубить Поттера заранее и не дожидаться неприятных последствий, а Гарри тем временем разжал кулаки и, к удивлению всех и каждого в классе, победно улыбнулся. Если не получается сделать так, чтобы Гриффиндор выиграл, нужно сделать так, чтобы Слизерин проиграл. Нет ничего проще, подумал Гарри, развернулся в сторону двери, зловеще взмахнул мантией и гордо удалился. Улыбка на лице Снейпа померкла, и он окинул класс взглядом с выражением тихой паники на лице. — Кто-нибудь знает, что это задумал Поттер? — Драко первым озвучил общие мысли вслух.

***

Гарри был обнаружен за обеденным столом на своем обычном месте. Преспокойно уплетая кусок тыквенного пирога, он выглядел ни капли не расстроенным и даже немного довольным жизнью. — Пять баллов с Гриффиндора за то, что ушли с занятия без разрешения, мистер Поттер, — Снейп прошел между длинными ученическими столами и, как обычно, сел справа от директора МакГонагалл. Ученики постепенно заполнили большой зал, приступая к обеду, гриффиндорцы тихо перешептывались между собой, поддерживая Гарри, слизеринцы не скрываясь пялились на всех, показывая свое превосходство, преподаватели тихо ели, надеясь не встречаться взглядом со Снейпом, который стал особенно невыносим в последние месяцы, и только Гарри широко улыбался своим мыслям. Он доел пирог, запил его соком, вытер руки салфеткой и встал, перешагивая через скамью. — Мистер Поттер, — МакГонагалл подняла на него глаза и удивленно проследила, как он приближался к преподавательскому столу, — вам что-нибудь нужно? — Да. Я хочу поменять факультет, — ответил Гарри. Снейп поперхнулся чаем. — Мистер Поттер… Гарри, — МакГонагалл наклонилась вперед и стала говорить тише, — что это означает? Вы завтра заканчиваете школу и вдруг решили сменить факультет? — Да. Я понял, что Гриффиндор не соответствует моим способностям и не может в полной мере раскрыть мои таланты, мэм. — Гарри, ты восемь лет учился на Гриффиндоре, отстаивал честь факультета, гордился, что идешь по стопам родителей, и хочешь всё это перечеркнуть в последний день? — Я не хочу выпускаться под флагом не того факультета, профессор. — И какой же факультет, по вашему мнению, «тот»? — не удержавшись, вмешался в беседу Снейп. — Слизерин, конечно! — не моргая, ответил Гарри — Ни за что, — спокойно сказал Снейп и вернулся к своему обеду, потеряв интерес к беседе. — Гарри, — продолжила МакГонагалл, — при всем желании, это зависит не от меня. Учеников распределяет шляпа, ты же знаешь… — Знаю, — Гарри согласно кивнул, — пусть решит шляпа. Снейп усмехнулся жуя. Директор МакГонаголл встала из-за стола, отлевитировала в центр зала табурет для первокурсников, вышла за дверь и через несколько минут вернулась, держа в руках старую потрепанную распределительную шляпу. Гарри к тому моменту уже сидел на табурете и довольно махал друзьям ладонью. Странное ощущение от живой шляпы, которую снова надели на голову спустя почти восемь лет не смогло омрачить предвкушение скорой безоговорочной победы. — Слизерин! — выкрикнула шляпа, едва коснувшись волос и что-то пролепетала про изворотливых слизеринцев, извращенные мысли и о том, как ей всё это надоело. Гарри был счастлив, Гарри ликовал, торжествовал и откровенно наслаждался происходящим. Он сорвал шляпу с головы, смял ее в руках и с размаху бросил на пол, разворачиваясь к преподавательскому столу. Шляпа сдавленно закряхтела. — Мистер Поттер! — возмутилась МакГонагал. — Что вы творите? Вы только что перешли на другой факультет, и вы несете за него такую же ответственность, как и все остальные. Я вынуждена снять с вас баллы. Это непростительно. Десять баллов со Слизерина, — она осеклась и повернулась к Снейпу. — Пролез таки, — тихо произнес тот. — Без смазки, прошу заметить, профессор, — широко улыбнулся Гарри, глядя на Снейпа. — Мистер Поттер! — МакГонагалл покраснела, а в часах Слизерина стали уменьшаться заработанные изумруды. — Честно скажу, — Гарри стал медленно приближаться к преподавательскому столу, — это только начало. Так что, сэр, можете сразу снимать брюки и вставать в коленно-локтевую, колени пошире, задницу выше. — Гарри, — попытался воззвать к совести Флитвик, но баллы со Слизерина все-таки снял. — И не планируйте ничего важного на завтра, профессор. Боюсь, вам будет не очень удобно сидеть какое-то время. Студенты Слизерина обреченно склонили головы, следя за тем, как кучка зеленных драгоценных камней, обещавших скорую победу факультета, стремительно тает. Снейп не спеша встал, сохраняя внешнее спокойствие. Он гордо смотрел перед собой и держался удивительно достойно, игнорируя бурный поток унизительных фраз, направленных в его сторону. — Мистер Поттер, — произнес он ледяным тоном, — пройдите в мой кабинет. — Рад, профессор, что вы не стали откладывать это на потом. Потерпеть часик, а потом можете быть свободны, — не унимался Гарри следуя за Снейпом. — Часик? — грустно усмехнулся Снейп. — Мистер Поттер, вам восемнадцать, и пять минут — ваш потолок. — Я сегодня уже два раза подрочил. Могу гарантировать вам семь минут сплошного удовольствия, сэр, а если вовремя вспомню про жабу Невилла, то и все десять. Невилл густо покраснел, втягивая голову в плечи, и спрятал жабу поглубже в карман мантии. — Не переживайте, профессор, вам понравится. А, кстати, как вам нравится — грубо трахнуть по самую печень или нежно с долгой прелюдией? Я могу и так, и так, можете выбрать. В пустом вестибюле звон утекающих изумрудов звучал особенно громко, прерывая разговор. — Железно, — сказал Гарри. — Что железно? — Снейп обернулся на него не останавливаясь. — Стоит, говорю, у меня железно. Не могу больше терпеть. Слышу, как яйца стучат друг об друга, как два стальных шара. Тук. Тук. — Ты понимаешь, Поттер, что завтра мне придется уволиться из этой школы и уехать из города? — Да ладно, скоро никто и не вспомнит об этом, — хохотнул Гарри, когда они отошли достаточно далеко от Большого зала. — Конечно, не вспомнит. Специально для этого и создан Обливиэйт. — Ты обещал, Северус. Не ищи оправданий, — Гарри догнал его в конце коридора и звонко зарядил ладонью по ягодице.

Чуть ранее…

— Чего ты там возишься, Поттер? Гарри лежал у Северуса за спиной и медленно водил влажным облизанным пальцем между ягодиц. — Один раз, Сев? — Да ни за что. — Ну, почему? Я осторожно, — Гарри легко погладил анус и почувствовал, как напряглись мышцы под пальцами. — Ты мне будешь объяснять, а я буду послушно выполнять все твои указания, профессор, — последнее слово Гарри жарко выдохнул в спину. Он медленно двигал бедрами, скользя возбужденным членом между ягодиц. Северус усмехнулся. — Поттер, кого ты пытаешься обмануть? Я прекрасно знаю, что ты не умеешь выполнять указания. — Ты со всеми такой строгий? Раньше ты тоже так себя вел, или это только мне так не везет? — Гарри… — Да, ладно! — Гарри подскочил и сел на кровати. — Никогда? Ты никогда не был снизу? Се-е-ев… — он понизил голос и, прижимаясь губами к голому плечу, стал медленно подниматься к уху. — Сев, ну, давай? — Поттер… — Я очень-очень осторожно. Оближу. Хочешь оближу? — Гарри решил показать свои намерения и влажно лизнул мочку уха. — От языка мышцы расслабятся. Я-то знаю, поверь мне. У меня, кстати, был потрясный учитель. — Сомневаюсь. — Эй, не смей говорить плохо про моего любимого профессора! Точно тебе говорю, он лучший. Давай, Сев, а? Будет не больно, обещаю. Я буду тебя поддерживать. Помнишь, как ты говорил? Вот так, милый, потерпи, сейчас пройдет. Хороший мой, сладкий. Вот так. Да... — Поттер! — Ну, что? Я тоже буду так говорить. Шепотом, очень нежно. Тебе понравится. Это все равно рано или поздно произойдет, Сев. Я не отступлюсь, ты же меня знаешь. Ну, сколько ты еще будешь ломаться? Недельку? Две? Я больше не могу ждать. Хочу. Хочу войти. Немножко, ладно? Гарри легко толкнулся головкой между ягодиц в сжатый анус, прикусывая обнаженное горячее плечо. Секунда, и он оказался на спине, крепко прижатым к кровати с широко расставленными ногами. — Не раньше, чем Гриффиндор победит Слизерин, Поттер.