Девчонка

      Вселенная схлопнется в тот момент, когда Майки научится играть в карты и при этом не проигрывать. Если обернуться и посмотреть по сторонам, можно увидеть привычный пейзаж — а это значит, что вселенная пока на месте и ни расширяться, ни схлопываться не думает.       Поэтому Майки продолжал проигрывать.       Когда дело дошло до второй партии, Баджи, который был инициатором предложения «собраться вместе», начал подумывать о том, чтобы все же придумать задание, на которое они играли. Просто так сидеть было неинтересно, поэтому Чифую, толкнув его в бок, и предложил игру. Глаза Мацуно блестели, а предложение само по себе не несло ничего хорошего для того, кто проиграет, однако собравшиеся решили испытать судьбу и себя.       В умелых тонких пальцах Баджи карты летали, приземляясь, однако, на нужное место, пока он тасовал колоду для последнего раза. Играли в обычного «дурака».       На середине третьей партии Дракен, который сидел за спиной Сано, скосил глаза на его карты, вздохнул и почему-то прикрыл лицо рукой, Такемичи незаметно скрестил пальцы, а Чифую начал улыбаться.       Все эти действия, заряженные энергией, не помешали Майки проиграть ещё раз.       — И какого?.. — Майки смотрел на три карты, которые остались у него. У Баджи — ни одной. — Так вообще нечестно!       — Да что ты, — Кейске улыбался, показывая левый клык, на который можно было залипнуть, если вовремя не перевести взгляд, но тут поджидала другая опасность: слишком эстетичные и красивые кисти, так что Баджи лучше было слушать, нежели на него смотреть.       — Бяка, — Майки надул губы, — самая настоящая. Давай своё желание. Фу таким быть.       — Ну-у… — Баджи видел, что на него все смотрят, поэтому специально тянул время, чтобы ещё больше напрячь обстановку. Он не спеша смотрел на каждого в комнате и наконец нашёл глазами Майки. Немой сцене, последовавшей после, могли позавидовать все классические комедии, ибо столько трагизма не выносят даже театральные подмостки.       — Итак, вот мое желание: нарядись девчонкой и проходи так день. Ну, знаешь, платье там, маник, все дела, че они там себе делают. Ты ж крутой, че ты. А если не выполнишь... — Такемичи раскрыл глаза так, что они готовы были выпасть. Тишина стала оглушающей.       — А если не выполнишь… — повторил Баджи, и тишина стала ещё громче.       — Да скажи ты уже, — не выдержал Дракен. — Сидит, жути нагнетает.       Интриган Баджи ещё чуть помолчал, чтобы не думали, что он послушал Кена, а потом выдал:       — То ты поцелуешь, — он посмотрел на футон, — Дракена. При всех. В губы.       Майки всплеснул руками и закатил глаза, Кен просто поперхнулся, а Такемичи, кажется, упал бы в обморок, если бы не Чифую, который быстро протянул ему воды. Ханагаки был в ужасе. Он и представить себе не мог, что Баджи-сан окажется таким безжалостным.       — Баджи-и, может, тебе просто нужен компромат на меня? — ко всеобщему удивлению, Майки улыбался, а вовсе не был подавлен или расстроен.       — Знаем мы, какие слухи про вас ходят, так что давай, вперёд, — Кейске поправил волосы.       — Какие слухи? — тут же живо спросил Майки. — Ну ты расскажи, раз начал. Интересно же!       Баджи вдруг стушевался, а Чифую опустил глаза.       — А главное — кто это сделал? — Майки развернулся так, чтобы видеть всех Свастонов. — Кенчик, ты слышал? Они что-то там придумали и не рассказывают!       — Мы думали, что вы… встречаетесь, — наконец произнёс голос откуда-то из угла и тут же замолк от греха подальше. Майки улыбнулся, показав маленькие клыки. Но это не означало, что он не собирается убивать, и это знали.       — Ке-енчик, — протянул Сано, прищурив глаза и смотря на своего заместителя. — Ты прикинь…       — Когда это мы стали такими подозрительными? — криво усмехнулся Дракен, когда отошёл от краткого шока. Такое чувство, что Майки был готов к чему-то подобному, а вот он, Дракен, нет.       — Да вот сам не знаю даже. Ну, мы и не узнаем, потому что их всех надо бы убить, оглушить, а потом расчленить и закопать где-нибудь на окраинах Токио.       Лицо Кена передавало самые разные, но нечитаемые эмоции.       — Да ладно, я ж пошутил, — Майки блаженно прикрыл глаза и растянул губы в улыбке. Он слышал общий облегчённый выдох.

***

      Утро начинается не с кофе и даже не с завтрака в постель. Сегодняшний день начался с того, что брат и парень пришли к ней и встали с таким видом, будто сейчас решается судьба чего-то, чуть помельче человечества.       — Еще раз, — Эмма посмотрела на делегацию. — Что надо сделать?       Дракен порылся в карманах и выудил бумажку, которую развернул и начал зачитывать:       — Маникюр, педикюр, ше… шеллак, укладку, кон-ту-ринг, — некоторые слова оказались для мальчишечьего восприятия слишком тяжелыми, поэтому приходилось читать по слогам. С каждым таким слогом лицо Эммы вытягивалось все больше. Мальчишки ходят на серьезные хулиганские разборки, подчиняют себе кланы и весь мир, а что такое контуринг им знать совсем необязательно.       — Ну знаете, — Эмма внимательно дослушала до конца списка, который заканчивался пунктом «платье или че-нить такое», а потом гневно произнесла, — тут вам не парикмахерская!       — Тут не здесь, а здесь не там… Эммочка!       — Вы список видели? Нет!       — Кенчик его писал даже, — Майки посмотрел на сестру. — Ну Эмма, ну?       — Нет!       — Ну пожалуйста!       — Нет!       — Ну все, что хочешь!       — А если я хочу, чтобы ты перестал проигрывать Баджи? С этим как, поможешь?       Майки помолчал, а потом кивнул.       — И больше ты не играешь, ясно?       — Эмма…       — Сейчас же передумаю, — Эмма медленно перевела взгляд с брата на парня.       — На какие жертвы ты вынуждаешь меня идти… — по Майки плакал театр уже лет пять точно.       — Это я-то вынуждаю? Я надеюсь, тебя одного надо, остальные оказались умнее? — девушка подошла к небольшому шкафчику и по очереди начала вынимать косметику, иногда задумчиво переворачивая и откладывая в сторону. Откуда у неё столько всего, ни Майки, ни Дракен уж тем более не знали, однако Эмма все бормотала себе под нос, а гора коробочек, палеток и баночек все росла.       — И это… все надо? — в замешательстве спросил Дракен. Эмма обернулась с большой кисточкой, зажатой между пальцев.       — Я все равно хотела здесь разобрать, так что вы, непутёвые, пришли вовремя. Платье уже подобрали?       — А-эм… нет еще.       — То есть мне вам ещё и платье смотреть? Зашибись, — девушка снова отвернулась, но уже для того, чтобы закрыть шкаф. Секундой позже она подошла к парням с маленьким зеркалом на ножке, которое поставила на стол и усадила Майки перед ним.       — Сейчас гадать будем, — объявила Эмма с полусерьёзным видом, когда поймала непонимающий взгляд Кена. — На суженого. Кого в зеркале увидишь, тот и жених.       — Это нормально, что я вижу Кенчика? — Майки улыбнулся, а Дракен уставился на него ещё более непонимающим взглядом.       — Абсолютно, — подтвердила Эмма, подбирая тональник. — Он пока ещё человек, так что его видно в зеркале, но лучше бы он отошёл, а то мешает. А теперь сиди и не шевелись, а то будет криво.       Когда Эмма доставала косметику — то есть то, что делало ее всесильной — она сразу сосредотачивалась, на глаз прикидывала, как лучше нанести тени, растушевать или оставить так, подвести глаза или не стоит. Хината ей восхищалась в этом плане, готова была вечно смотреть, как Эмма орудует кистями для растушёвки, как иногда отходит на шаг и придирчиво смотрит на свою работу, чтобы уже через долю секунды подправить комочек туши на реснице или слишком заметные румяна.       Девушка, прищурив один глаз, посмотрела на Майки, потом не глядя опустила руку в коробку, вытащила сбоку несколько овальных тюбиков разных оттенков. Пошевелила пальцами, будто разминая, выбрала тот, что лежал на ладони ближе к краю, выдавила на какую-то мягкую штуку, подошла к брату, хотела дотронуться спонжем до щеки, но вдруг убрала руку.       — Черт… держалку эту забыла. Ну, которая волосы держит, — объяснила она. Ей нравилось объяснять, потому что ни Майки, ни Дракен не могли составить ей конкуренцию в знании предметов косметики. — Подай, пожалуйста. Да, вон тот. — Дракен поднял руку с розовым ободком со специально сделанным узлом, который не давал ободку распасться. Кажется, на нем даже был узор из кошачьих лапок.       — Этот?       — Да, давай сюда. Нет, я не могу, у меня руки заняты, сможешь аккуратно надеть?       Кен нерешительно подошёл ближе, завёл руки с ободком Майки за голову, к лицу, и аккуратно надел на голову, все пряди легли как надо, ничего не путалось и не мешало. За этим было очень занимательно наблюдать: Кен Рюкуджи, который сходу мог дать в живот хулигану, если тот недостаточно почтительно склонился перед Майки, как будто совсем стушевался и растерялся. Эмма увидела это и улыбнулась. Во-первых, ему нравится ее улыбка, во-вторых — такого она больше не увидит.       — Во-от, другое дело, — Эмма дотронулась спонжем до кожи под глазами, на лбу и на подбородке, потом растерла, растушевала, нанесла перед этим базу — и кожа на лице Майки стала ровной, хотя казалось, куда уж больше? — и какого-то другого оттенка. Майки — тот человек, который будет выглядеть потрясающе всегда, и неважно, сейчас ли, сидя перед зеркалом и болтая ногами или в проливной дождь на мотоцикле, когда волосы мокли и прилипали во всех сторон к лицу, а на этом лице — праведный гнев и желание убивать.       — Да не шевелись! — Майки, который не видел себя в зеркале, чуть скосил глаза, пытаясь посмотреть, что всесильная Эмма уже успела сделать с ним, и сестра чуть не промахнулась и не зарядила в глаз. Дракен смотрел, как лицо Майки преображается. Эмма все делала правильно, но Кену было привычнее видеть того Майки, который был на собраниях Тосвы, ездил вместе с ним на байке и любил тайяки, а сейчас перед собой он видел почти девчонку, которая от нетерпения болтает ногами, пытается хоть одним глазком посмотреть, что там получается и почему-то хочет лыбиться.       — Не буду, не буду. Ну Эмма, ну что так долго? — даже собрания проводились быстрее! Ну, там, по крайней мере, не надо было неподвижно сидеть.       — Красота требует жертв, дорогой мой, — Эмма отошла назад, полюбовалась идеальной кожей, а потом решила: — Нужны ещё тени, только чуть-чуть. Баджи про тени говорил?       — Он сказал, чтобы было как у девчонок, — вспомнил Дракен. — Девчонки же делают себе тени?       — Вообще смотря какое платье, — Эмма задумалась. Потом положила спонжик и метнулась к шкафу. — Кен, иди сюда, помоги.       С помощью Дракена на свет из недр явился ворох одежды, которую Эмма, сложив на кровать, стала перебирать, откидывая в сторону. Все было не то, все не подходило. С Майки у них был примерно один размер, разница роли не играла, так что Эмма могла спокойно брать его вещи, а он — ее. Правда, до сего дня необходимости в этом не возникало.       — А если это? — Дракен ткнул куда-то в самый низ кучи. Эмма вытащила то, на что показывал парень. Это оказалось платье темного цвета с большим вырезом, но не на груди, а на плечах. Плечи оголялись слишком сильно, так что с платьем было лучше носить что-то поверх.       — А не слишком ли?.. — протянула Эмма в нерешительности, потом подошла обратно к столу, к брату. — Смотри, нравится?       — Прелесть какая, — Майки во все глаза смотрел на темный цвет. — Красиво. Кенчик же выбирал.       — Ваши шутки меня когда-нибудь доведут, — Эмма закатила глаза. — В Тосве еще не ходят слухи о том, что вы встречаетесь?       — Если убить всех, кто их распускает, то их не будет, — буднично заметил Майки, а Дракен нахмурился. Ему не особо нравилась эта фигня, у него есть Эмма — и больше ему ничего не надо, а с Майки они просто лучшие друзья, а всем, кто этого не понимает, Кен готов объяснить более понятно — коленом в живот.       — Они… были, — туманно ответил Дракен на вопрос Эммы.       — Почему я не удивлена, — себе под нос заметила девушка и приказала: — Не вертись, сейчас только палетку найду.       — Какая ты строгая, Эм-ма-а, — притворно надул губы Майки. Он даже не думал, что наносить все эти средства, чтобы кожа казалась естественной, настолько муторно. Он, когда вставал, умывался через раз — и ничего, нормально, красивый даже, а девчонкам вон сколько всего надо сделать, оказывается, чтобы было похоже, типа они тоже умываются через раз и им ничего.       — А ты не смотри! — Эмма отодвинула зеркало. — Ну неинтересно же будет.       — А зачем тогда ты его ставила? Интересненько получается — ты мне чем-то лицо мажешь, а я даже посмотреть не могу! Видал, Кенчик?       — Пока нормально получается, — коротко ответил Дракен, смотря на то, как Эмма подбирает цвет теней.       — Знаешь, мне кажется, Баджи я убью первым, потом Чифую, потом все остальные… — Майки посмотрел вверх, на потолок. — Что скажешь?       — Скажу, что правильно сделаешь.       — Во-от, Эмма, слышишь? Кенчик говорит, я правильно сделаю.       — Если ты ещё раз повернёшься, я тебя убью сама, — девушка дернула рукой, потому что лицо Майки в тот момент, когда она хотела нанести базу для теней, предательски отвернулось. Вот что хулиганская жизнь с мальчишками делает.       — Ну Эм-ма-а! Скучно так сидеть.       — А кто тебя просил в карты играть с Баджи? Да ещё и на желание? Да ещё и если Чифую предлагает? М?       — Да кто ж знал, что у них там все так схвачено и выиграть нереально?       — Это у тебя просто карты такие были, — вставил Дракен. — Вот и проиграл.       — Вот, Эмма, видишь? — подтвердил Майки. — Это Кейске так размешал. А говоришь — я виноват!       — Все с вами ясно.       — А разве не всегда было?..       Эмма коротко вздохнула, потом принялась наносить на веки брата базу для теней.       — А сразу нельзя? — вдруг спросил Дракен. Эмма обернулась, рука замерла в воздухе рядом с глазом брата.       — Ты про что?       — Ну, про тени, ты их не сразу наносишь, а ещё перед этим чем-то там смазываешь.       — Нет, Кенчик, — Эмму, которая хотела ответить, опередил Майки. — Смазывать — это не здесь надо, а…       — Майки! — Эмма хотела прикрикнуть, но не могла: ей было так смешно, что она на всякий случай убрала руку подальше от лица Майки, чтобы не задеть ненароком, а сама склонилась над столом в беззвучном смехе. Дракен пару раз ухмыльнулся. — Идите вы знаете куда со своими гейскими шуточками…       — На?..       — Майки! — в один голос вскрикнули Эмма и Дракен.       Майки улыбнулся, опять показались клыки.       — Да я ж пошутил.       — Вот рука у меня дрогнет, выколю тебе глаз, будешь потом Тосве рассказывать, как ты шутил, — Эмма наклонилась ближе, орудуя кисточкой. На верхних веках появлялись тёмные оттенки, потом Эмма растушевала, накрасила сверху другим, снова растушевала, чтобы не было видно границ, а потом нащупала баночку с консиллером и чуть капнула на основание глаза. Потом подвела верхнее веко, подперев щеку изнутри языком, чтобы уж точно получилось красиво, а потом и нижнее, чтобы было ещё красивее.       — Ресницы не нужны, — бормотала Эмма. — А если…       — Не нужны, — сказал Дракен сзади. Он подошёл и посмотрел на Майки, которого за какие-то двадцать минут превратили в свою женскую версию. — Мне с ним гулять ещё, ты не забывай.       — А тебе что-то не нравится, Кенчик? — спросил Майки с наигранным удивлением.       — А ты бы себя видел после того, как шестнадцать лет был парнем, а теперь стал девушкой, я бы на тебя посмотрел.       — Не, Кенчик, ты пока не смотри, а то губы ещё не накрашены, эффект не тот будет, — кажется, Майки нравилось то, что с ним делают. Интересно, — подумал Дракен, — если наши увидят нас вот так, узнают? Ну, его, Дракена, понятно, а своего главаря?       Эмма тем временем вытащила из закромов карандаши для губ в количестве нескольких штук, перевязанные ленточкой, вытолкнула один, губами сняла колпачок, прищурилась ещё раз и стала подводить контур губ Майки, стараясь не переборщить, чтобы губы не вышли слишком большими. Откинулась назад, полюбовалась.       — Если надо ещё и прическу…       — Очень надо, Эммочка! — Майки наконец добрался до зеркала, посмотрел и охнул. На него смотрел не Майки, не Манджиро Сано — это была какая-то Мики, накрашенная вроде до невозможности, а вроде и красиво. И это девчонки называют естественным макияжем?! Жуть какая, лучше уж умываться через раз, надежней, знаете.       Дракен вручил ему платье, Майки готов был поклясться, что другу это не нравится. От начала и до конца не нравится эта идея, и что убить Баджи он хочет не меньше самого Майки, только Сано улыбается, а у Кенчика на лице все написано.       Оказывается, с макияжем гораздо труднее надевать что-то на себя, Майки уже успел порадоваться, что родился парнем. Вдуматься только, как ему повезло! Можно тот час, который нужен для нанесения всей этой косметики врага, провести со своими, на собраниях, в конце концов, на обсуждении того, как они покажут Вальгалле, а вот так сидеть, да ещё и тени подбирать под образ, да ещё и не вертеться — да сущее наказание, отвратительное чувство, даже когда флажков в детском меню нет, не так тоскливо!       Майки надел платье, в нос ударил чуть слышный аромат Эмминых духов. Точно…       — Эмма, а духи надо?       — Кто с Баджи договаривался об условиях спора, вот тот пусть и знает, а мое дело сделать как можно хуже, чтобы кое-кто больше не играл, — не глядя ответила сестра, смотря, как он головой пролезает в вырез. Она всегда так — сначала поворчит и посердится, а вон как старалась над макияжем, как будто себе — у них, у девчонок, на этот случай какой-то пунктик есть негласный: кто умеет красиво краситься, тот не криворукий и автоматически крутой.       — Эмм, а сделаешь причёску?       — Я вас выгоню, вот что я сделаю, — пробурчала сестра.       — Эмма, что ты сегодня такая бука, ну?       — Да так, настроение, — сестра подхватила косметику и сдвинула ее на край стола, а на ее место бухнула фен и разные насадки для него. — Даже не знаю, какую сделать, — девушка задумалась. — Кудри будут некрасивые, волосы слишком короткие, гофре не пойдёт… точно!       Девушка вдруг поняла, что надо. Надо просто сделать волосы объемнее, а потом завить кончики — и получится замечательно. Но вначале надо распустить хвостик на затылке, Эмма потянулась рукой, но Майки отдернул голову.       — Меня Кенчик заплетал, он пусть и расплетет.       — Это так принципиально? — Дракен пожал плечами, не понимая.       — Ты даже не представляешь, насколько, Кенчик.       Дракен шагнул к нему, тоже занося руку, и Майки не отстранился, лишь прикрыл глаза, когда чужая рука коснулась волос, взялась за резинку и мягко потащила вниз. Волосы тут же распались по обеим сторонам. Майки во все глаза смотрел в зеркало на себя, не узнавая все больше и больше. Эмма достала плойку, а потом вдруг подошла к своему парню и схватила его за кончик косы.       — Эй, ты чего? — Дракен не знал, что делать, но на всякий случай стоял, не двигаясь.       — Надо попробовать, как получится, ты не дергайся только.       Эмма попробовала завить конец косы, получилось, и довольно неплохо — несильно, в самый раз. Довольная, девушка вернулась к Майки и подхватила переднюю прядку, пропустила через плойку — прядь вернулась обратно, но уже с заметным завитком на конце . Эмма, убрав язык за правую щеку, старалась ещё минут десять. На Майки можно было смотреть сто часов и все равно не узнать его. Кажется, Эмме это тоже начинало нравиться, потому что получалось у неё хорошо, так художник хочет дорисовать картину, которая у него красиво выходит, а Майки сейчас был для Эммой как раз такой картиной, не знай Дракен, что Сано парень и не будь он влюблён в Эмму, он бы давно уже залип на него.       Эмма открыла ещё один шкаф и вытащила шкатулку, откуда бережно достала что-то, подбежала к Майки и, обвив руками шею, что-то прицепила ему поверх выреза, что-то холодное, что сразу передало прохладу тёплой коже, потом достала духи (не свои, свои она дать не могла, ещё этот непутевый пахнуть будет, как она), брызнула пару раз на запястье и куда-то на шею, но не на волосы — чтобы не грязнились раньше времени, опять убежала, что-то уронила в прихожей, а потом вернулась с парой босоножек на невысоком каблуке.       — Надевай, — скомандовала Эмма.       Майки вздохнул, опять не без театральности, наклонился, стал застегивать замочки на ремешках. Кажется, сестренка выбрала такие, на которых этих застежек много, специально: иначе как это объяснить? Выпрямился, Эмма подвела его за руку, на которую тоже нацепила браслет к подвеске, к большому зеркалу во весь рост, перед которым сама оценивала свои наряды.       Майки минуту не мог найти, что сказать.       Минуту он был полностью растерян не меньше Кенчика в начале, потому что даже не думал, что может так выглядеть. Вместо привычных штанов и куртки на плечах — ничего нет, один запах, пахнет чем-то освежающим, вкусным. На ногах — босоножки на пятисантиметровом каблуке, на руках — браслеты, а лицо замаскировано так, что никогда и не подумаешь, что это Майки Сано, а не Мики, скажем. Но больше всего добили волосы — они не были ничем завязаны сзади, они спускались на шею свободно, да ещё и чуть завитые на концах, как сейчас все девчонки носят. Великая Тосва…       И вдруг Эмма открыла рот.       — Черт, Майки! С твоими гейскими шутками мы забыли лифчик!       — Что? — Майки от неожиданности повернулся к сестре. Дожили. Лифчик они забыли.       — Под это платье он обязательно нужен? — спросил Дракен. Чем больше на Майки было предметов женского гардероба, тем сильнее сдвигались брови к переносице. Кен ничего не мог с собой поделать. Да, было красиво, да что там, Майки даже шло, Эмма постарались на славу, но что-то противилось такой перемене в лучшем друге.       — Я постоянно ношу, а хотя… — Эмма немного оттянула ткань на груди пальцами, посмотрела, заглянула в разрез, потом выпустила ткань, посмотрела ещё раз и вынесла вердикт:       — Нормально будет.       Майки не мог отойти от зеркала. Боже, это правда он? И это все… очень красиво, настолько, что хочется выйти в свет в таком образе ещё раз. Но сначала убить Баджи. И Чифую.       — Ну вот ты и познал одну из сторон женской красоты и основную причину, по которой девушки так долго собираются и опаздывают на свидания, так что помни об этом и не осуждай нас, — как напутствие добавила Эмма, пока вручала ему в коридоре сумочку на ремешке под платье.       — А Кенчик вот не опаздывает…       — Идите отсюда со своими шутками! — Эмма вытолкала их из квартиры на лестницу.       — И вот чего она? — спросил Майки, когда они вышли на воздух.       — Она — ничего. Это ты так шутишь, — серьезно ответил Дракен. — Если бы я не знал тебя четыре года, я бы правда подумал, что ты или не определился со своей ориентацией, или определился слишком хорошо.       — Сделаю вид, что мне польстило, — Сано, конечно, всесильный и бессмертный, но после того, как они отошли метров на двести от дома, идти стало тяжелее из-за каблуков, поэтому Майки, недолго думая, произнёс: — Кенчик, понеси на спинке, а?       — С ума сошёл? У тебя ж платье и макияж, запачкаешься весь, кому тебя потом вытирать? — запротестовал Дракен.       — Ну вот ты и вытрешь.       — Да вот ещё, делать мне больше нечего.       — Вот какие вы все… — Майки вздохнул и стал стараться идти так, чтобы ноги не сгибались в коленях — так со стороны некрасиво, а то Баджи, который сто и два процента ждёт их появления, подумает, что Майки совсем не умеет ходить на каблуках. Он и правда не умеет, но не должен же Баджи перед смертью об этом узнать.

***

      — Нет?       Чифую посмотрел вдаль.       — Нет.       — И сейчас нет? — прозвучало через три минуты.       — И сейчас нет, — последовал ответ.       Этот содержательный разговор продолжался уже минут двадцать, во время которых Баджи, которому надоело ждать появление феечки Майки и ее верного спутника, оперся на мотоцикл, на котором они с Чифую приехали. У Мацуно пока ещё хватало сил ждать, поэтому сначала он развлекал Баджи рассказами о школе, потом начал нести просто какую-то чепуху, так что Кейске попросил его наблюдать за появлением Майки и Дракена. Главное сейчас было не заснуть — тогда пиши пропало.       — Баджи-сан, — произнёс вдруг Чифую, всматриваясь в лица людей, как близорукий экстраверт, когда Кейске уже прикидывал, на телефон ли снимать поцелуй или заморочиться и найти камеру, — Не они ли?..       Баджи соскочил с мотоцикла, оказался рядом с Чифую, посмотрел и замер.       — Во имя всего… быть не может!..       — А Майки идёт, — отметил Чифую.       — Где ты тут Майки видишь? Это девка какая-то с Кеном, а не Майки. Сейчас, поближе подойдут…       Но он действительно видел вдалеке приближающегося главаря Тосвы, в этом, конечно, могли быть сомнения, и очень сильные, но походка, фигура да и сама манера ходьбы выдавали Сано. Но, черт возьми, если бы Баджи не знал его черт знает сколько лет, если бы под его предводительством не дрался с Мёбиусом, ни за что бы не поверил, что эта милая девушка, которая шла под руку с Дракеном и что-то ему щебетала, на самом деле возглавляет Свастику. Темно-синее платье разлеталось на легком ветру, свободные браслеты колыхались от ходьбы, волосы красиво обрамляли лицо, а каблучки постукивали по тёплому асфальту. Черт возьми, Баджи готов был поклясться, что у Майки больше вкуса, чем у всех тех девчонок, что залипали на самого Баджи. Чифую стоял рядом и молчал, потрясено открыв рот. Это ж надо… чтобы вот так. Какую из сторон Майки они ещё не узнали за эти четыре года?

***

      — Ты их видишь? — Майки старался не особо вертеть головой, чтобы не было слишком подозрительно: в самом деле, будто он из-за проигрыша сюда так нарядился! Может, у него с утра пораньше настроение такое — надеть платье, накраситься, взять Кенчика под руку и пойти на главную улицу города, всякое ж бывает.       — Пока нет, — Рюкуджи смотрел по сторонам. — Думаю, они бы и не вышли сразу, гораздо разумнее было бы смотреть так, чтобы не было видно, но я чувствую, что они здесь. Лучше легенду поддерживай.       — Какую, Кенчик? — не понял Майки.       Дракен вдруг дернулся, одними глазами показал, что что-то не так.       — Платье сзади рукой придержи, — прошипел он. — Поднимается на ветру.       Майки, как будто Дракен ему этого не говорил, непринуждённо поправил ткань.       — Так нормально? — спросил Майки, тоже шепотом.       — Да, — глазами сказал Кен.       — Так что за легенда?       — Ну, мы же типа гуляем, так что давай, рассказывай что-нибудь такое.       Они подошли к лавочке и сели. На улице было много народу, людно, на них не обращали внимания.       — Хм-м… ну, хочешь я расскажу тебе, как я буду убивать Баджи? Смотри, сначала я посмотрю на него своим взглядом а-ля «ты не написал завещание? А зря», потом притяну его голову ближе руками, чтобы было удобнее, после задушу и буду смотреть в его глаза до конца, а потом вывезу на окраины Токио, дождусь дождя и брошу тело там без захоронения, — все это Майки проговорил с легкой полуулыбкой, буднично, как будто рассказывал историю из жизни. — А Чифую я сначала убью, а потом закопаю на другом конце Токио, чтобы наверняка, а то эти двое постоянно вместе ездят, надо будет их разлучить.       Опять тот же самый тон, будто двойное убийство — так, ерунда, бывают дела и хуже.       — А вот Тосву… — Майки увлечённо говорил, так что его имела несчастье услышать пожилая пара, проходившая в тот момент рядом с лавочкой, на которой милая девушка, закинув ногу на ногу и кокетливо оголив колено, рассказывала в деталях о том, как убьёт двух человек. Женщина вдруг схватилась за сердце, ее муж поспешил увести ее подальше, кто знает, какую тему поднимет эта странная девушка после.       — Май… Мики, на нас смотрят, — зашептал Дракен.       — Эммочка постаралась на славу, меня не узнают, а что, Кенчик, ты стесняешься своей подружки?       — Никогда бы не подумал, что буду гулять с человеком, который так похож и не похож на девчонку.       — А как ведут себя девчонки, Кенчик? Ты с ними гулял, ты знаешь, а у меня все дела, все Тосва, расскажи, — Майки поменял ноги, закинув левую на правую и отведя назад прядь волос, чтобы не запачкалась в карандаше для губ.       — Ну… — Дракен замялся, пытаясь вспомнить. Почему-то на ум ничего не шло. — Они… мило разговаривают.       — Я же уже рассказал тебе милую историю, — Майки посмотрел на друга. — Что ещё?       — Май… черт, Мики, то, что ты рассказал… рассказала, не считается милым!       — У нас с тобой просто разное понятие милоты, Кенчик.       — Ещё… — Дракен выдохнул, вспоминая. — Они любят, когда им говоришь, какие они красивые.       — Кстати об этом, — опять перебил Майки. — Я тут сидел минут сорок, мучился, а ты даже ни разу не сказал мне, какой я красивый.       — Ну ты же парень, — пытался возразить Дракен.       — И что? — сразу надулся Майки. — Если я не девчонка, значит, и говорить мне не надо? Я сейчас как обижусь…       — Хорошо, — Кен пересилил себя и пошёл на уступки. — Ты… ты крутой. — Фраза стоила Дракену переворота мировоззрения. Майки просиял.       — А скажи ещё раз?       — Зачем?       — Ну скажи, хорошо звучит, мне нравится.       — Ни за что, — Дракен сложил руки на груди и отвернулся.       — Ну Ке-енчик, — Майки сделал жалостливые глаза. — Неужели за все то время, что мы знаем друг друга, я никогда ничего не делал такого, чем бы ты восхитился и назвал крутым?       Делал, конечно, и Дракен это знает. Он вообще всегда уважал Майки и любил его как друга, что-то подсказывало: главенство главенством, а без него Майки будет плохо. На него не посмотри, что мелкий и расстраивается из-за флажка — у Майки такой стержень внутри, какой большей части Тосвы и не снился, ему не дай бог дорогу когда не надо перейти — убьёт и улыбнётся на могиле. Это все внешнее — и оно так обманчиво. Внутри у этого человека демоны, которые, пока рядом Дракен и Эмма, никогда не возьмут верх.       — Ну и не надо, — Майки тоже отвернулся, незаметно посматривая по сторонам — нет ли Баджи. Баджи не было, Чифую и не пахло. Вдруг он тут сидит как на выданье, а они ждут в другом месте.       — Мама, смотри, какая девочка красивая! — раздалось рядом, Майки от неожиданности дернулся, посмотрел влево и увидел девчушку лет пяти, которая восторженно во все глаза смотрела на него, кажется, чуть даже приоткрыв рот от удивления. Майки польстило то, что за свои неполные шесть лет она ни разу не видела девушку красивее, чем переодетого и накрашенного парня. Он улыбнулся девочке, которая помахала ему на прощание маленькой ручкой.       — Вот так выйдешь как обычно в штанах — никто ничего не скажет, а стоило надеть платье, как комплименты прям пачками, — Майки легонько ткнул Дракена острым локтем куда-то в рёбра. Тот в ответ промычал что-то нечленораздельное.

***

      — Да я тебе говорю.       — Да я не верю.       — Мы знакомы уже четыре года точно, и первое недоверие ко мне вызвано тем, что мы не можем понять, Сано это или не Сано? — усмехнулся Чифую. — Ну, я тебя понимаю, ты такое желание загадал, что тебе выгоднее узнать, что это не Майки. А кстати, — Чифую посмотрел на Баджи, который во все глаза смотрел из их импровизированного укрытия на «парочку». — Почему именно это желание?       — Это было первое, что пришло мне в голову, вот и все, — просто ответил Баджи.       — Да? А выглядело так, будто ты все давно уже придумал и только ждал момента, чтобы вынуть козырь из рукава. Ты бы себя слышал — ты так молчал, что было очень громко.       — Как иронично, — Баджи оттянул уголок рта в ухмылке. — На самом деле все гораздо проще.       — Знаешь, — Чифую проследил за взглядом Баджи. — Если не веришь, пошли к ним.       — Что?!       — Слушай, кому из нас надо было убеждаться? Кроме того, первое: Майки не будет убивать тебя сразу, здесь слишком людно, второе: посмотришь поближе платье, вдруг где-нибудь тоже такое задание выпадет.       — Чифую, — медленно произнёс Баджи, не поворачивая головы и смотря вдаль. — Ты с каких пор так риск полюбил? Адреналина не хватает? Так я могу и быстрее ехать, когда ты со мной.       — Нашёл, чем напугать, — Чифую всем своим видом говорил: «ничего ты, Баджи, не умеешь, даже пугать». — Баджи, — вдруг посерьёзнел он. — Ты мне друг?       — Что за вопросы? — Кайске удивленно повернул голову к другу. — Конечно.       — Тогда пошли.       — Куда?       — Прямо, — Чифую вдруг шагнул вправо, вышел из их укрытия, где их никто не видел и уверенно зашагал прямо к лавочке. Кажется, Баджи сзади матюкнулся, но Мацуно не ошибся, когда задавал вопрос — Кейске пошёл за ним.

***

      — Идут, — удивленно сквозь зубы выдохнул Дракен, который первым разглядел развевающиеся на ветру волосы Баджи.       — Где? — Майки, забыв о своём намерении не палиться, начал вертеть головой.       — Не смотри! — шепотом оборвал Кен. — Вон, прямо идёт.       И правда — к ним приближался Чифую, но уже не так улыбаясь, как вчера, когда ему в голову пришла остроумнейшая идея сыграть не просто так, а на желание. За спиной парня шёл Баджи. Майки ещё больше просиял, опять поменял ноги, откинул со лба волосы и приготовился производить впечатление.       — Привет, — поздоровался Чифую и на секунду подвис, убеждая своё подсознание, что обращается к главе Тосвы. Глава Тосвы прочитала мысли Чифую, прикрыл глаза и миленько улыбнулся.       — Приве-ет, Чифую-сан, привет, Баджи-сан, — на заднем плане Баджи пробурчал что-то. Кейске был шокирован, удавлен и чуть разочарован, но последнего чувства не совсем осознавал, целиком поглощённый созерцанием Майки — где-то в глубине души он надеялся на поцелуй. Не то чтобы был тем самым, кто распускал слухи насчёт Майки и Дракена, но все же главарь и его заместитель целуются не каждый день.       — Прекрасно выглядишь, — выдавил из себя Баджи. Он не знал, о чем полагается разговаривать с человеком, который проиграл ему, но который может убить за это.       — Что я говорил, Кенчик? — Майки нравилось, черт, как же ему нравилось все это — и нерешительность Баджи, и смущение Чифую, и то, что он один смог заставить их вести себя так; оказывается, надо было просто взять косметику Эммы.       — Смотри, понравится ещё в платье ходить, — усмехнулся Дракен. — Тосва уже не та будет.       — Ой, Кенчик, ну вот что ты начинаешь? — досадливо цокнул языком Майки.       — Ничего, просто говорю, что в таком случае командование Тосвой я возьму на себя, не хватало ещё, чтобы над нами другие группировки смеялись, мол, девчонку привели и на место Майки поставили, — хмуро проговорил Дракен.       — Кенчик! — Майки готов был обидеться. — Ну что ты? Как будто если я нарядился, то забыл, как драться. К тому же, у нас есть командиры Баджи и Чифую… — вдруг Майки прервал сам себя, улыбнулся той улыбкой, которая обычно у него не предвещала ничего хорошего и закончил:— Ах да, я и забыл, у нас же нет командиров Баджи и Чифую.       — Что? А в смысле? — не понял Баджи.       — А-а, так вы не в курсе, — протянул Майки. — Вы как всегда не вовремя подошли, я тут уже рассказал Кенчику, какой будет ваша смерть, давайте повторю ещё раз, а то потом скажите, что я вас не предупредил.       — Ты сам согласился играть на желание, — напомнил Баджи.       — Сам, — Майки провёл взглядом по лицам Чифую и Баджи, на лице Кейске остановился, как днём ранее сделал сам Баджи. — Поэтому и убью вас тоже сам. Все очень логично.       — Вообще нет, — пробормотал Чифую.       — Вообще да, — парировал Майки. Потом вдруг остановился, перевёл дух, посмотрел на Дракена.       — Кенчик, сколько времени?       Дракен мазнул взглядом по экрану телефона.       — Пять вечера.       — Ох нифига ж себе, — присвистнул Майки. Вообще леди не подобало так свистеть, но насчёт этого ничего не было сказано. Задание было одеться, как девчонка, а про манеры никто ничего не говорил. — Разве на свиданиях не неловко молчат и считают каждую минуту?       — Майки, — предостерегающе произнёс Дракен. Чертов Майки издевался над ним уже полдня как: сначала шутил свои шуточки, потом делал вид, что они пришли сюда на свидание, как пара. Доконает он его, Дракена, запретит он Эмме красить Майки, а Баджи брать в руки карты, а то Майки как наденет платье, так становится каким-то не собой.       — Ладно, Кенчик, скучно тут стало, пойдём куда-нибудь еще.       — Э-э, вы куда? — запротестовал Баджи.       Майки обернулся, хотел сделать это эпично, но налетевший порыв ветра швырнул волосы, уложенные Эммой, прямо в лицо, а мелкие прядки залезли в рот. Майки не смутился, он стоически отплевался, рукой правил прическу.       — Баджи-сан, ты ничего не говорил про то, где именно надо ходить, так что в этом мы пока вольны. Прогуляемся тут, подберем место для ваших могил, у нас времени много ещё до вечера.       — Но… — произнёс Чифую, но не закончил мысль, потому что Майки, издевательски улыбнувшись им двоим, протянул узкую кисть и взял Дракена под руку. Так они и ушли с улицы, оставив Баджи и Чифую рассеянно смотреть им вслед и вдыхать чуть ощутимый запах освежающих духов.

***

      — А в смысле у нас ещё времени много до вечера? — поинтересовался Дракен, когда они свернули в какой-то переулок. В знании города они не уступали один другому, но Кен это место видел первый раз.       — Сейчас только полшестого, Кенчик, а уговор был на весь день, то есть хотя бы до девяти вечера.       — Три с половиной часа мучения, — невесело хмыкнул Дракен. — Такое себе развлечение.       — А говорил, на все ради меня готов, — как будто случайно напомнил Майки.       Дракен резко остановился, так что Майки, который держался за его руку, тоже должен был встать. Глаза Кена потемнели.       — Я правда так говорил, — медленно произнёс он. — Говорил, что готов на все ради тебя. Мы бракованный дуэт, мы не можем друг без друга, все это ты и так знаешь. Но я сделаю все ради Майки, которого знаю уже давно, который придумал и возглавил Свастику, и я не знаю, кем мы бы были без Тосвы, без этих драк, без этих совещаний и разборок. Я знаю и уважаю того Майки, который уезжает в ночь на своём байке, по приказанию которого мы все не раздумывая кинемся в бой и похрен, с кем он будет — с Мёбиусом, Вальгаллой или ещё какой-то группировкой, мы знаем, за что сражаемся. Майки, которого я знаю — это душа каждого из нас, сердце Тосвы. Но я не уверен, готовы ли Свастоны или я в отдельности отдать жизнь по первому приказанию за Мики, вот в чем дело. Я, повторюсь, уважаю тебя и твои способности перевоплощения, но я не вижу в тебе Майки, косметика и платье в глаза лезут, поэтому сквозь это все я могу и вижу другого человека — Мики, которая откуда-то взялась, свалилась, как снег на голову, которой идёт это кокетство, прическа и духи, а Майки, которого я знаю, это все не идёт, — Дракен раздражительно выдохнул и замолчал.       — Кенчик, — Майки протянул руку, хотел дотронуться до предплечья друга ( до плеча он не доставал), Дракен не дал, дернулся, стоял, смотря куда-то вдаль и кусал губы — верный признак того, что все плохо. Потом выдохнул сквозь плотно сжатые зубы, до тихого рыка, согнул руку в локте.       — Пошли.       — А теперь слушай меня, Кенчик, — Майки вдруг рывком дернул его руки на себя, заставляя повернуться. — Я не выбирал задание. Я просто проиграл, и то не специально. Если ты думаешь, что мне нравится вот так видеть, слышать и чувствовать, что тебе все это неприятно, то ты нахрен ошибаешься, дорогой мой. Все это — дело рук Баджи и Чифую, а вовсе не моя прихоть. Как будто ты, — голос сорвался, — не знаешь, что я ни за что не стал бы тебя так мучить!       В глазах Дракена — непонимание и точечки испуга. Майки вдруг порывисто ткнулся в грудь носом, руками скомкал рубашку на груди Дракена. Майки не плакал, Майки просто часто-часто вдыхал и выдыхал.       — Ну тише, тише, — у Кена сразу испарилась вся злость, которая бушевала в груди ещё пять минут назад. Он неловко провёл руками по спине Майки, разглаживая складки платья и под тканью чувствуя выступающие позвонки. Сано пробурчал что-то и пару раз дернул плечами. — Тональник смажется.       — Да похрен на этот тональник, — раздалось снизу. Майки последний раз сжал руками рубашку Дракена и выпрямился. Искривил накрашенные губы. — А вот Эмму жалко, старалась, красила. Уж лучше бы я поцеловал тебя тогда. Я бы быстро, они бы не успели снять, че там, в губы один раз…       — Э не-ет, — Майки с изумлением поднял лицо и увидел, что Дракен улыбается. — Я бы умер на месте, ты же не хочешь смерти своего заместителя?       — Кенчик, ты великий манипулятор, ты знаешь об этом? — Сано сложил руки на груди. Один жест — и Мики сразу превратилась в Майки.       — Уж кто бы говорил, — Дракен усмехнулся.       — Я тебе говорю. А теперь пошли, — Майки робко дотронулся до руки Дракена, увидел, что тот не отдёрнет и не отшатнётся, осмелел и взял уже под руку. — Расскажи мне что-нибудь про Эмму.       — Про Эмму? — удивился просьбе Дракен. — А что ты про неё не знаешь?       — Ну расскажи. Что-нибудь. Что помнишь.       — Ну… разве что как начали встречаться. Это пойдёт? Но ты же знаешь эту историю.       — Ну и что, что знаю? Я, может, от Эммы слышал, а от тебя нет.       Они вышли на широкую улицу Токио, оставив позади переулок. Теперь уже говорил Дракен, а его внимательно слушали, иногда перебивали, иногда смеялись рассказам. И в принципе все было не так уж плохо, потому что через смех Мики наконец начал проглядывать Майки, а так рассказывать было легче — когда знаешь, что тебя слушает лучший друг, а не девчонка.       — Кенчик, смотри, — Майки ткнул пальцем куда-то вверх, Дракен поднял голову и увидел начинающийся закат. Небо начинало взрываться розовым, красным и желтым. Дракен никогда на такую чепуху, как закаты, внимания не обращал, подумаешь, было небо одного цвета, а стало другого. Майки так не думал, он во все глаза смотрел на смешение красок — и был в тот момент до ужаса похож на Эмму: когда у Кена было время, они гуляли по улицам и не расходились до тех пор, пока закат окончательно не потухнет, а небо не станет темным. Эмма никогда не просила сфотографировать, она подолгу стояла, смотрела и как будто впитывала эту красоту, и Дракену всегда казалось, что каждый раз, когда она поворачивалась к нему, она была прекраснее всех закатов, вместе взятых.       — Давай сфоткаю? — предложил Дракен. — А то погаснет сейчас уже.       — Камера не передаст, — ответил Майки. — Это так смотреть надо. Смотри, Кенчик, — голос вдруг погрустнел и стал тише. — Видишь, когда тебе кажется, что все, сейчас все потухнет и небо станет чёрным, добавляются новые краски и становится ещё ярче? Мы и живем так же — кажется, вот у человека жизнь была бесполезная, трудно ему ее жить, уже готов сдаться, а тут р-раз — и случается что-то такое, что даёт в один миг и силы, и энергию, а кажется — откуда все это? Говорят, так бывает, когда встречаешь своего человека. Тебе же до Эммы труднее было, да? — Майки обернулся и посмотрел на Дракена.       — Наверное, — ответил тот. — Я не знаю, я не думал об этом.       — А ты подумай, — Майки снова задрал голову. Потом произнёс: — А ты знаешь, мне, наверное, никакого своего человека не надо. У меня есть Тосва, пока она есть, я жив, пока мы можем быть все вместе.       — А если ее не будет? — вырвалось у Дракена.       Майки не повернулся на звук голоса, продолжал смотреть вдаль так, будто там, далеко, написана вся их судьба, всех вместе и каждого по отдельности.       — Пока я жив — Тосва будет всегда, это часть меня, это то, ради чего я живу. Я не допущу, чтобы группировка распалась, а уж если распадётся… — Майки как будто собирался с силами. — Значит, разделюсь я на две части: одна будет существовать дальше, а другая умрет. Дракен вдруг шагнул ближе и тоже поднял голову, всматриваясь в отблески.       — Значит, и я пойду с тобой до конца.       Майки не ответил, но Дракен чувствовал, как он грустно улыбается.

***

      Домой они вернулись поздно вечером, часов в одиннадцать, Майки бы мог и раньше, но уговор есть уговор — если свой проигрыш полностью не отработает, домой не пойдёт. С каждым метром идти было труднее и труднее, Майки сначала держался, а потом не вытерпел, опустил голову и всем своим видом стал просить, чтобы Кенчик его понёс на спинке. До дома оставалось метров сто, так что Дракен выдохнул и согласился, подхватил легкое тело, руками поддержал коленки — и Сано упал головой ему на плечо, уткнулся в кожу носом, запах духов стал намного отчетливее. Не заснул бы только, а то что с ним потом сонным делать, а ещё надо смывать всю эту ерунду и переодеваться. Девчонкой быть трудно, не у каждой есть такой Дракен, который понесёт, а у некоторых ещё и каблуки выше, вот так приходишь домой, и надо обязательно макияж смыть, платье снять, прическу распустить и до этого ещё и не уснуть, даже если очень хочется. Дракен на секунду вынырнул из своих мыслей и услышал над ухом слишком ровное сопение Майки. Черт, плохо дело.       — Майки, — тихонько произнёс Дракен. Майки благополучно его не услышал. — Майки, — повторил Кен чуть громче. Неутешительный вывод напрашивался сам собой: Майки все же спал.       Дракен остановился, высвободил правую руку из-под коленки, отвёл волосы в сторону, чуть пощекотал за ухом. Майки во сне наморщил нос, стянул брови к переносице, а потом раскрыл глаза, как будто сам удивляясь тому, что заснул.       — Спящая красавица, — хмыкнул Дракен. — Просыпайся давай, почти пришли.       — Значит, все же не отрицаешь, что я красивый, — Майки очень хорошо соображал всегда, даже тогда, когда ещё толком не проснулся.       — Или лучше б ты спал… — пробормотал Дракен себе под нос. — Лучше б похудел, тащить тебя…       — Кенчик, дамам такое не говорят! — кажется, Майки слышал только последнюю фразу.       — Ну точно, лучше б спал, — снова пробормотал Кен.

***

      Дома их встретила Эмма, которая охнула, когда увидела, в каком виде они пришли, начала что-то бурчать себе под нос о том, что платье теперь попробуй разгладь, что оно было одно такое, что кто вообще придумал, что у Кена теперь косметикой рубашка испачкалась, тоже отстирывать надо. Дракен слушал гневные вопли и понимал, что жутко устал за этот день. Майки Эмма увела в ванную, перед этим удостоверившись, что он в состоянии стоять, сняла с него платье, а потом долго тёрла мицеллярной водой, чтобы смыть тени, румяна и карандаш для губ. Когда Майки появился из ванной весь в полотенцах, это уже точно был Майки, Мики осталась где-то там, на улицах Токио, там она ходит, оставляя после себя свежий запах духов, получает комплименты от восторженных детей и мило о чем-то щебечет своему спутнику.       — Ты сегодня прямо превзошёл себя, — Эмма, сложив все на место, обвила руками шею Дракена и со вздохом положила голову ему на грудь. — Трудно было?       — Не то слово, — Кен погладил по волосам девушку. — Но мы справились.       — А Майки как?       — Майки? Да ничего, тоже держался, но ты бы видела, какой это ад — ходить на этих чертовых каблуках, — Дракен поморщился.       — Красота требует жертв от нас, девушек, а потом говорите, что мы — слабый пол, — Эмма отстранилась.       — Да я так и не говорю, — заметил Дракен.       — Ну а вдруг, — прищурила глаза Эмма.       — Не смотри так, или уже и меня накрасить хочешь?       — Идите вы… — Эмма беззлобно стукнула кулачком в грудь Дракену. — Со своими шутками. Что один, что другой… за что я ещё люблю вас?       — Мы тебя тоже очень любим, — Дракен зевнул и потянулся.       — Останешься на ночь? — предложила Эмма. — Время уже.       — Нет, я пойду.       — Уверен? — Эмма подняла голову и серьезно посмотрела в глаза парню. Дракен наклонился, обнял Эмму, зарылся в волосы.       — Все будет хорошо.       — Ну смотри, — Эмма пожала плечами, проводила до двери, подождала, пока он выйдет на улицу, пожелала спокойной ночи и закрыла дверь. Было видно, как в квартире гаснет свет и хрупкая фигурка удаляется от окна.       Дракен постоял ещё, как бы мысленно фотографируя этот образ у окна, а потом засунул руки в карманы и пошёл к себе. Ночи в Токио были не темными, чтобы дальше двух шагов ничего не видеть. Он мог пройти другим путём, но что-то потянуло на ту улицу, где они с Майки были сегодня. Найдя то место, где они стояли, Дракен поднял голову. Небо было одинаково чёрным везде, иногда виднелись капельки звёздочек. Не может же быть, чтобы никто там, на небе, не знал их судьбу, все они знают, просто не говорят, чтобы не было неинтересно.       Дракен не знал, сколько он стоял неподвижно, смотря ввысь, потом он, словно придумав что-то, тихо произнёс, или ему показалось, что произнёс:       — Мое сердце.       А потом повернулся и пошёл прочь, в сторону дома.