До того, как сегодня закончится

— Я голоден, — было первым, что вырвалось изо рта Наруто, когда он проснулся полумертвый и с недостающей конечностью в больнице Конохагакуре. — Где Саске? — последовало потом. Наруто, ты очнулся! Да, он очнулся. И он голоден. Где Саске? Наруто, ты потерял свою руку в битве. Дааааа, Наруто это заметил. Довольно сложно было не заметить. Там, где должна была быть рука, теперь культя. Где Саске? Наруто... Где Саске? Наруто ждал, доблестно страдая от слов друзей и доброжелателей, и медсестёр, и тычков Сакуры, ощупываний, одобрений и даже покалываний его иголками. Он ответил на миллиарды вопросов, был побалован раменом, доставленным прямо из Ичираку, улыбался и смеялся, и кивал на все, адресованные ему «посмотри на себя, ты теперь герой, подрос, больше не источник проблем, а?» Наруто послушно просидел под всем этим оглушительным водопадом, думая — «я хочу увидеть Саске». Опустилась ночь. Наруто оценил время, а затем зевнул неприятно и достаточно очевидно для всех, подав намёк, что пора уходить, ему пожелали спокойной ночи и скорейшего выздоровления. — Мы зайдём проведать тебя завтра, — и Наруто задался вопросом, а кто-нибудь из них вообще хоть на секунду задумался о том, что Саске тоже стоит отблагодарить. Не то чтобы это теперь имело значение, ведь было лучше, если бы им не мешали. Когда Наруто остался один, он выпрыгнул из постели, чтобы упрямо пробиться сквозь стерильные коридоры больницы наверх, в комнату Саске. Потому что комната Саске всё это время была этажом выше. Наверное, это была шаткая попытка держать их раздельно, что не сильно помогло удержать Наруто внутри. Размещение Саске в другом конце деревни не сделало бы больше. Наруто помнит. Дверь была закрыта, но не на замок. Распахнутые настежь окна, легкий свет, простыни заткнуты вокруг талии Саске. Наруто проскользнул внутрь, забрался на его постель, и Саске перевёл на него далёкий, но приветливый взгляд. Наруто перебросил свою ногу через Саске и накрыл шершавым больничным одеялом их обоих, и они болтали без умолку тихим, заговорщическим шёпотом, пока на следующее утро не вломились взволнованные медсестры. Та первая ночь была проблеском сна, где они снова были детьми. Словно, они были на миссии и шептались между своими спальными мешками, потому что Наруто не мог заснуть, и он бы не осмелился будить Сакуру или Какаши, чтобы его развеселили; но Саске не ложился спать и перешептывался с Наруто, пока тот не заснул. Всё это было так. До боли знакомо. До боли по-другому. Утром Наруто держался за Саске и не хотел отпускать, огрызаясь с медсёстрами, что пытались вернуть его в свою палату. И, возможно, Наруто убедили бы, и он, молча согласившись, вернулся бы назад, даже прождал бы целых два часа, перед тем как вернуться, но Саске хотел, чтобы он был здесь. Если Наруто прилипал, то Саске вцепился в него, как оголодавший пёс в мягкую плоть. Он был упёртым, словно не собирался признавать, что хотел, чтобы Наруто оставался здесь, вообще было бы лучше, если бы они остались порознь, но Наруто слишком хорошо знал, что на душе у Саске, так же, как и Саске, — что у Наруто. Саске схватил Наруто за запястье, когда тот скользнул в его кровать. Наруто положил голову на плечо Саске, а Саске положил голову ему на макушку. Саске никогда не делал того, в чём сам был не уверен. Упрямое пребывание в палате Саске не дало такого радикального эффекта, как можно было представить. Последствия оказались даже к лучшему, ибо поток посетителей сузился с каждого благодарного, скучающего деревенского жителя к только друзьям, достаточно смелым посетить Наруто и Саске. Так и должно было быть изначально. Они спасли мир вместе, спасли всех в деревне. Никто, кто не хотел сталкиваться с Саске, не должен был ничего говорить Наруто. Наруто не устал болтаться с Саске, но он устал от больницы и местной еды, запахов, а ещё он понял, когда Саске начал уставать от этого тоже. Первым шагом было надоедать Сакуре без умолку, чтобы Саске выписали и они могли уйти куда-то, в любое другое место. — Просто иди домой, — сказала ему Сакура, сердито. — Мы можем позаботиться о нём и без тебя мельтешащего. Совет Сакуры не вызван злостью, но в нём не было понимания. Это расстроило Наруто. Это расстроило Саске, когда Наруто пересказал разговор, жестикулируя с энергией, которой не было ни у кого в больнице. Речь шла не о мельтешении или волнении, или о том, что Наруто уйдет, а здание загорится, и Саске безнадёжно растворится в пламени, пока Наруто подтирает свою задницу дома. Так что она не поняла. Что было нормально. Это было нормально. Они были друг у друга. Наруто не ошибся, когда сказал, что теперь, когда они не могли драться друг с другом, Саске разговаривал намного больше. Саске не затыкался. Ни с Наруто, ни с Сакурой или Какаши в палате, ни с медсёстрами и не в полночь, когда они должны спать и Наруто проникал в палату Саске (дверь всегда была открыта) в энный раз. За три больничные недели Наруто нарушил больше правил, чем за год обучения в Академии, но это было необходимо. В конце концов Саске собрался уйти, как только поправится настолько, чтобы отправиться в путешествие. Это было одной из первых вещей, которые он сообщил Наруто не заговорщическим шёпотом, но на чистоту и с абсолютной уверенностью, которую трудно было игнорировать. Речь изначально шла не о мельтешении. Речь шла об ограниченном времени. Наруто думал, что Саске стоит надеть глазную повязку, он так ему и сообщил. Крутую повязку, настаивал Наруто. Саске мог бы переделать ее под себя и это даже не было бы банально или типо того, ведь у Саске была причина использовать её, и не то чтобы Саске заставлял все выглядеть крутым, черт бы побрал его глупое лицо, и разве огненный дизайн не был бы клёвым? Или веер Учих? Или жаба? Водоворот Узумаки? Но Саске был не впечатлён. Они спорили об этом всю оставшуюся Саске неделю в больнице, а потом и на пути в квартиру Наруто, маша своими культями друг на друга. Они бесполезно цапались, пока Наруто неуклюже крутил своими ключами в старом замке входной двери, Саске толкнул ее плечом, когда застряла дверная рама, и они продолжали препираться, пока Саске оценивал состояние гостиной Наруто (не хорошо) и его кухни (ещё хуже), но не его спальни (боже упаси). Саске сказал, что не хочет глазную повязку, даже если Наруто лично её кастомизирует, из-за чего Наруто глубоко и наигранно обиделся, но в основном за тем, чтобы побыть занозой в заднице. Игривые переругивания переросли в игривые тычки, превратившиеся в замахивания кулаками на любимый кактус Наруто (тот самый с маленькими розово-фиолетовыми цветками в ярко-оранжевом горшке, он у него давно), перевернувшийся и рассыпающий всю землю по полу, и «ахаха, ты отстой», превратившееся в «о чёрт, о дерьмо». Чёрт, подумал Наруто. Будет очень хреново доставать землю из его ковра. — Чёрт, — сказал Саске, морща брови, — это твой любимый кактус. И Наруто повернул свою голову в сторону Саске и смотрел, и смотрел, и смотрел, пока Саске стал прикидывать, как всё расчистить с одной рукой. — Откуда ты знаешь, что он любимый? — выпалил Наруто, когда Саске сказал: «Какого хрена ты там встал?» Саске посмотрел на Наруто снизу, когда опустился на колени, уже собирая маленький горшок с его маленьким торчащим кактусом. Его рука, приняв форму чашки, заталкивала грунт, и кактус, конечно же, уколол его пальцы. Он смерил Наруто таким взглядом, который прямо кричал, что Наруто самый большой идиот, которого он знает. — Ты сказал в прошлый раз, когда я приходил, — Саске покачал перед Наруто головой, словно это было очевидно. Словно, когда он приходил в прошлый раз, им не было по тринадцать. Наруто вспомнил. Он привёл Саске после тренировки, сунув бутылку воды и сохраненный для особенного момента шоколад своему первому гостю в таком возрасте. Но он не помнил, чтобы говорил Саске, что кактус был его любимчиком или насколько долго остался Саске, или ещё чего. Саске не должен был помнить. — Конечно, я запомнил, — сказал Саске, и его губы сжались, будто он думал. В квартире были только они вдвоём и грохочущий кондиционер. Слова Саске звенели. Он выглядел так, словно выбирал их осторожно, словно знал, какое значение они имеют. — Я запоминаю важные вещи, — добавил он, задумчиво хмурясь, и во рту Наруто пересохло и потяжелело. Саске не должен был помнить. Саске помнил. Саске запоминал важные вещи. Они подчистили кактус. Наруто свыкся с уходом Саске. Он будет по нему скучать, но он свыкся с этим, даже если и собирался сойти с ума. — Я буду писать, — озвучил Саске, когда они разошлись, и Наруто уже мог представить, как сходит с ума в ожидании писем Саске и сходит с ума, читая их, и мог представить, как начинает сходить с ума в эту же секунду. Это было безумием. Наруто был счастлив. Он был в восторге за Саске. Он знал, что они оба будут в порядке. Наруто и Саске еще в больнице спорили и так и сяк по поводу его ухода, Наруто клялся, что Саске может делать всё, что хочет, ему необязательно уходить, никто бы не тронул его в Конохе и не ушёл бы с чистыми руками после, и пусть он знал, что Саске непреклонен, но он не был бы Наруто, если бы не попытался. И Саске с болью ответил, что он не будет счастлив здесь. Даже Наруто не мог с этим поспорить. Не стал бы спорить. Он не сказал, что будет скучать, когда Саске ушёл, потому что он уже успел это ему сказать. Наруто знал, что Саске запоминает важные вещи. Так что, на самом деле, сказать было почти нечего.

_________

Краткий порядок событий: Саске исчез. Мир ощущался огромным. Бездонным и ужасающим в своей нескончаемости. Саске мог быть где угодно, делать что угодно, и каждый момент, проведенный без него, казался Наруто вздохом, растраченной возможностью. Было столько ложных надежд и тупиков и «почти», что Наруто чувствовал, как он мог перекопать всю Землю, сантиметр за сантиметром и всё равно не найти Саске. Будто он мог отделить волны от океана, вырвать с корнем все леса, прочесать все нации и свернуть горы, и Саске бы по-прежнему находился вне зоны досягаемости. Наруто всегда гнался, гнался, пока не стал даже свои сны проводить в бегах, вытянув пальцы. Саске вернулся. Мир все ещё оставался громадным. Это был мир, который они спасли вместе, как бы трудно это ни было по-настоящему понять; не тот мир, в котором Саске был потерян, но тот, в котором Наруто нашёл Саске. Наруто не мог расстраиваться или волноваться, или бояться, потому что всё, что ему надо было сделать — посмотреть на Саске, и его грудь наполнялась таким уникальным чувством счастья, которое невозможно было воссоздать, облегчением, что он ощущал глубоко в своих костях. Саске ушёл снова. Теперь мир сузился. Наруто отправляет Саске письма, которые всегда доходят до него, потому что иногда Саске даже отвечает. Если Наруто хотел знать, где Саске находится, он мог просто спросить. Он бы узнал об этом на дни или недели позже, чем задался вопросом, но он мог спросить, и Саске бы ответил в отрывисто-грубых и точных словах. Всегда города и страны, которые Наруто с легкостью может найти на карте. Мир, который Наруто так отчаянно пытался разобрать по кусочкам, стал безобидным. Сжатый до простых, точных линий на карте. Он мог отследить путь Саске от самой Конохи, если бы захотел. Это заставляло чувствовать себя лучше. Ему не нужно было волноваться. Всё, чего Наруто всегда хотел — это безопасности для Саске. Казалось, что до тех пор, пока Наруто преследовал Саске, Саске преследовал какого-то духа повинности, свою неизбежную кончину. Наруто часто вскакивал по ночам, цепляясь за одеяла, и шея его была скользкой от пота. Напуган. Всегда задаваясь вопросом: не опоздал ли он, не умер ли Саске где-то далеко под пустым серым небом, а он не смог его спасти. Но у него больше нет этих снов. Ему не стоит волноваться. Но не значит, что Наруто порой не становилось тяжко. Вот в чём дело: Наруто, по существу, получает всё, чего хочет в жизни. Мир снова измельчал. Мир — Коноха, и с Саске или без него, у Наруто здесь есть друзья. Он получает новую руку и регулярно проходит терапию, до тех пор пока не превращается в катастрофический, неумелый беспорядок по всей квартире. Наруто знает, что нравится людям и что, если вдруг он куда-то пропадет, то кто-то это обязательно заметит, поэтому когда он идет в Ичираку за горячей миской рамена, с ним кто-то увязывается за компанию. Сакура всё ещё его лучшая подруга, и Наруто достаточно хорошо знает её больничное расписание, чтобы доставать, как только она ступает за порог. С ним тренируется приятель джоунин, и по мере того, как медленный мрачный период скорби после войны со временем проходит, Наруто зовут на всё новые и новые прогулки и групповые встречи. Хината посылает ему стеснительные, незаметные взгляды, и Наруто знает, что есть что-то новое, за чем он мог погнаться, если бы захотел. Мир — Коноха. Люди зовут Наруто «героем» и незнакомцы улыбаются ему на улицах. Продавцы вкладывают маленькие упакованные подарки ему в руки, выражая благодарность, и когда дети толпятся рядом, родители не оттаскивают их с тихими и тайными ворчаниями. Спустя пару месяцев Наруто начинает проводить утомительно много времени в офисе Хокаге. Какаши однажды отвел его в сторонку и сказал: «Я полагаю, ты и так знаешь, что ты мой преемник», и это означало, что дни Наруто стали загруженными, полными официальных дел, а не только простых дел ниндзя. Всё, думает Наруто, ради чего он старался и работал, — ему гарантировано. Большинство людей, скорее всего, согласились бы, что он это заслужил. Мир — Коноха, и Наруто не просыпается каждое утро, ощущая, словно мир отвергает его, будто дни — это битвы, в которых надо побеждать. Это пугает. Что у него может быть всё это, но этого, всё равно, не хватает. Список желаний Наруто всегда был огромным, но измеримым. Стать Хокаге. Есть рамен. Быть уважаемым и любимым, и сильным. Побороть Саске. Найти Саске. Стать сильнее. Стать Хокаге. Нелегко достигнуть, но легко определить, назвать. Но сейчас он не может перестать желать большего. Он готовит рамен в своей квартире и смотрит, как закипает на огне плиты вода, пузырясь, словно постоянная какофония неудовлетворения в его груди. Он засасывает чашку рамена с включенным светом, теперь не мигающим, потому что он может позволить себе счёт за свет, а в телевизоре играет глуповатое комедийное шоу. Такие моменты Наруто проводит один, хоть он и не обязан быть один. Он может встать прямо сейчас и найти того, кому он нужен. И это и правда его выбор. Но даже не близко к тому, чтобы этого хватало.

_________

Наруто, наверное, пишет Саске куда больше, чем кто-либо захочет читать, но он прочно уверен, что у Саске в его случае просто нет выбора. Сакура занимает пост лучшего друга Наруто последние пару лет, но, к несчастью для Саске, Боги подтвердили, что они двое предназначены судьбой/переродились/родственные души или как их там, и от этого не сбежать. Перед тем, как они оттяпали друг другу руки, у них были парные тату и всё такое. Это означало, не прошла и неделя с момента, как Саске ушёл, как Наруто начал писать свое первое ворчливое письмо в дрожащем, почти нечитаемом почерке, он был убеждён, что у Саске было Космическое Обязательство прочитать его и — каждое следующее, отправленное после. Писать в ответ — это уже совсем другая история. Саске писал, потому что обещал, но письма были скудны и кратки, и для Наруто единственным настоящим утешающим доказательством, что Саске действительно читает его письма, служило то, что он, по крайней мере, сухо отвечал на бесконечные вопросы Наруто. Он в Деревне Скрытого Дождя. Нет, он не ест, а позволяет себе голодать до смерти. Да, ему нормально с одной рукой; наверняка лучше, чем Наруто с двумя. Да, Наруто, он, конечно же, встретил девушку и женился на ней прямо в пути. На самом деле он встретил семь разных девушек и все они — принцессы. И все они беременны. Нет, и у него всё еще нет гребаной глазной повязки. Как поживает кактус Наруто? Его любимое письмо от Саске приходит в разгар лета. Чутьё Наруто подсказывает, что ястреб Саске задержится. Прошёл практически год, как Саске ушёл, и Наруто кажется, что он видится с ястребом Саске чаще, чем со своими жабами. Это не обычный призыв Саске, но птица помельче, та, что любит тотально клевать пальцы Наруто и загаживать его подоконник, если он забывает оставить семечек в качестве скромного подношения. Он сообщил Саске, что его ястреб — грязный вымогатель, и Наруто уверен, что тот это активно одобряет и поощряет. В этот же раз ястреб Саске прытко бросает письмо и тут же улетает, не задержавшись на угощение или отдых. Несмотря на то, как ужасно почерк Наруто пострадал от «ампутации», почерк Саске остается до раздражения аккуратным, и имя Наруто изящно выведено на конверте, не отличить от других писем; все кажется таким как обычно. Наруто смотрит, как ястреб поднимается ввысь, недоумённый внезапным взлётом, но отмахивается, открывает письмо и кричит так громко, что соседи стучат по стене. Письмо короткое, что совсем обычно. Но не длина, а содержимое сделало его любимым письмом Наруто. В нем есть название города и предложение: «У меня там дела на пару дней, если ты заинтересован», — пишет Саске, и Наруто может представить, как самоуверенно он ухмылялся, написав столь щедрое предложение таким обычным тоном. — «Это недалеко от Конохи». Четыре дня путешествия для Наруто, написал Саске. В первую очередь для Наруто, потому что для кого угодно это путешествие было бы намного длиннее, но Саске знает, как быстро Наруто может передвигаться, когда он действительно чего-то хочет, и, независимо от простого тона письма, Саске должен знать, что Наруто хочет его увидеть. Предложение, от которого невозможно отказаться. В эти дни Наруто не особо нужно разрешение для чего-либо. Конечно, он всё ещё ниндзя Конохи и у него есть начальство, которое он должен слушать, но Наруто не слушал указаний до того, как спас мир, и уж точно не собирается начинать теперь. Наруто остаётся в Конохе, потому что это — дом, и ходит на миссии, потому что это то, что он делал всегда, и даже если он следует приказам, то лишь потому, что он не против или же так проще не поднимать бучу. После выступления Наруто в Четвертой Мировой Войне Шиноби навряд ли на континенте есть ниндзя, который не знает, что Наруто может делать что хочет, и это довольно странное, странное ощущение. Конечно, Саске знает об этом. Наруто об этом написал. Четыре дня путешествия, гласило письмо. Наруто клянётся, что доберётся за три.

_________

Указания Саске привели Наруто в небольшой прибрежный город, там, где заканчивалась Страна Огня. Наруто понимает, что он на месте ещё до того, как замечает берега. Солёный запах океана, несущийся сквозь потоки свежего воздуха, достигает его ещё в лесу, и к моменту, когда лесополоса сменяется на безошибочный вид домов на береговой линии, он может слышать волны, бьющиеся о берег. Инструкций о том, как найти Саске в городе, не было, но Наруто они и не нужны. Он, в значительной степени, проверенный и надежный детектор Саске, и этот маленький порт — легкотня; особая чакра Саске маячит как белая ворона. У него над головой могла быть большая красная стрелка, кричащая: «НАРУТО! Я ЗДЕСЬ!», настолько легко Наруто находит его, сидящим на остром выступе скал рядом с городком. Наруто врезается в Саске, как торнадо влетает в ураган. Вернее, он врезается в Саске и чуть не выталкивает их вдвоём через границу камней и на пляж, и прежде, чем он это понимает, его оборачивают и закручивают в безупречный фирменный шейный захват Учихи. — О-о, — удивленно звучит Саске. Это звук, который Наруто бы распробовал, если бы Саске не перекрывал его доступ к кислороду. — Наруто, ты рано. — Отпусти меня, блять! — Наруто вцепляется когтями в руку Саске, в мускулистый изгиб его бицепса и в запястье, сжимающее его глотку. Саске ослабляет хватку, и Наруто выскальзывает из неё, только чтобы бы его потянули за заднюю часть футболки для сохранения баланса. Саске с силой хлопает по спине, и в другой далекой вселенной это, вероятно, успокоило бы. — Это тебе за то, что подкрался ко мне, болван. — Как ты вообще позволил мне подкрасться к тебе? — Твои волосы явно отрасли, — подмечает Саске. Он рассматривает Наруто с ног до головы и, кажется, остается довольным увиденным, в своей спокойной и немного отстраненной манере. Наруто косится на него, не веря. — Я сказал, как ты вообще позволил мне подкрасться к тебе? — А я сказал, твои волосы явно отрасли. Наруто пыхтит: — Да, я в курсе. Наруто поправляет свою повязку, под ней заново отрастающая челка. В последний раз, когда они виделись, волосы Наруто были коротко обрезаны, подравнены близко к голове. Он думал, что выглядит так старше. Взрослее. Сакура сказала, что это убирает его детскую мордашку. Но они быстро отросли, и Наруто уже строил планы наведаться на кухню Сакуры. — Сакура постригла меня в прошлый раз. Думаешь, мне стоит попросить сделать это снова? — Блин, нет, — ноздри Саске трепещут, словно эта тема задела его за живое. —Выглядело так, словно ты лысеешь. Как старик. — Что?! — пронзительно восклицает Наруто, обидевшись. Он выглядел привлекательно и взросло! — Так лучше. Не стоит обрезать их снова. — Твои волосы выглядят как утиная задница! — Ты говоришь мне это с восьми лет, — Саске наконец улыбается. — Боже, как же ты бесишь. — Ты, сволочь! — обвиняет Наруто, рассердившись. — Я только сюда добрался, никакого «Эй, Наруто, спасибо, что притащил свою задницу сюда, рад тебя видеть, воу, Наруто, выглядишь отлично, могу я потрогать твои бицепсы, как поживает Курама—» — Выглядишь ты, действительно, отлично, — прерывает Саске. — Спасибо, что пришёл так быстро. Я рад, что ты здесь. Прошло, и вправду, слишком много времени. Челюсть Наруто хлопает, закрываясь. Победная улыбка Саске во все тридцать два, когда он поворачивается к городу, уже собираясь уходить: — Как я и думал. Пойдем, поедим чего-нибудь. Наруто торопится за ним, мотая своей головой: — Ты даже не спросишь, голоден ли я? — Ты всегда голоден. — Ты даже не спросишь, чего я хочу? — Ты хочешь рамен, — отвечает Саске. Скорее день, чем ночь, пробивается через горизонт, но тёплая оранжевая вуаль заката падает на Саске, как благородное гало света. Даже из первых впечатлений он может понять, что Саске здоров и в отличной форме и, как бы это не раздражало, привлекателен, как и всегда. Это занимает какое-то время, — найти, где поесть, пусть они уже знают, чего хотят. Время близится к обеду, и они проталкиваются сквозь толпу, плечом к плечу, пока Наруто отмечает, что он притащил свою задницу быстрее, чем Саске ожидал. Это лёгкая, беззаботная встреча. Они не виделись полгода, но никакой зарождающейся неловкости между ними нет, лишь комфортный диалог, в который можно нырнуть. Лучшие друзья, разделенные расстоянием, встретившиеся для небольшого веселья. У них хорошо получается отыгрывать свои роли. Наруто не может произнести этого из-за страха или же чтобы не раздувать и без того массивное эго, но Саске тоже хорошо выглядит. Он дразнит Наруто точными, знакомыми тычками и легко улыбается шуткам, и задевает рукой часть спины Наруто, ведя через толпу. На просторных улицах Конохи Саске иногда выглядел сурово. Не болезненно или несчастно, но определенно натянуто, словно статуя, возвращающаяся в состояние покоя. Он всегда высоко поднимал голову, гордо, но не позволял Наруто таскать его куда-то дальше тренировочных площадок или горячих источников. В Конохе Саске всегда хотел есть дома. Но Наруто замечает — потому что он наблюдает, потому что ему не безразлично — Саске выглядит здесь расслабленным. Он рассказывает Саске, как Сакура яростно замахнулась на него грязной больничной уткой, когда он докучал в ее двойную смену; о длинных, надоедающих уроках дипломатии в здании Каге. Длинная линия горла Саске, когда он закидывает голову назад и смеется, опасна. Девушка на ресепшене вдруг понимает, кто перед ней находится , но Саске уже разворачивается и заходит вслед за Наруто в ресторан — реакция не новая, но порядком надоевшая. Наруто понятия не имеет, как Саске так хорошо справляется с путешествием, учитывая, что он приковывает взгляды, где бы не оказался, но, наверное, в этом есть преимущества — например, им сразу предлагают столик, несмотря на загруженность ресторана. Наруто окончательно уверяется, что удача тут явно ни при чем, видя как трое официанток таращатся на Саске из-за кухонных дверей. Наруто ворчит, и разливающаяся, уверенная улыбка Саске подсказывает ему, что он прекрасно знает, какой эффект оказывает, что Саске несомненно повзрослел и больше не подросток. Наруто получает меню в свои руки и слишком занят пусканием слюней на заламинированный ассортимент рамена, чтобы жаловаться на это. Это утомительно. Голод всегда умудрялся заставать Наруто врасплох. Всегда выходит так, что он настигает его, когда до еды остается пара минут, рукой подать. Он потряхивает ногой, пока они заказывают. Он был так сильно увлечен тем, чтобы поскорее увидеть Саске, был так занят его одновременным спокойствием и озорством, что, когда достиг цели, даже не понял, насколько он реально голоден. — Это было потрясающей идеей, — провозглашает Наруто после того, как им подают рамен, теплящийся паром. — Слышишь меня, Саске? У тебя всё ещё хорошие идеи! Саске дует на свой рамен: — Я всё-таки гений. — Как и я, — хвастается Наруто, подцепляя кусок свинины. Саске смеётся и как-то слишком искренне, чтобы Наруто не обиделся. Однако, ему повезло, потому что рамен Наруто пахнет слишком хорошо, чтобы начать копаться во всём этом, на благо Саске. Они молчат, пока вдыхают ароматы блюд; для Наруто компания Саске делает отличную еду ещё лучше. Рамен очень сытный и вкусный, как впрочем и всегда, и их болтовня снова возобновляется после утоленного голода. — Прошло столько времени, — почти недовольно признаётся Наруто спустя час. Наруто пишет. Наруто строчит письма, наполненные анекдотами или фактами об их друзьях, чтобы Саске, когда ему вздумается нанести визит, не чувствовал себя не в своей тарелке или запутанным. Наруто удовлетворен этим, но тяжеленное осознание того, насколько он действительно скучал по Саске, теперь стало давить на него. Складывалось ощущение, что встреча с Саске не должна была быть такой легкой. Саске упирается щекой в ладонь, сердечно ухмыляясь: — Тогда почему бы тебе не побегать за мной? Наруто думает об этом. Никто не смог остановить его. Наруто мог делать все что хочет, как и Саске. Они спасли мир. — Я не хочу тебе надоедать, — наконец выговаривает Наруто. Он крутит верхушку бумажной соломинки. Сзади них счастливо чавкает малыш, парочка громко хвалит свой обед. Это первый раз, когда Наруто и Саске присели друг с другом, и он ощущается как вечность, но все в мире продолжает идти своим чередом. — Что, если ты не скучаешь по мне настолько, насколько скучаю я, или чёрт с ним? Я хочу, чтобы ты занимался тем, что делает тебя счастливее. — Ты этого не знаешь. — Чего не знаю? — Что я занимаюсь тем, что делает меня счастливее. — Ну, — произносит Наруто снисходительно. — Ну знаешь, я должен по тебе скучать, когда тебя нет. Иначе я надеру тебе задницу, если это не делает тебя счастливее, — он щёлкает своими палочками перед Саске. Саске наклоняется назад на своём стуле, балансируя двумя пятками, скрип дерева об пол теряется в суете ресторана. По-детски, ощущая то же, что испытывал лет в двенадцать, он надеется, что Саске свалится назад. — Я выясняю, что делает меня счастливее. — А, — только и может сказать Наруто. Звук, полный размышлений. Наруто полагает, что это довольно близко к тому, чего он всегда хотел для Саске. Этакий вид свободы. И как бы эти слова не вызывали тоску, — они успокаивают. Это то, как Наруто думает, о чем он знает, но в чем не может быть полностью уверен. Не то чтобы Саске рассказывает о таких вещах в письмах. Наруто сглатывает, ощущая холодные остатки мисо вокруг своего рта. Он игнорирует контейнер с салфетками рядом с ним. — Ты же расскажешь мне, когда выяснишь, правда? Саске пинает его под столом. — Ауч, — откликается Наруто, хотя совсем не больно. Он пинает Саске в ответ, хмуря брови. Саске прижимает свои ступни напротив ступней Наруто, и Наруто толкает в ответ, их стол опасно трясется между ними. — Ты всегда так делаешь. Прекрати! — С каких это пор я заигрываю с тобой ногами? — Саске тактично отступает. Он откидывается на своём стуле, снова балансируя. Наруто цепляет своей лодыжкой Саске и дёргает. Стул Саске с грохотом двигается вперёд и Наруто без сожаления смеётся от шока на его лице. — Ты всегда уходишь от моих вопросов, переводя тему, — поправляет Наруто. — Я не тупой. Я замечаю, когда ты так делаешь. Саске притворяется, что обдумывает это. — Тогда намёк понят? — медленно говорит он, будто дает Наруто реальный совет, который изменит его жизнь. Наруто обвинительно указывает на него палочками, несколько капель супа приземляется на щеку Саске. — Это так важно? Просто ответь на вопрос! — Я забыл. Спроси меня снова, — Саске действительно выглядит так, словно говорит правду. Наруто ненавидит его идеальный покерфейс. — Скажи мне, что делает тебя счастливым, — горячо повторяет Наруто. — Я дам тебе три подсказки, когда буду готов. Саске сцепляет свою лодыжку с Наруто. Правила есть правила, поэтому Наруто готовится к неизбежной атаке спереди или сбоку, или удару в голень, но такого не случается. Всего лишь Саске, тёплый и уверенный, мягко стучит своей лодыжкой о его. — Но понять тебе придётся самому.

_________

Саске свободно держит Наруто за запястье. Ему так же жарко, как и Наруто, может даже чуточку жарче, и бродить с Саске это такая интересная смена темпа, потому что на этот раз Наруто — тот, кого таскают повсюду. Город суетится. Это не просто прибрежный городок, но и гражданское место, наполненное бодрой, страстной жизнью, от громких любопытных туристов до шумных продавцов, рекламирующих свои изделия и завлекающих голодных покупателей. Это место не так уж уникально, но цвета горят прелестно и тепло, воздух чист и свеж, и Наруто продолжает замечать, что здесь, на незнакомых улицах, Саске выглядит расслабленнее, чем он когда-либо выглядел в Конохе. Так что это хорошее место. Наруто в отличном настроении. Его живот наполнен любимой едой, и он предвкушает позже увидеть море — не для миссии или чего ещё, но чисто для развлечения. Он не уверен, путешествовал ли он вообще для развлечения. Нет никакой цели, спешки, никто не пытается его убить, и они вдвоём лениво топают от одной витрины к другой, все местные магазины рассчитаны на туристов. Иногда они двигаются вместе с толпой, а в другое время Саске, все ещё держа запястье Наруто, ведёт его к маленькому магазинчику, в который он хочет просунуть макушку. — Эй, эй. Так что у тебя за дела в этом городе? Саске смотрит на Наруто краем глаза, явно задавая немой вопрос. — У тебя были дела, — повторяет Наруто, вспоминая письмо. — Ты говорил, что у тебя дела поблизости и поэтому ты в городе. Что тебе надо сделать? Разобраться с плохими парнями? Саске заливается смехом. — Ты думаешь я только этим занимаюсь? Наруто морщит нос. Он знает, что Саске путешествует повсюду, но Наруто ни разу не представлял, как тот просто бродит по достопримечательностям ради развлечения. Наруто всегда предполагал, что, куда бы ни шел Саске, была какая-то невидимая цель, ведущая его, даже если Наруто и не знал, какая. Но ладно, хорошо, может быть, это работает не всегда. — Тогда что ты здесь делаешь? — Провожу с тобой время. Ты хочешь мороженое? — Конечно, я хочу мороженое, — отвечает Наруто, обидевшись. Он поднимает взгляд вверх. Сумерки почти закончились, луна яркая и блестящая монета в небе. Они прошли достаточно ларьков с едой, наполненных соблазняющими летними вкусностями, но мороженое сейчас самое то. Лучшие идеи Саске всегда о еде. Саске рыскает по карманам, чтобы дать Наруто деньги. Это абсолютно неуместно. Он и так был достаточно щедр, оплатив их обед, и у Наруто не отсутствовали средства — он принёс свой счастливый кошелёк-лягушку, наполненный до краёв, с единственной целью безответственно тратить деньги с Саске. Но Наруто никогда не отказывался от бесплатной еды и не собирается и сейчас. Мороженое со вкусом зеленого чая, строго инструктирует Саске, три шарика. Вечер разгоряченный и людный, и очередь неприлично длинная, но это даёт Наруто достаточно времени, чтобы решить, какой вкус хочет он. Саске всё усложнил, выбрав отвратительный вкус; но ответственность, данная богом, состоит в том, что Наруто должен выбрать вкус, который обычные люди будут уважать. Когда Наруто возвращается с экстравагантным четырехвкусным рожком мороженого для себя и скверным зеленым рожком для своего лучшего друга, там стоит девушка. С Саске. Хлопая ресницами и всякое такое. Наруто не удивлён. Даже с его неопрятным видом, с его многослойной одеждой и с «очевидно-намеренной-с-целью» челкой, закрывающей его правый глаз, Саске катастрофически красив. Вообще это чудо, что несмотря на все вожделенные взгляды, которые Саске получил во время обеда, никто не подступился к нему раньше. Наруто смотрит, в горле появляется кислый вкус. Мороженое начинает таять, но он не обращает внимания на липкое месиво на своих пальцах. Он видит, как девушка улыбается Саске, вся точеная и милая как морское стёклышко, и Саске поворачивает голову, беззаботно обыскивая толпу. Он ловит взглядом Наруто, и его пустое выражение вырисовывается в улыбку. Наруто моргает на нежность во взгляде, инстинктивно расслабляясь, и напряженность его собственного ощущения разглаживается. Наруто даже не понял, что помрачнел. Саске указывает пальцем в сторону Наруто, произносит что-то, что Наруто не может услышать, как бы сильно он этого не хотел, и девчонка поворачивается, чтобы посмотреть на него тоже. Но Саске проходит мимо неё, блокируя обзор на Наруто от незнакомки, и её словно и не существовало. Когда Саске оказывается в пределах досягаемости, Наруто отдает мороженое, чуть не размазав его по всей груди. Саске перехватывает до того, как Наруто устроит хаос, и тут же кривится на липкие ручейки, стекающие по рожку. — Популярен как всегда, хах, — говорит Наруто абсолютно нейтрально. Его тон целиком неразборчивый, нерешаемая загадка. Наруто — закрытая книга. Наруто — закрытая книга, плотно обернутая толстыми металлическими цепями, написанная на забытом и потерянном языке. — Хватит ревновать, — сообщает Саске, слизывая остатки мороженого с рожка. Это страшно отвлекает. Наруто не отвлечен и уж тем более он не ревнует. — У тебя всё на лице написано. Ты выглядишь, словно у тебя запор. Где моя сдача? — Я не ревную, — отчеканивает Наруто. Не обращая внимания и на автопилоте, он откусывает своё мороженое и вздрагивает от внезапного холода, вскрикивая. Он оставляет себе чертову сдачу Саске.

_________

Уже поздно, когда они наконец забредают на пляж, впрочем, это именно то, что Наруто желал увидеть. Он не настолько заполнен, как днём, оживленные толпы туристов и жителей медленно расходятся, когда наступает ночь. Пляж остается наедине с россыпью небольших, отдельных групп, разбросанных вдоль береговой линии. Наруто замечает костёр, с счастливыми незнакомцами, собравшимися вокруг, и он сопротивляется желанию притащить к ним Саске. Взамен они находят себя притянутыми к туристическим магазинам-ловушкам впереди пирса, хвастающимся уникальным ассортиментом сувениров и вкусностей и услугами для посетителей. Они легко приходят к согласию, что наелись, поэтому полки с закуской игнорируются, но Наруто обеими руками тащит их в магазин гадалки, предлагающий взгляд на судьбу гостя. Блёстки мерцают на стенах и стекающая, фиолетовая ткань свешивается с потолка, отделяя комнату предсказательницы от остального магазина. Всё и вправду таинственно и загадочно. Внутри Наруто садится напротив гадалки, и она перехватывает его руку с большим торжеством. Женщина быстро глядит на Саске, который стоит снаружи, прямо за занавесом, затем снова смотрит на Наруто, но уже знающе. — Хорошая удача придёт к тебе, покуда ты будешь ждать и следовать своему сердцу, — дальновидно выдаёт женщина. Наруто приближается, очарованный. Её ноготь следует по изгибу его ладони. — Ты тоже чувствуешь это на горизонте, не так ли? Очевидно, это всё оптимистичная фигня, но потом женщина достаёт колоду карт таро, и Наруто все равно восхищён. Саске пришлось вытаскивать его за шиворот футболки после третьего раунда романтических предсказаний. Саске выбирает следующий магазин, и он подходит им обоим. Небольшой семейный ларек, полный милых безделушек и стеклянных поделок. Они проводят добрую половину часа, ходя между полок, тыкая в деревянные игрушки и аккуратно качая стеклянных зверьков, пока свет магазина не тускнеет, а пожилой мужчина за кассой наблюдает за ними с добрым весельем. Он рассказывает им, что весь товар магазина уникален, сделан в городе талантливыми работниками, которые приносят их на продажу, и Наруто и Саске вежливо слушают. Наруто выходит с маленьким стеклянным дельфином на цепочке. Он ровный и прозрачный, окрашен в бирюзовый, у него хвост крючком и счастливо закинутая голова. Это будет отличным подарком для Ируки-сенсея, чей день рождения только через пару месяцев, но теперь Наруто купил ему подарок, значит, потом он не забудет. Это зовётся «думай наперёд», и спроси Наруто, так это почти гениально, но Саске не спрашивает, и Наруто приходится просвещать его без спроса. — Почему тебе надо ждать его дня рождения, чтобы подарить ему? Разве ты не хочешь оставить его себе? — спрашивает Саске. Наруто фыркает на предположение, что он так легко начнёт сомневаться из-за блестящей безделушки. Конечно, эта штучка эстетически приятная, с маленькими дельфиньими глазками и милой улыбкой, стекло, окрашенное в зеленый, ловит и отражает лучи света. Снизу поднимается прозрачная волна, чтобы вырваться наружу, тончайшая работа мастера над сувениром очевидна даже для беспечного взгляда Наруто. И конечно, наверное, Наруто бы наслаждался, разглядывая его на своем подоконнике до дня рождения Ируки-сенсея в следующем году, и, конечно, это могло быть воспоминанием о небольшом приключении с Саске здесь, но это было не для себя. И это был единственный оставшийся дельфин, что никак не влияло на покупку Наруто. Нет. Совсем никак. Точно. — И снова у тебя это лицо. — Я хочу ещё одного, — с горечью признаётся Наруто. — Саске, он такой милый. — Подожди меня, — говорит Саске, ныряя назад в магазин. Наруто немедленно пытается последовать за ним, но Саске ожидая этого, стреляет острым взглядом через плечо, заставляя застыть на месте. Наруто смиряется с подглядыванием через переднее окно, и дыхание затуманивает стекло. Саске наклоняется между полок, словно он в курсе, что Наруто наблюдает за ним, и Наруто не понимает, к чему такая секретность, но Саске делает так, что, что бы он там внутри не покупал, выглядело как скрытая операция АНБУ. Он даже встаёт перед кассой, словно чтобы заблокировать взгляд Наруто, и Наруто не может удержать себя от мысли, что тот нарочно усугубляет положение. Звенит колокольчик, когда Саске открывает дверь, молча вставая рядом с Наруто. — Ты что-то мне купил? — Наруто двигается, чтобы схватить трофей Саске, но хмурится, когда понимает, что у него ничего нет. Саске определенно на что-то раскошелился, точно. — Чего? Эй, эй, у них же не было больше дельфинов, ведь так? Ты чего там делал? — Не твоё дело, — туманно отвечает Саске. Наруто открывает рот, чтобы ответить, но Саске его прерывает. — Я не ухожу от твоего вопроса. Я всего лишь говорю, что ты узнаешь позже. — Просто скажи мне сейчас! — Это сюрприз на твой день рождения, — растягивает Саске, его рот вырисовывается в самоуверенную улыбку. Он толкает своим плечом плечо Наруто, уводя его от магазинов в направление к воде. — Что, я не могу ничему поучиться у тебя? Наруто ненавидит этого придурка. Его день рождения через месяцы. День рождения Саске ближе. — Жди, — напевает Саске, дразня, — и хорошая удача придёт к тебе.

_________

Наруто смотрит на волны под собой. Его босые ноги перевешиваются через край пирса, и волны медленно поднимаются, возвышаясь и опускаясь в точном ритме. Наступила абсолютная ночь, и океан отражает темноту неба и невероятную глубину. Маленькие серебряные рыбки мчатся сквозь воду в небольших косяках, обрывки лунного света скользят по их поверхности. Саске всегда шагает так мягко. Наруто помнит, что завидовал, когда они были детьми. Когда они вдвоём ходили по коридорам, шаги Наруто были громкими и неуклюжими, у него всегда плохо получалось подобраться к кому-либо со спины — всегда можно было понять, что он идёт, — за милю. Но Саске знал, как быть беззвучным, даже когда он не скрывался как ниндзя. Эта зависть доводила Наруто до белого каления, как и то, что Саске превосходил его даже в самых обыденных вещах. Однако теперь он практически не вздрагивает, когда Саске останавливается позади него, прикладывая прохладную банку к его щеке. На этот раз это совсем не тихий подход. Даже Саске не может заглушить скрип стареющего пирса под ногами. — А где твоя? — Наруто тут же открывает банку с бойким щелчком. Он не прочитал этикетку перед тем, как сделать глоток, и морщит нос на очень сладкий клубничный вкус. Саске взял это для себя или для Наруто? — У меня только одна рука, — бурчит Саске. Он поворачивается, стоя достаточно близко, чтобы его коленка задевала плечо Наруто. Наруто громко фыркает. Саске Учиха сумел бы притащить две банки соды, если бы он действительно хотел. — Нэ, интересно, чья же это вина. — Да, мне тоже интересно. Ты должен мне помочь найти ублюдка, который лишил меня руки, Наруто. — Нэ, — Наруто говорит неуважительно, тыкая своим правым локтем в его сторону, — откуда же у меня взялась эта новая, великолепная, мясистая рука? — От государства, — сухо отзывается Саске. — От Бабули! — Ну надо же, прости. От главы государства, — поправляет Саске и Наруто фыркает, снова делая глоток соды. Он хочет сказать Саске, что Бабуля Цунаде больше и не Каге, но это ощущается контрпродуктивно и оборонительно, и не то чтобы Наруто не знает, что Саске — прав. — Наруто. — Саске? Саске тихо всматривается в океан. Нетерпеливо, Наруто повторяет его имя. — Почему ты так много пишешь? — Хм? — Письма, — уточняет Саске. Он не смотрит на Наруто, но вдаль горизонта, в сверкающий океан. — Они чертовски длинные. Сколько времени ты на них тратил? — Ну, не знаю. Зависит. Ты правда их читаешь? Взгляд Саске на секунду опускается: — Каждое слово. Наруто с неожиданным огромным удовлетворением переваривает услышанное. Он же писал все эти затянутые и многословные письма, считая, что Саске обязательно должен их читать, и если бы Саске вдруг сказал, что он этого не делал, Наруто бы точно поднял шум по этому поводу, но вот как оно оказалось. Это было несправедливо, Наруто отчитывает себя. Ему стоит больше верить в Саске. — Я бы вернулся, если ты в действительности хочешь этого, — говорит Саске. Он произносит это вовсе не мягко, но и не тяжело. Он высказывает это как факт. Саске, скорее всего, думает о письмах Наруто, о жизни, прорывающейся со страниц. Наполненных чистейшими чувствами Наруто. Он всегда дает знать Саске, что его не хватает. Немое приглашение повисает между ними, заманчивое в своей открытости-закрытости. Просто попроси. Плотный океанский бриз взъерошивает волосы Наруто и, когда он поднимает взгляд вверх, улавливает проблеск риннегана Саске до того, как его волосы возвращаются на место. Он всё ещё смотрит на океан, в другую сторону от Наруто. — Я знаю, почему тебе не нравится быть в Конохе, — Наруто прикусывает щеку изнутри. Если он долго так делает, то вкус становится металлическим и острым. — Я не прошу тебя вернуться. Только если ты и вправду хочешь, но я знаю, что ты не хочешь, так что не притворяйся, что хочешь, потому что я знаю, когда ты врёшь. — Нет, не знаешь. — У меня Саске-чутьё, — рассудительно сообщает ему Наруто, помахивая своими ногами через край. Он выдаёт всё своим смехом. — Оно зудит, когда ты врёшь. Саске издаёт смешок, игриво зарывая свои костяшки пальцев в волосы Наруто. Он драматично откидывает свою голову в сторону, словно Саске его ударил, еще больше смеясь над своими собственными выкрутасами. — Тебе нравится там? Даже после всего? Наруто понимает, что Саске имеет в виду. — Да! Ну, как бы, я хочу, чтобы Коноха стала лучше, и у меня приятные чувства, когда я наблюдаю за ней. Ей необязательно быть такой же, как и раньше. Я не держу обиды или ещё чего. Наруто закатывает отвороты на брюках повыше, обнажая кожу на своих коленях. Воздух океана ощущается чудесно. — Поэтому мне нравится там быть. Понимаешь? — Конечно, я понимаю, — Саске отвечает спокойно, садясь рядом с Наруто. — Но это не моя забота. Я не волнуюсь насчет неё. У меня нет долга перед ними. Конечно, Саске не волнуется. Конечно, Саске понимает. Саске никогда не чувствовал какого-то долга перед деревней, кроме принятия тяжкой правды, что в ней живут члены Совета, заслужившие лишь острый край его клинка. Но не Наруто — он никогда в своей жизни он не чувствовал ничего сильнее, чем эта неуместная ответственность. — Ты ведь знаешь, что ничего им не должен, правда. Тон Саске прост, но он опускает строгий взгляд на Наруто. Слова звучат не так просто, как ему бы хотелось. — Я знаю, — говорит Наруто и это честно. — Но было бы круто, если бы это был я. Изменил что-то. Исправил деревню. Так, как я всегда и хотел, ну, понимаешь? Стал Хокаге. Я говорил любому, кто слушал, что я собирался и собираюсь всё изменить. — Ты говорил это и тем людям, которые не хотели слушать — Верно, — Наруто смеётся. — В прямом смысле кричал с крыш. Я бы от стыда сквозь землю провалился, если бы у меня так ничего и не вышло. Удары тишины. — Не то чтобы, — произносит Саске как-то слишком поздно, и нечто неловкое зависает в воздухе. — Это называется взрослением. Ты можешь делать всё, что хочешь. Никто не говорил, что ты обязан становиться Хокаге. — Я говорил! — А ты сам себе босс? — Это вопрос с подвохом? — Ты дурак? Это вопрос на «да или нет». — Блин, — жалуется Наруто, — ты действительно ненадежный тип. Улыбка Саске во все зубы: — Слыхал я такое. — Паршивец. Ты знаешь, что я шучу. Наруто тянется, чтобы прижать банку к щеке Саске, но Саске прерывает его, перехватывая, чтобы самому сделать глоток. На удивление, он не передергивается от сиропного вкуса. Наруто чувствует, что это чувство не сойдет с его языка вообще. Наруто спрыгивает к океану, ступни его ног заливаются чакрой. Было бы легче выпустить шквал чакры, достаточный для утихомиривания воды, но он этого не делает. Ему нравится, как он может ощущать воду, движущуюся под ним, когда он поднимается и опускается с ней. Наруто стоял на воде сотню, тысячу раз, но вот это ощущение всегда — как в первый раз, и он прыгает спиной, взмывая брызги морской воды вверх. Когда Наруто приседает и окунает свои пальцы в пенистую воду, она всё ещё тёплая от раскалённого солнца. Он соединяет свои руки вместе и поднимает их в сторону Саске, вода течёт между прорезями в его пальцах. — Иди, попробуй! — Наруто лыбится перед Саске, разводя свои руки и открыто приглашая. Его ноги сталкиваются с течением, и он почти спотыкается, шагая назад через волну, махая руками, восстанавливая свое равновесие. Саске склоняется над краем пирса чуть выше над ним, чтобы посмотреть. Наруто слышит смех, и пусть лицо Саске замаскировано в тени, он может представить улыбку чеширского кота и глаза, заливающиеся радостью. Смотря отсюда вверх, Наруто видит лишь силуэт Саске, звезды расположились на небе над его головой. Небо настолько чистое, Наруто может посчитать созвездия вокруг Саске, маленькие мелькающие точки на темном покрывале. Он чувствует, как Саске улыбается ему. Наруто сорвал бы все звёзды с небес, чтобы удержать это ощущение. — Спускайся сюда! — выкрикивает снова Наруто. Он знает, что Саске хочет спуститься и не спускается лишь потому, что понимает, что хочет. Потому что Наруто — идиот, но никто не помнит, как Саске нравится себя вести упрямо. Рыба под ним задевает его ступню и чешуйчатая поверхность заставляет Наруто подпрыгнуть от испуга аж три раза. — Нет. — Мне придется тебя заставить? — Наруто угрожает. Улыбка Саске растекается, дразня: — А ты сможешь?

_________

Нет. Наруто не смог. Сначала так вышло потому что он не особо старался. Наруто был в процессе сдерживания расенгана (отчаянные времена требуют отчаянных мер), когда Саске спокойно предложил, что взамен они отправятся на берег и поищут ракушки, которые можно забрать домой. Они могут подождать до завтра, убеждал Саске, но утренний поток туристов унесёт за собой самые отличные экземпляры, которые и так уже похватали. В конце концов, пляж был людный. Наруто нравятся ракушки из-за водоворотного узора и того, как они напоминают ему о себе. Наруто кажется, что Саске это известно. Он принял манипуляцию с компромиссом. Компромиссом было то, что Наруто отправил пару клонов порезвиться в воде в свою пользу. Саске посмеялся над ним, но Наруто подумал, что это отличная идея: клоны повеселятся, а Наруто сможет побыть с Саске, пока они выкапывают раковины из гладкого, блестящего песка, и Наруто получит всё удовольствие после того, как клоны развеются. К сожалению, клоны, которые убедились, что могут развлекаться без последствий, наделали больше, чем просто беготня по волнам. Они погружались в воду, навели шумиху, практически утопив друг друга, и Наруто стал обрастать завистью, решив присоединиться тоже и просто затащить Саске с собой. Но это не сработало. Наруто любопытно оглядывается в неприметном вестибюле, пока Саске достаёт им комнату. Хозяин гостиницы не оставляет Наруто без своенравного взгляда. Тот решает, когда ты управляешь прибрежным отелем, не стоит особо заморачиваться с очисткой своего детища, а уж вымоченные клиенты, оставляющие лужи на твоём полу, не такая уж и редкость. Если бы Саске побывал здесь раньше него, то комната уже была бы готова, думает Наруто, пока Саске забирает их ключи. У него, скорее всего, был разбит лагерь снаружи, пока Наруто не прибыл. Это подтверждает то, о чём Наруто и так знает глубоко внутри: Саске реально, на полном серьёзе, наслаждается жизнью в девственной природе, поедая червей, засыпая в грязи и подтирая задницу листьями. Грустное осознание, которое определенно ужаснет Сакуру, когда Наруто объявит информацию позже, но он лишь благодарен Саске, что тот не попытался убедить Наруто спать на пляже или что-то похоже оскорбительное. Саске напевает весь путь по лестницам. Несмотря на то, что ему пришлось мириться с пропитанным водой Наруто, вытаскивая его, намокшего и чихающего, из океана, он был в наполненном великодушием и благородством хорошем настроении. Это все потому, что Наруто приложил достаточно усилий и ещё больше теневых клонов, чтобы затащить Саске в воду вместе с ним, и с треском провалился. Саске уклонился от каждого теневого клона с уверенной легкостью. Потому что некоторые вещи не меняются, Саске ничто не любит больше, чем одолевать Наруто снова. Хорошая комната, но Наруто думает, что любое место, где тебе не надо открывать дверь плечом — сойдет. Саске суетится в ванной комнате, пока Наруто стоит по центру комнаты, не зная, что ему делать с собой. Повязки на его руке тоже намокли, нуждаются в смене — ещё одна вещь, о которой он не подумал, прыгая в море. Ну, хотя бы ботинки не намокли. Секунда, Наруто всё видит, и в следующий миг — темнота. Момент пугливых размахиваний помогает ему понять, что Саске подошёл сзади и накрыл его голову полотенцем, вытирая котелок Наруто насухо и прикладывая больше силы, чем требовалось. Первые пять секунд он думал, что Саске занимался именно этим, но, скорее, череп Наруто тянут в разные стороны, как резинку рогатки, и это больше похоже на попытку убийства, чем на Саске, который сушит ему волосы. — Ой, ой, эй! — Саске хватает его за плечо и толкает — аккуратно, грубо, настойчиво. Наруто садится, когда задняя сторона коленей упирается в кровать, немного ошеломленный выкрутасами Саске, и скидывает полотенце, чтобы прояснить свой взгляд. Наруто выглядывает. Саске стоит перед ним с небольшой ухмылкой. Он опускает руку на голову Наруто и продолжает со своей жалкой отговоркой, называющейся «сушка волос». Грубо, потому что Саске знает, что ему необязательно быть нежным, потому что знает, что Наруто нравится игривое внимание. Наруто показывает язык в своем демонстративном неповиновении, но всё же сгибает свои плечи вперёд, поддаваясь «помощи». — Я не буду звать Сакуру, если ты заболеешь, — сообщает Саске. Он, наконец, беззаботно скидывает полотенце на кровать и берёт свёрток бинтов, Наруто и не подозревал, что они у него есть. Его не просили взять их с собой. Он все ещё одет в свою футболку, намокшую и прилипающую к груди с каждым вздохом. Запах океана прилипает тоже, наполняя комнату. — Джинчуурики не заболевают. — Ты уверен, что это не из-за того, что ты — идиот? — Может, ты поэтому и не болеешь, ага. — Конечно, мне нездоровится, — говорит Саске, драматично и долгострадающе, словно уничтоженный пылающей, бесценной компанией Наруто. — Нездоровится от тебя. Наруто делается движение, чтобы встать, тянясь к двери: — Нэ, тогда, я оставлю тебя одного. На-всееееееееегда. — Эй, — окликает Саске, и Наруто внезапно чувствует невесомость, момент, который длится долю секунды, и находит себя глядящим вверх, на потолок, ровно лежащим на спине. Кровать под ним скрипит в знак протеста. Рука Саске остаётся прижатой к его груди, там, где он оттолкнул Наруто назад, подальше от двери. — Тут только одна постель, — необдуманно выпаливает он, наконец замечая состояние мебели в комнате. — У них не было двуспальных, — спокойно откликается Саске, но как-то слишком быстро, словно он ждал, когда Наруто заметит. Наруто пытается подняться с кровати, чтобы выдать Саске свой классический «эй, это было подозрительно, и я знаю, что это было подозрительно, так что теперь ты знаешь, что я знаю» взгляд, но Саске толкает его назад до того, как Наруто сможет провести внимательный осмотр, лишь добавляя подозрений. — Правда? — сомнительно спрашивает Наруто. Он не знает почему. Сейчас лето, очевидно, что полно туристов и кратковременных посетителей, таких же, как и они, так что это имеет полный, стопроцентный смысл, что в отеле не было номера на двоих. Но это Саске, а у Наруто есть Саске-чутьё и оно зудит. — Ты можешь спать на полу, если тебя это смущает, — коротко бросает Саске, кидая подушку на лицо Наруто. К удивлению Наруто, попытки задушить не следует. — Ты уж точно не возражал, когда поселился в моей больничной палате. Нос Наруто, выглядывающий из-под подушки, морщится: — Но ты же хотел, чтоб я там был. Саске раскручивает бинты, и Наруто послушно поднимает свою руку вверх. Он кидает другую руку поперек кровати, распластавшись как морская звезда, не волнуясь о том, что он насыщает одеяла (которые ему с Саске придётся делить) влагой. Его нос чешется. — Я не болею, — говорит Саске, накручивая ленту бинта поверх руки Наруто, в отличных, точных линиях, — потому что я не прыгаю в океан по ночам. Наруто чихает и практически щёлкает своей шеей от силы чиха. — Да, — Саске улыбается той любящей, с лучистыми глазами улыбкой с пирса, более не скрытой тенью. Сердце Наруто безнадёжно сжимается в его груди. — О чем и речь. Саске делает мир Наруто гигантским. Саске поднимает мир ввысь, делая его безграничным, громадным и широким, и Наруто смотрит на Саске и чувствует открытое, чистое небо. Бесконечный голубой океан, ждущий, когда Наруто нырнёт и никогда, никогда не достигнет дна. Наруто нравится Саске. Наруто всегда нравился Саске и он принял это без каких-либо сознательных усилий. Он всегда был поглощен мыслями о Саске, иногда сам себя не понимая, что раздражало, но еще хуже было, когда Наруто думал о том, что Саске-то до него нет никакого дела. Сейчас он знает, что это не так, но лишь когда Саске улыбается ему, становится легче в это по-настоящему поверить Знать и чувствовать — вещи разные. Наруто знает, что Саске чувствует вещи, касающиеся его, что Саске он действительно-действительно нравится, Саске бы умер и убил, и жил ради него, и Наруто сделал бы всё это для Саске тоже, тысячи, миллионы, тьма-тьмущая раз снова и снова, но знать это не то же самое, что чувствовать. Расстояние и время все размывают. Они порождают неопределенность, окутывают туманной дымкой то, что должно быть кристально ясным. — …мы поели, перекусили мороженым, сходили на пляж, ты купил херню, которая тебе не нужна, навел бардак в комнате, — методично перечисляет Саске. Он закончил бинтовать руку Наруто, попутно болтая языком, и из того, что Наруто смог понять, просто суммировал события дня, пока тот витал в облаках. Саске, всё ещё, дофига говорит, подмечает Наруто. — И что, черт возьми, мы будем делать завтра? — Мы поговорили и о важной чепухе, — отстранённо напоминает ему Наруто. — Я спросил, счастлив ли ты, и ты ответил, что я глупый, потому что хочу исправить деревню, а я сказал, что мне всё равно и что-то там. И я прыгнул в океан. Саске строит гримасу: — Так и есть. Всё по списку. Наруто садится. Саске не успел намотать бинт между его пальцев, и он забирает остаток, чтобы закончить самому, положив ноги крест-накрест. — У тебя правда есть список? — В моей голове, — легко отвечает Саске, а Наруто вовсе не легко, когда он не может выяснить, шутит Саске или нет. Саске перекатывается на край постели, чтобы понаблюдать, как Наруто закончит перевязку. Непонятно, зачем Саске затеял эту перевязку, непонятно, зачем Наруто продолжает возиться с бинтами, ведь он ещё не был в душе, а спать и чувствовать налипший на кожу песок в его планы не входило, но он все равно продолжал аккуратно наматывать бинт вокруг пальцев. Саске начал и поэтому Наруто закончит. Наруто думает. В большей степени о том, как прошел их день. О том, как он поднимал взор на Саске, о звездах, висящих вокруг его головы, словно пестрый занавес. Об улыбке, от которой глаза наливаются радостью. О разнице между знанием и пониманием вещей. Он размышляет о чистой, как стекло, ясности в его груди, об остром осознании того, что неизвестно, когда он увидит Саске снова после этого путешествия. Через месяцы? Ещё через год? Годы и годы писем, расписывая свои чувства, и вдруг позволить тому, что он знает сейчас, вновь затуманиться и помутнеть? — Эй, эй, — произносит Наруто. Он пялится на свои пальцы, сцепленные вместе на коленях. Его голос звучит натянутей, чем он планировал. — Эй, Саске. — Да? — У меня есть идея на завтра. — Ну? — Пойдем на свидание. Саске, который и так сидел неподвижно, перестаёт дышать. Наруто сглатывает: — Вот чем мы можем заняться завтра. Если ты хочешь. Пойдем на свидание. Это реально крутой городок и мы ещё не всё осмотрели, или нормально не искупались, и я заплачу за всё завтра, так что, если хочешь, пой— — Мы только что ходили на свидание, — перебивает Саске. Голова Наруто резко дергается, чтобы посмотреть на него. — Это было свидание, — повторяет Саске. — Я сводил тебя на свидание. Его рот открывается, но не получается выдавить ни слова. — Чего, — беспомощно говорит Наруто. Саске делает мир намного больше. Этот мир сейчас крутится, срываясь со своих координат, опьяняя Наруто. — Нет, ты не сводил. Каким боком это было свиданием? Ты не говорил, что это было свиданием. — Потому что это было свиданием. — Как это, было свиданием? Это было свиданием, но ты мне не сказал? Саске пожимает плечами. Его губы сжаты в ровную линию, и выглядит он смущенно, всё ещё избегая взгляда Наруто, но — не виновато. — Я думал, скажу тебе в другой раз. — Ты, блять, надо мной издеваешься? — если Наруто злится, то лучше позволить ему. Саске и до этого шутил над ним, подкалывал, не всё, конечно, было безобидным, но он никогда не был жестоким. Когда Саске в прямом смысле пытался убить Наруто, он был нацеленным и прямым, совершенно недобрым и тяжким, но не жестоким. Никак иначе. — Если ты не хочешь, так и скажи, — высказывается Наруто, повышая голос. — Но не издевайся, какого чёрта? — Я не издеваюсь. — Саске, блин, пошёл ты— — Наруто, — говорит Саске, тихо предупреждая, — просто заткнись. Я не издеваюсь над тобой, чёрт возьми. Наруто затыкается. Он дышит тяжело, ногти впиваются в мозолистую плоть его ладони. Саске тоже смотрит на него тяжелым взглядом, выражение сосредоточенное и серьёзное, он не прикалывается. Наруто знает Саске как свои пять пальцев, Саске не прикалывается. — Я запланировал, чтобы сегодня стало свиданием, — настаивает Саске, глаза темны, пылают. — Зачем я, блять, стал бы врать? Не то чтобы, Наруто не мог, теоретически, понять логику. Большую часть жизни он прожил по похожему, довольно смелому принципу — проще попросить прощения, чем разрешения. В первую очередь — делать то, что хочется. Но все это кажется нереальным и малообъяснимым, и сложно поверить в то, что Саске его обскакал, если тут, конечно, было в чем соревноваться. — Объясни мне, почему это было свиданием, — требует Наруто, прямо глядя на Саске. — Мы держались за руки, — начинает Саске. — Ты схватил моё запястье, потому что была огромная толпа! И ненадолго! — У меня только одна рука, Наруто. Она нужна мне для других дел. Наруто вскидывает руки вверх и почти заезжает Саске по лицу, взмахивая особо высоко. — Это твоя вина! — восклицает он. — Я говорил, что тебе надо было позволить Бабуле дать тебе другую! — Ты заткнёшься? Я пригласил тебя в прелестный морской город в разгар лета. — У тебя были здесь дела! — Ты — мои дела, — Саске резок и это не похоже на признание, но ощущается почти заметная, почти осязаемая дрожь в его голосе, когда он это произносит. — Мне ни черта не надо здесь делать, Наруто. Я пришёл сюда за пару часов до тебя. Это место на карте выглядело как что-то, что могло тебе понравиться. Поэтому я не приготовил нам комнату заранее. Ох. — Ох, — выдавливает Наруто, вдох осознания вырывается легко и тихо. — Я купил тебе рамен и мороженое, и попросил продавца найти тебе другого стеклянного дельфина— — ТЫ — ЧТО?! — взвизгивает Наруто. Если в соседней комнате кто-то есть, они точно его ненавидят. — Послушай, — в голосе Саске ощущалось некоторое намерение. Его лицо становится на секунду серьёзным, и Наруто приходит к мучительной мысли, как красив Саске. — Ты до этого бывал на свидании? — Да, — отвечает Наруто. Нет. Однажды он повёл Сакуру поесть, и это должно было стать свиданием, но Наруто забыл свой кошелек, Сакура расплатилась и любезно сообщила Наруто, что он и его глупость отпугнули бы любую девушку даже с половиной молекулы здравомыслия, поэтому Наруто не любит это учитывать. — Ты попросил другого дельфина?! — Теперь ты знаешь, — терпеливо повторяет Саске, словно Наруто ведет себя неразумно, все ещё игнорируя вопрос, — что мы сходили на свидание. — Какое же это свидание, если ты даже не поставил меня в известность? Почему ты мне не сказал? — требует ответа Наруто. — Какая разница, делали мы все это или нет, если я и понятия не имел? — Я робкий, — невозмутимо парирует Саске. Наруто распахивает рот. — Ещё, блять, какой! Саске хватает желчи, чтобы посмеяться над ним: — Эй, ну ты задеваешь мои чувства. — Чёрт возьми, ещё как задеваю! — Звать на свидание того, кто тебе нравится, трудно, Наруто, — объясняет Саске. Он смеётся сильнее, но это не радостный «хаха» смех, а «не могу поверить, что это происходит» смех. — Звать на свидание тебя ощущалось так, словно начнётся очередная война. — Саске, — хнычет Наруто. С этим он поспорить не может. Он сжимает свою губу между двух пальцев, закручивая кожу. Он думает, что Саске приносит ему вредные привычки. Он думает, что Саске приносит ему ментальные расстройства. Или как там Сакура это зовёт. — Окей. Хорошо. Хорошо. Хорошо! — Ты хочешь, чтобы это было свиданием? Ну это ли не гребаный вопрос. Лицо Наруто морщится от раздражения: — Нет! Погоди, нет, да-да, но, чтобы не так! Саске наклоняется. Он не выглядит неуверенным, потому что Саске никогда не выглядит неуверенно или нервно или покорно, но сейчас в его выражении лица проскальзывает что-то потрепанное, словно он потерял контроль. Однако он делает вдох, и голос его звучит как сталь: — Ты сам меня позвал только что. Так почему нет? Что не так с сегодня? — Э, — Наруто продолжает дёргать свою губу. Он не знает, как об этом сказать. Точнее, он очень даже знает, как об этом сказать, просто не знает, хочет ли об этом говорить, и стоит и мнется как ребенок, пока Саске смотрит на него спокойно и открыто, и ещё с вызовом, будто он и вправду хочет знать, где же он накосячил в своем свидании-не-таком-уж-свидании. Саске касается лица Наруто рукой, заставляя Наруто посмотреть прямо на него, даже когда он пытается нервно отстраниться назад, избегая его настойчивого взгляда. — Э? — Саске пододвигается. Он держит мягко, а рука теплая. Когда его большой палец двигается по щеке Наруто, он чувствует, будто падает в обжигающую пропасть. — Оно было не очень романтичным, — Наруто всё-таки отвечает. Смущённый. — Знаешь, ну как первое свидание. Я не знаю. Я бы сделал по-другому. Саске не выглядит убеждённым. Кровь Наруто стучит в его голове. Он пытается вытянуть слова из собственной глотки: — Свидание — это по-другому. Как ты ведешь себя и всякое, и вещи, которые ты делаешь. И, и… как ты делаешь? Мы не были, как, ну понимаешь, я не был— Он бы не врезался в Саске ради забавы или не заставил бы Саске оплатить их рамен или не стоял и не корчил бы рожицы девушке, флиртовавшей с Саске. Он бы не вёл себя специально раздражающе или не заставлял Саске слушать гадалку. Наруто правда был бы романтичным. Он бы по-настоящему держал Саске за руку, вместе сплетя их пальцы, и поцеловал бы его на пирсе, вместо того чтобы прыгать в воду и пытаться и его затащить за собой, как маленький ребенок. У них полно воспоминаний — полно плохих, безумных, хаотичных воспоминаний, побольше, чем должны иметь двое двадцатилетних парней, и всё же— Наруто поднимает свой подбородок, хватка Саске ослабевает. — Я бы просто сделал всё славно, вот и всё, — ворчит он. Саске смотрит на него осторожно. Словно очень настойчиво обдумывает. — Я читал твои письма, — говорит он. Выражение Наруто застывает. — Что? — Я сказал, что читал твои письма. И тупой понял бы что в них. Саске кривит рот. Он наконец-то выглядит смущенным, однако Наруто не может представить, блять, из-за чего. Он избегает смотреть на Наруто, глаза бродят по комнате. — И что это еще должно значить? Как это вообще хоть с чем-то связано? — в ярости спрашивает Наруто. Он только что назвал гейские, сентиментальные штуки. Ранимые штуки. Саске мог бы сделать ему одолжение и хотя бы признать это! — Ты снова переводишь тему! — Я не перевожу! — настаивает Саске. — Послушай, что я гово— — Не переводи тему! — Послушай, — Саске повторяет резко. — Ты помнишь письмо, в котором, ты написал мне про фестиваль? Пару месяцев назад? Нет. Да. — Конечно? — озадаченно отвечает Наруто. — Да? И что с ним? — Ты написал, что хотел бы пойти с кем-то, кто тебе дорог, и ты хотел, чтобы я был там, чтобы пойти с тобой. — Что? Я правда это написал? — Помнишь письмо, где ты сказал, что рамен вкуснее, когда ты ешь его со мной? Окей, ого, это было слащаво. — Я не это имел в виду— — Письмо, — встревает Саске, — в котором ты сказал, что тебе приснился сон, где мы пошли на пляж вместе? — А-а, это.. — говорит Наруто. Он помнит тот сон. Они отправились к океану, и тот был безграничным, правда-правда безграничным, и морской прилив касался их щиколоток, и Саске был неулыбчивым, но родным, далёким, но тёплым, и Наруто проснулся с болью. Сон был вовсе не таким, как вечер, который они только что провели. Правильно. Саске запоминает важные вещи. Саске сжимает свою переносицу. —Когда я читал письма, мне хотелось биться головой об дерево. Наруто подтягивает колени и прячет лицо в ладонях. За что, черт возьми, Саске позорит его? — Заткнись, — бубня, говорит он. — Просто, чёрт, заткнись. Сволочь. Дубина, блять. Твою мать. Я ненавижу тебя. — А письма говорят об обратном, — протягивает Саске. Наруто проводит руками по лицу. Его щеки полыхают, и он уверен, что покраснел до кончиков своих ушей. — Ну?! Ну и что?! Ты не должен был— что за слово, когда ты понимаешь одну вещь, через другую вещь, когда ты— — Делаешь вывод? — Делаешь вывод! — вскрикивает Наруто. — Не то чтобы, я планировал, что ты сделаешь вывод, что ты мне нравишься! К чему ты ведешь? — Я веду к тому, что я знаю, что ты чувствуешь, и я хотел тебя увидеть. Я знал, когда тебя пригласил. Он берёт руку Наруто, успокаивающе проводя большим пальцем по его костяшкам. Поскольку это делает Саске, это не помогает Наруто успокоиться— скорее, ошеломляет ещё больше. — Ты понимаешь? — Понимаю, что я — кретин? — жалуется Наруто. Можно ли смутиться ещё больше? Он понятия не имел, насколько очевидными были все эти письма. Он просто хотел дать знать Саске, что он думал про него и писал всё, что шло на ум, всё что чувствовал, это ощущалось таким естественным. Наруто даже не понял, что писал Саске любовные письма. — Ага, — шепчет Саске. И улыбается. Это не та улыбка, в которой глаза наполнены радостью, но кое-что более ценное: невозможно любящая, слишком мягкая для красивых граней его лица, совершенно нечестная для сердца Наруто, трепыхающегося как кролик. — Ты, ублюдок. Ты написал всю эту фигню и даже не понял. Хотелось лезть на стенку каждый раз, когда я открывал их. Ты — идиот. Наруто морщит нос глядя на Саске. — Ого, я реально чувствую себя лучше. — Ты ублюдок, — Наруто уверен, что Саске говорит это, просто чтобы сказать, — и именно таким ты мне нравишься. Зачем бы я пошел на свидание, где ты притворяешься кем-то другим? Наруто глотает терпкий вздох. — Саске— — Я влюблён в тебя, — выдавливает Саске, сжимая руку Наруто. Очень сильно. Возможно, это связано с тем, насколько он покраснел, нехарактерный хрип перекрывает его голос. Сердце Наруто аккуратно вырезают из его груди, слово за словом, миг за мигом. — Хватит спорить со мной, я люблю тебя, тебя болвана. Наруто ничего не говорит. Он прижимает низ ладоней к своим глазам, сглатывая внезапный комок эмоций в глотке. Из нее вырывается низкий всхлип. — Это всё, что ты можешь сказать? — Сегодня у нас было первое свидание, — сообщает Наруто. Звучит он так, словно он за гранью отчаяния. — Сегодня у нас было первое свидание! И это было отличное, отличное свидание! Я по-настоящему был счастлив увидеть тебя после такой разлуки! Оно было идеально! — А-а. Саске смущается снова. Линия его плеч расслабляется, и он чешет свой подбородок. — Оно было классным, не так ли. — Но завтра — мой день! — кричит Наруто, сбрасывая руки с лица. Он бешено краснеет, глаза подозрительно влажные. Он тычет своим пальцем в грудь Саске. — И завтра я смогу признаться по-настоящему! Так, как хочу я! Я скажу это завтра! И я забираю наш первый поцелуй! Влюблённое выражение Саске испаряется. Он наклоняется поближе. — Что? Нам придётся ждать до завтра? — Да! Если мы сделаем это сегодня, он будет твоим! Саске трясёт своей головой, будто не может поверить, и, когда вновь подает голос, сам перенимает настроение Наруто,. —Ладно, ладно! Но постарайся сделать его отличным! — Я сделаю, сделаю! А теперь , отмена, — приказывает Наруто, складывая свои ладони вместе. Брови Саске взмывают вверх, но Наруто уже вцепился в плечи, поворачивая его на кровати. — Я сказал — отмена! Не смотри на меня, пока я не готов! Мы делаем это по новой. Смотри в стену! Озадаченный, Саске смахивает руки Наруто, но всё равно подчиняется. Он без пререканий поворачивается, и Наруто залипает на его широкую спину, на влажные волосы на загривке. Кончики ушей Саске красные. Он знает, что ему это позволяют, только потому что Саске тоже волнуется. Наруто сжимает щёки руками. Он глубоко вдыхает и громко выдыхает, а Саске посмеивается. Но Наруто зажмуривается и показательно игнорирует его. Мир снова нескончаем. Наруто даже не может его себе вообразить. Саске делает мир огромным, бесконечным в просторе, и Наруто чувствует, как он все расширяется, расширяется, мчась прочь от него, бушуя глубоко в груди. И все это — бесшумно и страшно, и еще — безумно волнующе. Саске чувствует, как его плеча уверенно касается чужая рука. Он поворачивается, ища Наруто, чтобы наконец взглянуть на него. — Эй, Саске. Хочешь пойти со мной на свидание?