Напрасные тревоги

Вэнь Кэсину давно не спалось ночами. И в чем же причина столь неприятной ситуации он сам не знал. Мог бы бросить сотни предположений, но от них ночная тревожность ни за что бы с ним не рассталась. Обычно его манило выпить при луне на одной из крыш, предавая всему этому романтичности и простоты наравне с загадочностью и какой-то тайной, но любимый супруг не всегда разделял с ним подобную участь, а пить в одиночестве совсем не то! У Чжоу Цзышу было полно забот, но сейчас все они показались какими-то незначительными, пока он пытался найти средство для более крепкого сна. Напиваться Кэсину каждый день выходом точно не было, да какой же организм такое выдержит? А-сюй был рад и благодарен, если Кэсина в постель удалось загнать. Пусть с этими привычными капризами о том, что еще слишком рано и спать он совершенно не хочет. — Ты сейчас пойдешь работать, — дуется Кэсин, — не засиживайся допоздна, я бы вообще про все забыл и укладывался скорее. — Еще немного поработаю, — ответил Цзышу, укрывая его одеялом, — спи крепко. — Без тебя сон не будет крепким, — пробубнил Кэсин, но, чтобы избежать лишних капризов, А-сюй немедля его поцеловал, на что ему довольно ответили, — вот почему ты не можешь вечность меня целовать, позабыв обо всем? — не унимался младший, вызывая искреннюю улыбку на чужих губах. — Боюсь, — начал Цзышу, — меня не поймут наши поданные и друзья, — А-сюй поцеловал супруга в носик, и тот улыбнулся, — надо же новости. Великий Вэнь Кэсин даже уснуть без меня не может, не смешно ли? Донимает главу Тяньшоу капризами, — наигранно сердито закончил А-сюй. Вэнь Кэсин, держась за руку супруга, перевернулся на бок и затих. Кажется, обиделся, но уж Цзышу не привыкать. Вэнь Кэсин себе не изменяет, он капризен, и А-сюй любит в нём даже это, он все любит в своей родной душе. Проведя по темным волосам с нежностью, Чжоу отправляется за свое рабочее место, чтобы все закончить. Когда Вэнь Кэсин открыл глаза, вокруг было совсем темно. Первое, что он ощутил — давление в грудной клетке. Вокруг было слишком тихо, и это неимоверно давило на подсознание, от непонятной тревоги дыхание участилось и начало сбиваться. Поднявшись с постели как можно тише, Вэнь Кэсин отправился на террасу, чтобы подышать, но в миг понял, что обстановка совсем не та, что прежде. Второе, что ощутил Кэсин — запах крови и гнетущую пустоту вокруг себя. Это вся атмосфера, такая жуткая и страшная, напоминало ему своё прошлое. Он точно понял. И очень не хотел встретиться с той самой картинкой из своего ведения. Нет, только не увидеть бы трупы родителей и насмехающихся над ними врагов, но Кэсин шел вперед по кровавой дорожке, словно кто-то его тянул, словно за нитку, повиливая его действиями. Чем дальше, тем становилось темнее и ужаснее. Кэсин с недавнего времени перестал переносить вид крови и её присутствие на своих руках, он всегда бросал столь брезгливый взгляд на неё, словно юная госпожа и скорее спешил её смыть, но теперь же он понял, что задыхается среди неё. — А-сюй, — воскликнул Кэсин, — где ты? это все не по настоящему, верно? Просто кошмар, да? А-сюй! — Верно, — услышал он в ответ и обернулся на голос — его А-сюй протягивал ему руку, оставляя позади себя потрясающий свет, — лао Вэнь, друг мой, боятся больше нечего. Вэнь Кэсин доверчиво потянулся к нему навстречу, почти падая и теряя самообладание, но тени призраков умело и сильно тащили его назад во тьму, словно света он не заслужил; Кэсин не сводил глаз со своего любимого человека, но его улыбка сменилась волной крови на губах, теперь Кэсин потерял здесь и его, как родителей. — А-сюй! — выкрикнул Вэнь Кэсин, и его глаза расширялись, прежде чем увидели полную тьму, он протянул все также руку навстречу, но она оборвалась, — А-Сюй! — Кэсин! Открой глаза! — Губы Кэсина дрожали, продолжая повторять его имя, Чжоу Цзышу перевернул его на спину и коснулся рукой щеки, чтобы стереть идущую слезу, — Кэсин! — продолжал будить его супруг до первого вздрагивания и крика. Выкрикнув имя супруга, Вэнь Кэсин подорвался с места и бросился его искать. Его сознанием все еще владел беспощадный сон, незнающий конца, он вызывал истерику. Цзышу неотступно следовал за ним во все углы поместья, в итоге схватив за талию. — А-сюй! Где ты? — неосознанно выкрикивал Кэсин, сражаясь со своим самым дорогим человеком, — они убили тебя! — Кэсин! Я с тобой, здесь и с тобой! Это сон, все сон, все прошло, посмотри на меня, уже все, — А-сюй развернул его к себе лицом, не отпуская, — смотри только на меня и слушай только мой голос. Ты в безопасности, рядом со мной. В глазах Кэсина промелькнула искра понимания и доверия, кажется, он задрожал, его руки тряслись, когда он попытался обнять Цзышу, и тот сам все сделал. — А-сюй… — осознанно прошептал Кэсин, пока его прижимали к себе и гладили по голове, — ты в порядке…они все умерли, — сбивчиво проговаривал младший, заикаясь. — Чшшш, я с тобой, всегда, постарайся дышать глубже, я здесь, — заверил старший и поцеловал аккуратно в лоб, — ты в безопасности. Вэнь Кэсин красными глазами глядел доверчиво, так доверчиво, что сейчас сердце Цзышу разрывалось, и он готов был подарить ему весь мир, прогнать любой страх. И на каждое «А-сюй» его осторожно и успокаивающе целовали в пересохшие губы, подтверждая своё присутствие, пока Кэсин снова не засыпал, убаюканный тепло любимого. Вэнь Кэсину давно не спалось ночами и кошмары — не самая страшная причина. Куда тревожнее ему было просто не спать, он не мог заснуть от бесконечных тревог. Его мысли крутились одна за другой. Боязнь потерять любимого, потерять его доверие, совершить снова ошибку и лишиться всего — самой сокровенной любви на свете. Они пережили смерть, этот каждодневный страх потери, но он все еще не отпускает Кэсина. Его глаза не смыкаются ночью. Он поднимается и выходит на воздух, чтобы хоть немного успокоиться и не тревожить А-сюя «надуманными капризами», только они совсем не надуманные, самые настоящие и искренние, а причины и повода уже нет. Прошлое иногда очень коварно держит тебя в своих руках. Кэсин боится. Боится все рассказать, того, что ему не поверят, отмахнуться и закатят глаза, возможно, отчитают как следует и отправят спать, еще и злясь весь день потом. Глаза наполняются слезами, он разбудил своими похождениями уже чуть ли не всю Долину, но ему все равно. Хочется позволить себе слёзы, чтобы только никто не заметил. Никто бы ничего не узнал, если бы не одно «Его Высочеству не спится, я осмелился доложить Вам.», и Чжоу Цзышу без лишних слов отправляется его найти. Сон как рукой сняло и ободрило, а он сначала даже и не проснулся, не почувствовал отсутствия. Он находит его бродящим где-то во дворе их усадьбы, совершенно потерянным и беспокойным, довольно прохладно, и Чжоу Цзышу пугается за него, видя в одном ночном одеянии, притягивает к себе аккуратно и приказывает вынести им одежду потеплее. — Что случилось? Дурной сон? — Цзышу вел себя осторожно, чтобы не спугнуть, — что тебя тревожит, друг мой? — с ним и правда нужно было поделиться, он готов был принять все что угодно от супруга, лишь бы тот не скрывал своих тревог. Кэсин ступил несколько шагов вперед из объятий в своей задумчивости, заставляя идти за собою и волноваться еще сильнее. — Кэсин, куда ты? — Чжоу Цзышу догоняет его вновь, разворачивает к себе и сжимает плечи, — что ты хочешь? Скажи, и я дам тебе, что ты хочешь. Расскажи мне все. Отчего тебе не спиться, — Чжоу отвел прядь темных волос и поцеловал в висок, — что тревожит? Чувства внутри Кэсина смешиваются. Он сдерживается — а может, и не нужно, — чтобы не заплакать и обнимает супруга крепко, Цзышу всегда был способен на нежность и любовь, но вот захочет ли он принять этот исчерпавший себя страх его супруга. Если он сам справиться с ним не в силах, то можно найти поддержку в лице старшего, но страшно. — Я боюсь… — шепчет Вэнь Кэсин и шмыгает носом, он сжимает руки крепче, боясь, что А-Сюй не захочет этого слышать, но его спрашивают таким же шепотом, не двигаясь с места. — Чего? — Шепчет в ответ А-Сюй, положив ладонь на щеку Кэсина и вновь терпеливо ожидает, когда его лао Вэнь откроется ему. Он готов ждать хоть вечность. Кэсин дрожит, ему страшно признаться и произнести это, но нужно, чтобы, возможно, все же стало легче. Чжоу Цзышу здесь, и он терпеливо ожидает — значит ему не все равно. — Потерять тебя — все, что у меня есть. Лишиться твой любви и счастья, тебе надоедят все мои страхи и опасения, они словно груз, от которого однажды ты захочешь избавиться. Я все еще… — Кэсин замирает, его голос обрывается, но Чжоу кивает в знак того, что слушает внимательно и принимает совершенно все, — боюсь, что ты умрешь. От этого признания и осознания сказанного, у Кэсина перехватывает дыхание, он всхлипывает, и Цзышу приходиться осесть вместе с ним на ступеньку веранды. — Дыши, — полушепотом просит супруг, сжимая руку, — молчи и дыши глубоко, смотри на меня, смотри, — просит старший, и Вэнь Кэсин беспрекословно подчиняется. Последняя фраза Кэсина, возможно, слегка разозлила А-сюя, но он был готов повторять бесконечность раз, что не умрет, не оставит его одного, никогда не уйдет. У Кэсина травма, и когда он, наконец, это понял, то успокоился и принял. А Кэсин все боялся. — Только Небесам под силу забрать чью-то жизнь, но не мою, они бессильны, ведь мы сами ими правим, этот страх из прошлой, другой жизни, мой милый Кэсин, пусть он не терзает твое сердце более, тебе ли бояться? Я всегда с тобой. Это напрасные тревоги. Чжоу Цзышу дождался, когда человек в его объятиях расслабиться от слов и задышит ровнее, отдаваясь сну. Напрасные капризы и тревоги оставят их, наконец, он целует осторожно чужие губы, зная, что Кэсин не проснётся, но обязательно ощутит. Он помещается в руках Цзышу, словно они созданы только для него, и тот легко улыбаясь, входит внутрь покоев. За окном собирается рассвет, который унесет все их тревоги.