Глава 11. Агрессивный покой
20 августа 2014 г., 23:39
Ведь мое сердце не остановилось Оно болит, ну, почему так до сих пор. Стучит себе и бьется, как и билось, И с головою продолжает спор.
- Тааак, старик, я уезжаю на два дня. Не натвори дел, понял? Не принимай, не бухай и ни с кем не трахайся. А, и постарайся не разъебенить мою квартиру. Так, небольшая просьба напоследок. Сид мигом выскочил из-под одеяла, и на его помятом ото сна лице, наряду с узорчиком от подушки отразились страх и недоумение. Чача сидел на краю дивана, одетый в куртку. Черную шапку он беспрестанно теребил в руках, в руках - видимо, волновался. Чуть поодаль стояла спортивная сумка с его вещами. - То есть? Ты уезжаешь и оставляешь меня одного в квартире? – Вишес нервно почесал шею. - Да, о чем, я уверен, очень сильно пожалею, когда вернусь и обнаружу вместо уютной берлоги руины и пару-тройку археологов с лопатами, - Иванов хлопнул ладонями по коленям и рывком встал, - Я тебя закрою. Вторые ключи у зеркала. Выходить только в очень крайнем случае, усёк? Например, если начнется война или Земфира выпустит альбом. Сид криво усмехнулся. Если честно, новость о том, что он на четыре дня остается один - показавшаяся ему сначала ужасной – начинала нравиться ему все больше. Саша это заметил. - Воу-воу, глазки-то заблестели! Я тебя предупреждаю, - тут он изобразил в воздухе что-то круглое и ножницами из двух пальцев сделал «чик!» этому чему-то, - М? *** Едва за Ивановым закрылась дверь, Вишес снова зарылся носом в подушку. Хотелось спать, веки наливались свинцом. То, что Сид сначала принял за обычную утреннюю слабость, было первыми признаками начинающейся ломки. Сердце ухало в груди, будто вырываясь наружу. Картинка перед глазами плыла. Виски сдавило клещами. Не понимая, что он делает, Сид скатился с кровати на пол и из последних сил пополз к стулу, на котором висела его косуха. Пот градом катился по лбу, каждое движение причиняло невыносимую боль. Наконец его рука ухватилась за холодную грубую кожу. С трудом нашарив карман, Вишес облегченно вздохнул. Есть. Он извлек из куртки два шарика фольги и дрожащими пальцами принялся разворачивать. Скоро на его ладони появился белый порошок. Панк слабо улыбнулся и, судорожно дыша, поднес ладонь к лицу. - Нэнси… Ты пришла. Сид блаженно улыбался, сидя на полу, а у входной двери стояла она. Его Нэнси. - Почему ты стоишь там? Иди ко мне, я здесь! – Вишес раскинул руки в стороны, ожидая, что девушка бросится в его объятия. Но та так и осталась стоять на месте, виновато улыбаясь и пряча одну руку в кармане. - Что у тебя там, Нэнси? Нэнси… Господи! Нэнси Спанджен вынула руку из кармана и принялась обгладывать. Вернее не руку, а то, что когда-то ею было. С костей свисали кровавые ошметки мяса и кожи, которые девушка поглощала. Она громко чавкала и причмокивала, будто совсем не испытывала боли. - Ты не Нэнси! Вне себя от ужаса и отвращения Сид бросил в нечто цветочным горшком. Девушка недоуменно посмотрела на горшок, разбившийся возле ее ног и, улыбнувшись окровавленным ртом, шагнула к Вишесу. *** - Да твою ж мать! Сид оглядел комнату. Галлюцинация ушла, а разгром остался. Что там говорил Чача? Не разъебень мою квартиру? Что ж, миссию можно считать проваленной. Земля и разбитые цветочные горшки валялись по всей комнате; длинная царапина от ножа осталась на блестящей поверхности шкафа... - Нужно на воздух. Панк взял со стула косуху и, стараясь не наступить на глиняные и керамические осколки, направился к двери. Холодный зимний воздух бодрил. Вишес шел по улице, угрюмо глядя под ноги. Ни на кого не обращая внимания, он был занят своими мыслями. Когда неожиданная боль в желудке заставила его вскрикнуть и согнуться пополам, никто из прохожих не остановился. *** Зимний вечер. Парк. Кто-то в свете фонаря разговаривал по телефону, оглашая всю округу взволнованными возгласами и скромными матюгами. - …нет, не знаю. Под кайфом, наверное, плохо ему. Я его что, нюхал, что ли?! Хорошо. Невысокий приземистый мужичок склонился над лежащим у лавочки парнем и тихонько толкнул его в бок. Тот, слабо дыша, простонал. - Ты живой? – прошептал мужчина и тут же мысленно ударил себя по лбу за очевидность, - Э, пацан, встать можешь? Тот что-то невнятно промычал и попытался встать, но тут же снова повалился на тротуар. Мужчина, поздно спохватившись, ухватил его за рукав косухи. Подтянул его и усадил на землю. Парень сел, широко расставив ноги, откинул голову назад и, закрыв лицо руками, глухо прорычал. Чёрт, голова Сида просто раскалывалась! - Держаться можешь? Я «скорую» вызвал… Ну-ка, парень, глянь на меня. Ууу, да ты торчок! Ты давай дожидайся врачей, от фонаря не отходи. А я это… Не нужны мне проблемы, короче. У меня дети, жена. Я бы и рад… да сам понимаешь… - невнятно бормотал мужчина, виновато разводя руками, — Всё хорошо будет. Вишес безразлично кивнул, мол, будет, оно так и должно быть. Мужчина еще секунд пять помялся, постоял на месте, а потом удалился из освещенного участка вглубь парка. Наверняка дома его кто-то ждал. Всех дома кто-то ждет, ведь так, Сид? Вишес с трудом поднялся на ноги и, пошатываясь, направился к выходу из парка. Голова болела так, будто кто-то усердно вбивал в мозг раскаленные гвозди. Самый острый и горячий гвоздь издевательски пульсировал словами "сдохнешь, как пёс, под забором" и разносил по черепной коробке красные искры паники.
