Токийская ночь

      Два босса недолго собачились на чужой районе. Могли бы долго продолжать, пока у Майки не пробурчал живот, требующий детский обед и звонок от Эммы, любимой сестрёнки. — Привет, Эмма. Как дела? — с улыбкой ответил Манджиро, повернувшись напротив Кену. — Не волнуйся вернёмся скоро. И как раз проголодался. Что на ужин? — две минутных послушание, — Ну, Эммаа. Я сделаю домашку. Сделаю.       Недовольство Сенджу переменилось на удивление, когда она услышала слово "домашка", вспомнила то что обещала своему старшему брату, Такеоми, что если не будет делать уроки, то он не даст ей деньги на шоппинг. — Вака, немедленно возвращаемся, — она схватила за рукава подчинённого и быстро утащила собой куда-то из територии чужой школы. — Ага, хорошо Эмма. Передаю от Кенчина привет. — закончил Майки разговор с телефоном, потом посмотрел на двух уходящий фигур. — Куда убегайте трусы? Правильно. Правильно. Убегайте и больше не возвращайтесь сюда, балахоны!       В ответ им, сердитая Сенджу показала некультурный жест, средний палец. И вместе с ним исчезла из поле зрения. — Блять, придурок. — бормотал низкий блонд. — Зачем передал Эмме от меня привет? Если я ничего не просил передать. — оставшиеся наедине с главой, начал Кен. — А что такого? Я же не сказал, что передал ей что ты её любишь.Скажи спасибо, что не сказал о том, как ты спиздил юбку у той девушки с хвостиками. — Я не спиздил. Я и до сих пор нихрена не понимаю как это случилось. В этот же время. — Карим, как так? А я думал что мы друзья. — его губы, разбитый в кровь, сложилось в тонкую улыбку. Рекка сверху на бывшем друге, наносил быстрые серии ударов, испачкая чужим кровью, кулаком его лицо с сломанный носом. У обоих потрёпанный вид, вся в ссадинах, раз дрались, катаясь по земле, где ещё валялись мелкие осколки бутылки. — Как жаль что тебе не доходит даже, если выбиваю дерьмо из твоего головы. Пойми же конце то концов, что Хаумия не желает вам зла. Она старалась ради общего благополучие каждого... — Нахер такое благополучие. — прозвучал знакомый голос со спины. Рекка остановился, как только хотел посмотреть через плечо — то получил сильный пинок на боковую голову, что отлетел от лежащего бедолаге, который был ещё в создании. — Бени? Отличный и неожиданный удар ногой, что не услышал твои шаги. — звездун увидел главу Аматэрасу, встал, прикрывая ладонью место полученного удара, но не терял оптимизма. — Не ожидал тебя увидеть здесь, Царь. Как делишки? — Засунь свой сранное дружелюбие в себе в жопу, звездаёб ебанутый! Не знаю, что там тебе обещала полоумная дебилка с короной. Если жаждешь такое "благополучие", которое эти уёбки стремятся, то проваливай туда чёртовой матери. — его малиновые глаза с ноликом и крестиком мелькают во полутьме смотрели со злобой на шатена. В этот же время Карим встал с земли, как пьяный человек, опираясь на одном руке, а другую руку походу повредил локтевые связки во времени драки. Он потёр кровь под разбитым носом пальцами. — Ну...Царь...Я ведь обещал Второму столпу, что без вас, друзья, не вернусь. — тот с лучезарным звёздочками на глазах и улыбкой, пафосно поднял кулак. — Зря убегайте от светлого будущего. Первый столп, Аматэрасу, будучи создавшая группировку, не собиралась продвинуться дальше, не строила планы на будущее, и она не задумалась что будет потом, после школы, через несколько лет. Бени, смирись конце-концов с переменами, мир и время не стоят на месте, всё меняется! Не цепляется за прошлое, которое тянет тебя вниз. — шатен делает шаг назад ради своего безопасности, зная что сейчас произойдет, а тот приближался, как зверь к жертве. — Пизди сколько можешь, повторяя одна та же хрень, которая миллион раз пиздит сучка с короной, хрен тебе, всё равно не вернёмся. — А что тут плохого, принять Хаумию, быть частью Рыцари пепла, жить в достатке, скажи Бени? — А что тут хорошого, получать грязные деньги, занимаясь преступной деятельностью, Рекка? Это ведь ничего к хорошему не ведёт, всё равно за злодеяния надо платить нечто ценным. — сразу начал Карим, глядя на свою руку, испачканную кровью. Из полутьмы вскоре побыл Джокер, курящий сигарету, и смотрел на Жнеца с усмешкой, а тот не был рад видеть его, этого скользкого типа.       Бенимару перед тем как попрощаться с Реккой дал ему очень хороший пюздюль — коленой в его живот и в добавок предупредил, что если не покинет банду, то есть не вернёт куртку, то в следующий встрече оставит ожог от джокерской сигареты на лбу в знак предателя. И будет это наказание повторять, если тот не вернёт куртку. — А что с Свяжка тоже будешь прожигать её лоб сигаретой? — еживший от боли, нанесённый на живот, Жнец спросил, нервно усмехнув. — А это уже не твое собачье дело, урод. — покидая предателя, произнес глава Аматэрасу, а за ним последовали Карим с Джокером. Он не будет поднимать руку на Лизу, а её оставит на Хибану, пусть она разберётся. Это женское дело сукэбан. Трое шли по безлюдной улице. — Карим, всё порядке? — спросил Бени у своего ровесника, глядя на его опухший лицо с кровью. — Нормально, я ведь не сдох. — Сдохнуть-то ты мог. Зачем тупо в одиночке решил разобраться с этим долбоёбом. Ты же прекрасно знаешь, что он сильнее тебя, несмотря на то что ты был командиром отряда. — А то и верно. — вмешался Джокер, — Ведь не зря ваша бывшая глава, первый столп, разделила на высших, у которых есть знаки на линзах, и низших рангов, у которых их нет. А вот Куроно исключение. Несмотря на то, что Дядя-шинигами равен по силе Царю, всё равно носил золотые линзы низших рангов. Как его не назовешь сумасшедшим? — Отличие от тебя, Джокер. — ответил Карим, — Твой ровесник, перестал быть гопником и не занимаемся всякое фигнёй как ты.