Death in the Afternoon

      — Такой расклад? — выражение, расцветшее на лице Учихи-старшего, можно было описать как счастливый оскал одержимого маньяка, — Просто великолепно, весь спектр моих эмоций нельзя описать словами.       Сильные руки прижали Саске к брату, его несдержанно укусили за шею и тут же мягко зализали укушенное место.       — Ты по адресу, — этот человек невыносим, для него нет тормозов, раз хватает наглости выдать следующее: — Я с удовольствием тебя трахну. Обращайся. А еще лучше, переезжай ко мне. Воплотим в жизнь эти ужасные эротические мечты — о сексе с родным братом.       — Ну прямо Рай, — проворчал Саске, нетерпеливо подталкиваемый Итачи в сторону дома, опешивая от такого смелого яростного напора, все еще находясь в смятении от своего признания, — Только предупреждаю сразу, мой вкус в постели весьма специфический. Не для простых обывателей.       — О таких вещах переживать тут стоит не мне, — горячее дыхание опалило ему ухо, — Секс с тобой — никогда не будет для меня табу. Все, что захочешь.       — А вот здесь стоит остановиться подробнее? Любишь жесткое БДСМ? — они словно пьяные шли до лифта.       — В корне неверно, — хмыкнул Итачи и обиженно проворчал, — как ты мог такое подумать обо мне. Я терпеть не могу экзекуцию в постели. Не получаю удовольствие от боли и ее причинения. Мои фетиши более узконаправленны, но при этом не менее специфичны.       — Например?       — В отношении тебя так сразу и не скажешь. Скорее я сосредоточен именно на эмоциональной части, это близко к кинку на стыд, но не совсем. Назовём это эмоциональной обнаженностью, как далеко ты запустишь меня в свое сокровенное. Как много покажешь?       — Да, Итачи, очень специфично, — фыркнул Саске, но поспешил добавить, чтобы не выглядеть трусом, — Мне совсем не страшно.       — Правда? Тогда позволишь ли ты мне срезать с себя одежду и сделать клизму? — зашептал старший Учиха, нетерпеливо открывая замок.       — И только? — почти пьяный от обсуждения с братом возможного сценария их близости, — Я ожидал чего-то более впечатляющего от тебя, аники.       — Я попытаюсь исправиться, дорогой отото.       Они вошли в квартиру, при любом другом раскладе Саске непременно все здесь осмотрел, но Итачи прижал его к стене и жадно поцеловал. Язык старшего брата агрессивно ворвался в рот, не оставляя младшему иного выхода, кроме как подчиниться ему и страстно отвечать. От осознания происходящего ноги у Саске подкашивались, на Итачи он практически висел, крепко держась за широкие плечи. От резкого прилива возбуждения в висках стучала кровь. Младшего Учиху ощутимо прихватили зубами за нижнюю губу и тут же нежно зализали.       Под недовольный вздох Итачи отстранился от брата, несколько мгновений разглядывая его покрасневшее лицо черными глазами, в которых плескалась темная похоть, перемешиваясь с нездоровой одержимостью. Саске задрожал от этого взгляда и замер, словно беглый преступник, которого вот-вот поймали бы под лучом прожектора.       — Ну что, отото, наглядная экскурсия по моим кинкам начинается, — старший, не переставая смотреть брату в лицо, натянул шорты Саске на бедре, заставляя ткань в паху плотно прилечь к телу и продемонстрировать явную эрекцию. Щеки младшего Учихи запылали, он смущенно опустил голову, но сам украдкой посмотрел на вздыбившуюся ширинку Итачи. Прямое доказательство порочных чувств, что они испытывали к друг другу. Робкая рука легла на крепкое бедро, затянутое в брюки, но дальше двигаться не посмела.       — Не бойся, Саске, — мягко произнес Учиха-старший, прекрасно понимая и разделяя эмоции отото в эту минуту, — для меня это тоже весьма волнительно. Младший невнятно помотал головой и уткнулся носом брату в грудь, вдыхая запах его одежды и парфюма. Подразнивая, Итачи проник пальцами за пояс его штанов и оттянул, при этом проводя ногтем по нежной коже живота. Вверх по позвоночнику пронеслись приятные мурашки.       — Ты очень дорожишь этой одеждой?       — Не-ет, — слегка запнувшись, ответил Саске.       — Сейчас вернусь, — старший Учиха скинул обувь и скрылся за одной из дверей. В это время младший неловко снимал кроссовки. Вернулся Итачи с внушительными кухонными ножницами. Ярко горел свет, уже не давая Саске спрятать от брата свою заинтересованность и возбуждение от его задумки.       Их губы мягко встретились, старший обнял младшего за талию, притягивая ближе. Быстрыми, но чувственными поцелуями Итачи двинулся по телу Саске вниз, ведя мокрую дорожку языком, заставляя кадык нервно дернуться. Очертив ртом линию ключиц, старший Учиха перешел на бледное плечо. Лямка майки была отведена в сторону. Прохладный металл коснулся кожи, ножницы тихо щелкнули, разрезая ткань.       — Вот так, избавляю мой прекрасный подарок от обертки, — зашептал ласковый бред Итачи, растирая оголенное плечо сильными пальцами. Это было так не похоже на то обыденное раздевание, что Саске видел в порно. Даже попроси аники станцевать его стриптиз, это не возымело бы подобного эффекта. Более подходящее слово — ритуал. Старший Учиха разрезал ножницами последнюю преграду между ними, наслаждаясь каждым сантиметром обнажающегося желанного тела. Одновременно это морально подготавливало младшего к тому моменту, когда он окажется перед братом голым. А Итачи вовсю упивался медленным раздеванием своего неопытного отото, невероятно чутко и стыдливо отзывавшегося на любую его манипуляцию с собой.       Пальцы грубовато теребили сосок, старший Учиха внимательно следил за кусающим губы Саске. Вот Итачи наклонился и втянул в рот раздразнённую горошину, ласково посасывая. Младший явно оказался не готов к тому, что его грудь может быть такой чувствительной. Майку тем временем безжалостно срезали, теперь две нежные розовые бусинки подверглись экзекуции. Итачи оттягивал их, теребил и немного закручивал, но как только Саске становилось неприятно, он жадно присасывался к его соскам, даря особенно яркие ощущения.       Ладони старшего плавно сползли на живот младшего. Саске прижался спиной к груди сзади стоявшего брата, положив руки на его запястья, направляя их как ему хочется. Итачи одобрительно хмыкнул в ухо, когда его ладони оказались внизу живота отото.       — Тебя заводит наше маленькое представление? — поинтересовался старший Учиха, массируя брату пах, — Что ты сейчас чувствуешь?       — Очень, заводит, как ты мог заметить, — ответил Саске, ощущая, как участилось дыхание. Он прижался задом к старшему и невинно заявил, — Чувствую твой твёрдый член.       — Неужели только это, отото? — язык влажно прошелся по ушной раковине, мягкое массирование эрекции через одежду переросло в откровенное лапание.       — Какой ты все-таки любитель поболтать. Срежь с меня уже эти чертовы шорты! — недовольно проворчал Саске, но правильно понял молчаливый посыл аники, что пока он не ответит, его так и продолжат дразнить, — У меня уже кожа горит от твоего похотливого взгляда, а еще удивительно, что шорты не мокрые, если тебе интересно. А теперь верни свой болтливый рот на мою грудь, так хоть толку больше.       Последнее прозвучало почти как мольба.       — Кожа горит… — промурлыкал Итачи, повторяя слова младшего и откровенно потираясь о него тазом. Старший Учиха вновь взял с комода ранее отложенные ножницы, — Я обязательно верну свой рот, куда ты только захочешь, но позже. Только что придумал себе памятный сувенир с этой ночи.       Он опустился перед Саске на колени прямо в коридоре. Лезвия ножниц неторопливо начали свое движение по штанине наверх, прямо к паху. Младший вздрогнул от резкого звука разрываемой ткани. Это Итачи все-таки не выдержал и оторвал кусок от его одежды, превратив в негодную для ношения тряпку. Скорая расправа над второй штаниной не заставила себя долго ждать. Подобно одержимому безумцу старший принялся выцеловывать нежную кожу с внутренней стороны бедра, заставив Саске раздвинуть ноги пошире, постепенно поднимаясь от коленки до черных трусов, на которых уже явно обозначилось мокрое пятно.       — Что это у тебя такое занятное, отото? — проговорил младшему в пах Итачи, потираясь носом о твердый ствол, явственно втягивая ноздрями воздух.       — Перестань меня обнюхивать! — младшему Учихе пришлось опереться одной рукой об стену, а другой осторожно зарыться в длинные шелковистые волосы аники, чтобы деликатно отстранить от себя его голову. Еще немного и Саске сравниться по цвету с вареным раком, это было слишком даже для него.       — Нет-нет, ты меня не остановишь, — старший Учиха, не обращая на хватку в своих волосах внимания, неприятно оттягивающих ему кожу на затылке, уткнулся лицом брату между ног, не переставая обтираться об него, словно большой довольный кот. Сквозь тонкую ткань Саске ощутил на головке мокрый рот и настойчивый язык. Его как молнией прошибло.       — Итачи! — впервые за эту ночь с губ младшего Учихи сорвался громкий стон. Он перестал препятствовать аники и лишь стянул с него резинку для волос, наконец-то давая себе волю поиграть с его волосами, которые ему безумно нравились. Пальцы Итачи легли на потяжелевшие яички, умело стимулируя. Саске четко осознавал что в шаге от оргазма. Вид любимого брата, стоящего перед ним на коленях, теплый рот ублажающий его и настырные пальцы посылали прямые импульсы прямо в яйца. Старший принялся надрачивать, сосредоточившись на головке. Ловкие пальцы проскользнули под белье и стянули в одну полоску, обнажая ягодицы. Саске застонал и сильно нажал на затылок брата, ощущая, как тот потянул трусы наверх, стимулируя еще больше.       Его ноги в момент ослабли, еще немного и совсем подогнутся. Для устойчивости младший Учиха схватился за комод. Внизу живота раскручивался огненный вихрь. Пальцы судорожно вцепились в дерево, по телу прошла волна дрожи. Беспомощно всхлипнув, Саске начал кончать прямо в трусы, с большим трудом удерживаясь на ногах. Итачи принялся поглаживать кончиками пальцев анус младшего, добавляя ощущений. Когда все закончилось, старший Учиха поднялся с колен и поднял дрожащего отото на руки. Путь их лежал в ванную.       Оперативно стянув с Саске испачканное белье, Учиха-старший отложил его в укромное место. На память. А брата Итачи поставил в ванную с намерением начать мыльные процедуры. Струи теплой воды расслабляли тело, стекая по обнаженной коже вниз. Взгляд Саске сфокусировался на старшем брате, сосредоточенно втиравшем в его грудь гель. На короткий промежуток после оргазма младший Учиха выпал из реальности.       — Ты так и собираешься быть одетым? — выразил свое недовольство младший, мстительно кладя мокрую ладонь на эрекцию в брюках брата и оставляя влажный след на ткани.       — Не переживай об этом, — довольный реакцией хмыкнул Итачи, не отдергивая рук отото и позволяя трогать себя как тот захочет, — Сейчас мне нужно помыть моего испачкавшегося малыша Саске.       Без перехода старший Учиха скользнул вниз по подтянутому животу, нежно потеребил коротко подстриженные волосы на лобке и взял в руку мягкий чувствительный член. Итачи жадно вглядывался в отчаянно розовеющее лицо брата, поглаживал кончиками пальцев его достоинство. Тот неловко переминался с ноги на ногу от такого пристального внимания, но не делал попыток отстраниться от непривычной открытости, а наоборот подставлялся под умелые руки охотнее. Однако смелости расстегнуть ширинку аники Саске все никак не мог набраться, вцепившись в рубашку на его плече, словно хотел дернуть на себя и перетащить брата к себе под душ.       — Повернись спиной, — Итачи произнес это мягко, но Саске безошибочно распознал властное повеление. Он напрягся, прекрасно понимая, что именно откроется глазам аники. Он проверял насколько далеко может зайти в своих фантазиях. Но в эту игру можно играть и вдвоем, не все же старшему брату сливки собирать. Младший Учиха игриво повернулся вполоборота, показывая свою готовность подчиниться, если не одно маленькое «но». Саске мягко придвинул голову аники к себе и тихо сказал:       — Обязательно, только пожалуйста вытащи из брюк член, я не хочу чтобы тебе было больно, — после чего медленно выполнил то, что сказали. За спиной тихо вжикнула молния. Младший Учиха замер, вслушиваясь в происходящее сзади. Однако теперь аники видно решил помучить его ожиданием. Когда Саске не видел лица брата становилось легче, его внутренности не скручивались в тугой узел от волнения, но при этом ему все равно хотелось видеть любимое лицо и жадный темный взгляд, адресованный одному только Саске. На поясницу легка рука, заставив младшего Учиху выпрямить спину. Он ощущал, что его пристально разглядывают, никуда не спеша.       — Как тебе вид? — Итачи ухмыльнулся, отото не выдержал и постарался заполнить напряжённое ожидание между ними речью. Стоило только ему отвернуться от старшего брата тут же становился смелым.       — Я пока не могу сказать тебе точно, всей картины не видел, — увильнул от ответа старший Учиха и неожиданно для младшего раздвинул две его аппетитные половинки в стороны, так чтобы показалась сжатая в точку дырочка, — Очень красиво, отото. Саске вильнул бедрами, удивлённо выдохнув, но Итачи продолжал держать как ему хотелось. Пальцы настойчиво потерли анус, заставив сжаться.       — Подержишь так? — старшему Учихе приходилось контролировать свой голос, чтобы не дрожал. Восхитительная задница, задница его младшего брата, о которой он грезил годами, мечтая ласкать и врываться в нее, маячила перед ним, лишая способности мыслить как человек разумный. Оставалось животное желание вжаться лицом между округлых ягодиц и дарить удовольствие пока язык не отпадет, а Саске не охрипнет от молящих стонов. Итачи был настолько одержим, что поставил бы пятой точке брата алтарь и молился на нее. Пальцы сильно сжали податливую плоть, его член готов взорваться от возбуждения, но необходимо довести игру до конца, — Это срамное местечко надо помыть.       — Итачи, мы не в детском саду! — взвыл младший Учиха, начиная откровенно дрожать от подобного бесстыдства, — И мне давно уже не пять лет!       — Но разве ты не хочешь чтобы аники помыл тебя? Не хочешь быть чистым? — ласково заворковал старший, бескомпромиссно кладя ладони брата на его ягодицы. Плечи Саске напряглись, но тонкие пальцы развели плоть, выставляя анус на показ. Отото стыдливо молчал.       — Вот молодец, — похвалил Итачи, отходя подальше и любуясь видом, — Такой красивый, послушный маленький братик.       Он не соврал. Обнаженное стройное тело казалось молочно-белым на фоне темного кафеля. Беззащитный, стыдливо дрожащий и доверчиво открытый только для Итачи. Старший Учиха то деликатно касаясь чувствительного места, то с нажимом массируя сжатое колечко мышц, доводил Саске до крайней степени закипания. Он снова начал возбуждаться, реагируя на ласки аники. Сам же Итачи боролся с желанием перегнуться через бортик ванной и зарыться лицом между ягодиц младшего и познакомить того поближе с риммингом. До анального секса было еще очень далеко. Старший Учиха мечтательно прикрыл глаза, представляя весь сладкий процесс приучения податливого тела отото к себе.       Наконец младшего Учиху вытащили из-под душа и обтерли мягким большим полотенцем. Взгляд Саске тут же упал на торчащий из штанов аники член. Крепкий ровный ствол с переплетением вен и темно-розовой крупной головкой, влажно поблескивающей под светом лампы, завораживал парня. В своих фантазиях он представлял, что у Итачи огромный пенис, заполняющий его до отказа, буквально распирающий анус. Но реальность оказалась прагматичнее, размер возбужденной плоти брата немного превосходил его собственный. Однако это нисколько не разочаровало младшего Учиху и только подтвердило его мысли о том, что аники из его снов не сравниться с настоящим.       Но и с реальным Итачи существовала одна проблема, в которой Саске успел убедиться за время мимолетной близости. Младший Учиха уступил ведущую роль аники и позволил воплотить тому в жизнь свои кинки. И ему действительно приносило наслаждение, что делал и как вел себя брат. Он доставлял Саске удовольствие так, как считал нужным, исходя из собственных желаний, выступая с точки зрения властного старшего брата, заботившегося о младшем. Несомненно — эта черта в аники, которая и нравилась младшему Учихе, и которая одновременно раздражала. На самом деле в его голове их отношения так и выглядели, Саске подсознательно желал гиперопеки и заботы Итачи, которая не обсуждалась и была как нечто само собой разумеющееся, не зависящее от желаний младшего Учихи, как некая компенсация тех лет, что они были порознь, как залог того, что аники не покинет его снова, если младший будет послушным.       Однако существовала и другая концепция их взаимодействия, в которой они были равными несмотря на социальный статус и разницу в возрасте. В которой не только Итачи заботился о Саске, но и наоборот. Мечты младшего не ограничивались лишь на том, чтобы ведущая роль принадлежала старшему Учихе, а уходили дальше, создавая реальность, в которой аники давал ему власть над собой, потому что любил и получал от этого такое же удовольствие, когда все кардинально меняется. Это пришло не так давно, фантазия об Итачи, который доверял настолько чтобы показать свою уязвимость Саске и при этом старший Учиха никогда не был для брата слабым.       Но существовал ли вообще такой Итачи? Младший Учиха испытывал сомнения, прекрасно зная характер брата. Его личность совершенно особенная, отличающаяся от большинства людей. На многие вещи аники смотрел совсем по-иному, нежели Саске. Он и представить не мог границ дозволенного в отношениях. Понятным казалось только то, что единственным ограничителем в исполнении своих потребностей с Саске было то, что он тоже получает удовольствие от игр. Но вот где те рамки, за которые сам Итачи младшего не пропустил бы?       Даже сейчас, когда младший Учиха голый и эмоционально открытый, старший одет и сдержан. Он делал приятное Саске, но тот все равно чувствовал отстраненность, в которой прибывал Итачи, чтобы вести свою игру до конца. И если младший Учиха не попытается перевернуть чашу весов в свою сторону сейчас, пока они вдвоем не очень-то понимали как может выглядеть их общее будущее и находились в прострации, то потом будет поздно. Ход событий должен принять то направление, которое Итачи счел нужным, потому что он старше и ему лучше известно, что Саске надо. Он его защитит и позаботится обо всем. Типичная ролевая модель в их прошлых отношениях, другой аники и представить не мог. Потом выйти с ним на этот диалог не получится.       Но на напор Итачи ответил бы тем же, только в несколько раз сильнее. Да и в случае Саске это не лучший выбор. Он не может разрушить идеальный и непоколебимый образ старшего брата, нерушимо выстроенный в голове аники. Значит нужно действовать в его границах. Младший Учиха должен попытаться быть убедительным и… мягким?       Выпутавшись из полотенца, Саске заглянул в лицо аники и осторожно перехватил его изящные запястья, опуская их на свой торс. Итачи замер, анализируя происходящее, понимая, что атмосфера между ними изменилась. Младший заключил его в объятья и, коротко поцеловав в подбородок, спросил:       — Хочу раздеть тебя сейчас и сам, можно? — истекающий член Итачи вжался в мягкий теплый живот Саске, — Ты свой подарок уже раскрыл, а я нет — это нечестно. Аники молчал несколько мгновений, пристально разглядывая своими невозможными ониксовыми глазами застенчивое, но улыбающееся лицо младшего Учихи, терпеливо ожидающего ответа и не переходящего к активным действиям без разрешения. Саске положил руку поверх ладони брата, все еще лежащей на его торсе, едва уловимо поглаживая.       — Разве ты не хочешь чтобы я продолжил делать тебе приятное? — ласковым голосом поинтересовался старший Учиха, в котором проскользнули непонятные для младшего нотки.       — Конечно хочу, — обезоруживающе улыбаясь, признал Саске, но собрав все свое мужество в кулак поделился с братом, — Но я хочу не только получать удовольствие, но и доставлять его тебе. Хочу снять с тебя эти ненужные тряпки и трогать-трогать-трогать каждый участок обнажившейся кожи, так же скрупулёзно и долго как и ты моей.       Отстранившись, младший Учиха опустил голову вниз, прямо разглядывая выдающуюся эрекцию брата, а потом провел пальцами по затянутому в брюки мускулистому бедру, мышцы которого напряглись под его прикосновениями. Саске, поражаясь собственной отваге, поднял взгляд обратно к Итачи, который прекрасно видел как младший продолжительное время рассматривал его член. Черная бровь аники насмешливо изогнулась.       — Ну как? — та же формулировка, что недавно использовал сам Саске.       — Очень красивый, у меня началось обильное слюновыделение, — вырвалось у младшего Учихи прежде, чем он успел осмыслить сказанное. Он прикрыл веки, видя триумф в глазах аники, который прекрасно понимал с каким трудом младшему давались эти слова, да еще произнесенные ему в лицо. Но отступать было поздно, да и некуда, красный как переспелый помидор, Саске закончил фразу, — настолько сильно я хочу тебе отсосать.       Для наглядности младший опустился перед братом на колени, приблизив свое лицо к чужому паху настолько, что его легкое дыхание опалило чувствительную тонкую кожицу. Но старший Учиха так и не ощутил горячего влажного рта, сомкнувшегося вокруг головки. А Саске задрал лицо наверх и продолжил вещать из этой невероятно пошлой провоцирующей позы:       — Но как и все Учихи, дорогой аники, я эгоист и мне всегда мало того, что получаю. Мало твоего рта и пальцев, я хочу все, что ты можешь мне дать. Хочу любить своего брата всего от головы до пяток, — последние слова младший Учиха произнес медленно с какой-то завораживающей хрипотцой, которая бывало редко, но проскальзывала у самого Итачи. Обычно в те моменты, когда он кончал с мыслями об отото. Но удивило старшего Учиху не это, а выражение во взгляде Саске. Этот темный всепоглощающий голод, который казалось просачивался сквозь зрачки, гипнотизируя, засасывая в болотную гиблую топь греховного порока.       На нижнюю губу младшего Учихи надавили большим пальцем, он тут же обхватил его ртом, посасывая, обводя шершавую подушечку языком. Итачи неторопливо обдумывал тот факт, что отото разделял с ним эти грязные сексуальные фантазии, эту тягу к моральному погружению на самое дно, на дно где они останутся только вдвоём. Болезненная любовь, слившаяся с безумной одержимостью. Старший Учиха с предвкушением провел языком по пересохшим губам и проронил, решившись на самый немыслимый для него эксперимент, передавая власть другому:       — Можно, Саске.       Рвано выдохнув, младший Учиха решительно начал расстёгивать пуговицы на рубашке брата. Движения его были уверенными и спокойными, никакой спешки, он делал ровно то, что хотел и о чем говорил. Саске уткнулся носом между скульптурно вылепленных ключиц аники, коротко лизнув. За спиной Итачи маячила тумба умывальника с широкой столешницей, приобняв за талию, Саске мягко оттеснил несопротивляющегося брата назад, поглаживая ладонью рельефную грудь. Ненужная ткань соскользнула на пол. Тонкие пальцы младшего Учихи с силой сжали широкие плечи, он прижался губами к темно-розовому соску, дурея от вседозволенности и открытости аники. К его плоти вновь прилила кровь, в яйцах звенело, так сильно хотелось Итачи. Такая же нежная бусинка оказалась зажата между двумя пальцами. Рот младшего беспорядочно блуждал по потрясающему торсу и животу старшего Учихи, как и обещал, он уделял внимание каждому открывшемуся клочку кожи.       В какой-то момент неожиданно для себя самого Итачи отпустил поначалу напрягавшую его ситуацию, оставаясь безучастным, но страстный напор, которого он не ожидал от Саске, смел все сомнения в правильности происходящего. Ласки, сыпавшиеся на старшего Учиху, были несколько грубоватыми, отото набросился на него словно дикий зверь. Он посасывал и покусывал, жадно сжимал руками талию старшего. У Итачи редко были неопытные любовники, но некоторая неловкость и отсутствие опыта Саске перекрывал рвением и желанием доставить удовольствие. На действия младшего старший отзывался остро и крайне охотно. Он сам откинулся назад, опираясь о столешницу, расставив ноги шире, чем незамедлительно воспользовался отото вклиниваясь меж его бедер. Пальцы Итачи жестко сжали волосы на затылке Саске, оставляющего ему болезненный засос, с силой вжимая в собственную шею.       Бедра младшего пришли в движение, бесстыдно потираясь о таз старшего Учихи. Саске точно потерял над собой контроль, буквально впечатывая аники собой в мебель. Долгой внутренней борьбы у Итачи не было, он был не из тех людей, кто любил выискивать для себя проблемы на пустом месте. Признав, что упивается тем, что трепетный, как ему казалось в розовых мечтах, отото грубо прижал его к тумбе, жадно лапал и ласкал как оголодавший зверь, старший полностью погрузился в свои ощущения. Голосом давая понять, что ему нравится происходящее, Итачи поспешил поспособствовать Саске, который остервенело сдирал с него штаны вместе с боксерами.       Без всякого предупреждения отото рухнул перед ним на колени и вобрал шелковистую головку в рот. Старший вздрогнул, выпуская порцию смазки младшему на язык. Мир Итачи сузился до восхитительного рта на его эрекции. Саске старательно сосал, следя за зубами, рукой надрачивая ствол у основания. Старший Учиха нежно погладил отото по втянутым щекам, к собственному удивлению не испытывая желания надавить брату на затылок и вогнать член глубоко ему в глотку, заставив давиться и плакать, как обычно это бывало у него со шлюхами. Нет. Оральная близость с отото вызывала в нем совершенно иные чувства. Преобладающей, конечно же, была любовь.       Саске ненадолго выпустил эрекцию брата изо рта с пошлым чмоканьем, принявшись вылизывать по всей длине, с нажимом проводя языком по венкам. Ловкие пальцы сомкнулись на увесистой мошонке старшего Учихи. С энтузиазмом первооткрывателя отото принялся посасывать то одно яичко, то другое, быстро надрачивая брату. Однако его губы закономерно возвращались на блестящую от слюны и предэкулянта головку, подводя Итачи все ближе к краю. Перед глазами старшего Учихи заплясали темные круги, он и так был перевозбужден продолжительное время, лаская Саске. Оргазм накрыл его яркой огненной волной, посылая разряд прямо в яйца, заставляя мышцы скручиваться в спазмах. Итачи намертво вцепился пальцами в край столешницы, изливаясь тугой струей отото в глотку.       Млея от несдержанных стонов аники, младший Учиха и не думал выпускать изо рта напряженную плоть, боясь упустить хоть одну каплю терпкого семени, жадно глотая все, что давал ему Итачи. Саске не отрываясь наблюдал за искаженным от наслаждения лицом старшего брата, ловя малейшее изменение в его мимике. После младший Учиха, поддерживая не желавшего твердо стоять на ногах Итачи, осторожно помог сесть ему на коврик в ванной, прислонив разгорячённой спиной к прохладной поверхности тумбы. Сам Саске обнял аники, положившего ему голову на плечо. Подобный сценарий явно оказался откровением даже для толстокожего Итачи и требовал больших эмоциональных трудозатрат. Они просидели так какое-то время. На этот раз Саске не пытался наполнить тишину между ними. Это было не нужно. Близость обнаженного теплого тела только что кончившего Итачи кружила голову, но младший не спешил пристать к нему снова, давая пребывать в приятной неге несмотря на собственное не спавшее возбуждение.       — Это было не слишком? — после произошедшего смущенно спросил отото, стоило старшему Учихе пошевелиться. Очаровательно.       — Звучит как-то слишком невинно для того, кто ублажал ртом своего старшего брата, — в привычной насмешливой манере ответил Итачи, окольцевав пальцами твердое достоинство младшего, вызвав жалобный всхлип. Пребывая в серьезных думах, мужчина начал переваривать новые сексуальные фантазии с собой и отото в совершенно новом амплуа. Прижавшись губами к виску любовника, он добавил: — Спасибо, Саске, это было очень горячо.       Младший Учиха только фыркнул в ответ, но внутри него уже разливалось приятное тепло, словно под ребрами поселилось маленькое солнышко. Он запустил пальцы в гладкие длинные волосы аники, приятно перебирая. Однако идиллия бессовестно была разрушена Итачи, не собиравшего отступать от своих планов на эту ночь.       — Как ты смотришь на то, чтобы я наполнил твой животик водичкой?       — Итачи! — не удержался от разгневанного восклицания Саске, отпихивая от себя аники и поднимаясь на ноги.       — Ну что такое, — успокаивающе проворковал старший Учиха, восхищаясь этим переключением брата между девственником-недотрогой и роковым соблазнителем. Стыд отото для Итачи был как нектар для бабочки, заставляющий постоянно искать его и провоцировать младшего. Воспользовавшись тем, что сидел на полу, старший Учиха поймал воинственно покачивающийся от нервных телодвижений член обескураженного Саске и быстро лизнул, привлекая внимание, — Так что насчет клизмы, отото? Я как образцовый старший брат пытаюсь соответствовать твоим ожиданиям в постели. Сам же хотел чего-то специфического.       — Как хочешь, — буркнул младший Учиха, отворачиваясь. Однако на слова аники его эрекция дернулась и потекла еще сильнее. Потакать грязным фантазиям Итачи очень заводило. Каждый раз брат сталкивал Саске с истинными желаниями и психологическим барьером, переступание через который раз за разом приносило много острых ощущений.       — Пойдем в спальню, — мурлыкнул старший Учиха, точно поняв, что младший капитулировал и снова сдался ему на милость. Итачи поднялся и повел отото в нужном направлении. Тот сразу же растянулся на широкой двуспальной кровати, подтянув к себе подушку и зарывшись в нее лицом, чтобы скрыть свое сильное смущение. Старший Учиха умилился про себя, велев Саске ждать пока он приготовит все необходимое.       — Откуда у тебя это? — с подозрением проворчал младший, наблюдая как аники расстилал недавно распакованную клеенку на кровати и наполнял спринцовку теплой водой с каким-то травяным раствором. Итачи усмехнулся уголком губ, быстро глянув на Саске.       — Эта процедура не лишена приятности, — поделился опытом старший Учиха.       — Ты ставил себе ее сам? — у младшего Учихи даже приоткрылся рот от изумления.       — Да, — спокойно подтвердил Итачи, делая вид, что не заметил дикого взгляда Саске. Для него действительно не было ничего грязного в том, каким именно образом самоудовлетворяться, если это доводило до оргазма. Подцепив отото за подбородок, Учиха поцеловал его и попросил: — Ложись на бок и подтяни колени к животу.       Саске повиновался, подрагивая от сладкого предвкушения. Бесцеремонные пальцы брата с нажимом помассировали сжатое колечко мышц, распределяя смазку. В висках младшего стучала кровь, он дернулся, когда кончик указательного пальца дразняще погрузился внутрь и тут же вышел. Итачи продолжал разминать напряжённый анус, пока тот не расслабился. Старший Учиха, заметив, что отото задышал чаще и скомкал в руке покрывало, сделал для себя интересное открытие.       — Ты так напрягаешь бедра, как будто хочешь глубже насадиться на мои пальцы, — наклонившись к Саске, зашептал ему на ухо Итачи, — Скажи мне честно, ты уже освоил анальную мастурбацию?       — Да, иногда вводил в себя палец, — спрятав лицо в изгибе локтя, признался с неохотой младший Учиха, помня о том, что аники был откровенен с ним до конца.       — Чудесно, — мурлыкнул одобрительно старший, — Так даже проще, ты знаешь в чем фишка. Потом покажешь мне как делал это.       —Итачи… — бессильно застонал Саске, с озабоченностью осознавая, что открыл очередной ящик Пандоры в сознании аники.       — Да-да, милый я здесь, — жаркий шепот снова обжег ухо, — Я начинаю, не напрягайся.       Наконечник спринцовки плавно проскользнул в дырочку. Рука Итачи переместилась на живот Саске, мягко обводя пупок. На приток теплой воды в кишечник, мышцы сфинктера сократились, плотно сжимая инородный предмет. Затылок начал неметь, младший Учиха был возбужден и такие необычные манипуляции с его анусом стали приносить неожиданную приятность. Несколько раз в жизни ему уже доводилось испытывать подобную процедуру, но тогда не было таких ощущений. Вода постепенно заполняла его живот, неприлично булькая внутри, принося с собой чувство наполненности. Саске застонал, переживая спазм и позывы бежать в уборную как можно скорее. Его распирало до невозможности.       — Аники, отпусти! — уже не выдержав, захныкал младший, поджимая пальцы на ногах. Все, что Итачи проделывал с ним до этого не шло ни в какое сравнение с клизмой. То, что брат сам наполнял его водой и внимательно ловил малейшее изменение в лице, вызывало желание поскорее убежать подальше от изучающего страстного взгляда, а после вырыть себе где-нибудь норку и просидеть в ней до конца жизни.       — Ну тише, ты молодец, так хорошо справляешься, — последовало незамедлительное одобрение старшего Учихи, который продолжил массировать вздувшийся живот отото. Он немного подвигал спринцовку, стимулируя чувствительные стеночки, — Осталось совсем немного.       Вскоре из Саске вытащили этот пыточный инструмент и он начал подниматься, однако сильная рука брата заставила остаться на месте.       — Нужно подождать пять минут, — безапелляционно заявил мучитель и бессовестно засунул язык младшему Учихе в ухо, послав приятные мурашки по шее, — Сожмись крепче, а я тебя пока поласкаю.       — Что значит — поласкаю?! — впервые за ночь в ужасе возопил Саске, широко распахнутыми глазами таращась на брата, степень извращенности которого он все-таки недооценил.       Вместо ответа Итачи пристроился позади лежащего на боку отото и отодвинув его ногу, обхватил твердую словно железо плоть скользкой от смазки ладонью и принялся беспардонно надрачивать с нажимом потирая большим пальцем головку. Младший Учиха закаменел, боясь шевельнуться, чтобы не произошло нечто неприятное. Его начала бить крупная дрожь от хлынувших через край эмоций. Взор заволокла мутная пелена, соленая влага покатилась по его щекам. Заметив, что Саске плакал, Итачи нахмурился и принялся массировать низ живота, не отпуская при этом члена отото. Однако, поняв, что слезы младшего спровоцированы эмоциональным перенапряжением, он восхищенно вздохнул. Рыдающий возбужденный в его руках младший братишка как ничто другое пробуждало сексуальный голод.       Выход этих эмоций — именно то, что так часто представлял себе старший Учиха. Плачущий от переизбытка чувств отото, захлебывающийся от собственного бесстыдства и возбуждения, находящийся в полном подчинении у Итачи. Особенно сильно младший смущался от бульканья в его животе. Но старший нисколько не боялся конфуза со стороны Саске, сам же подготовился, застелив кровать. Подтирать брату задницу он начал еще в его далеком детстве, сейчас по мнению Итачи мало что изменилось. Помучив отото все оставшиеся пять минут, старший Учиха все-таки решил сжалиться над ним, смотря в беззвучно умоляющие влажные черные глаза, и не стал доводить брата до пика с водой в заднице. Для первого раза с клизмой более чем достаточно.       Проводить себя до двери ванной Саске не позволил и как можно скорее скрылся за дверью, резко и нервно защелкнув задвижку. Итачи хихикнул про себя, отото как будто боялся, что он побежит за ним следом. Убирая все лишнее с кровати, старший Учиха уже вовсю представлял себя как будет брать младшего в дырочку, наполненную водой, и как тот сделал бы для себя открытие, что так вообще можно.       Через продолжительное время младший Учиха вернулся в спальню, его кожа была слегка влажной после повторного душа. Ему открылась прекрасная картина: полностью обнаженный Итачи, растянувшийся на темносинем покрывале, лениво ласкающий себя. При звуке шагов аники приоткрыл подернутые страстной пеленой глаза и, не отрываясь от своего увлекательного занятия, пальцем поманил Саске к себе. Выпрямив спину и расправив плечи, младший приблизился к кровати, старательно делая вид, что происходящее его не сильно волновало.       — На живот, — скомандовал старший Учиха, удивившись про себя покладистости отото. А у того просто не осталось сил вступать с братом в перепалку и провоцировать еще на что-то не очень тривиальное. Когда Саске распластался на постели, изображая изнемогающую морскую звезду, Итачи раздвинул его бедра пошире и удобно устроился между ними, с сожалением отмечая, что возбуждение брата упало. Он склонил голову над ложбинкой между ягодиц, обдавая кожу теплым дыханием. Длинные пряди упали на бедра младшего Учихи, вызывая щекотку.       — Ты только посмотри на это, — с придыханием произнес Итачи, сильно сжимая упругую податливую задницу отото. Он скользнул рукой Саске под живот, на ощупь отыскивая его полувставшее достоинство. Самая любимая часть тела брата для старшего Учихи. Он не удержался и укусил младшего за зад, тут же зализывая красный след и оставляя собственнический засос. Саске героически молчал, позволяя старшему делать все, что тот хотел.       — Где же моя сладкая дырочка? — приторно проворковал Итачи, вжимаясь лицом в промежность отото. Его язык прочертил дорожку от самого копчика до поджавшихся яичек.       — Перестань сюсюкать! — уже не выдержав, рявкнул младший Учиха, поднимая пунцовое лицо со крещенных рук и укоризненно поворачивая голову к аники, — Меня сейчас стошнит.       — Моя прекрасная тугая дырочка, — в ответ мстительно проурчал старший Учиха и, раздвинув белоснежные половинки в стороны, лизнул темное колечко ануса, с нажимом обводя его по кругу языком. Саске громко простонал что-то неразборчивое в адрес брата, когда тот занялся им всерьез, накрыв дырку ртом и старательно лаская шелковистые стенки изнутри. Неторопливые движения губ и языка Итачи в его заднице гармонировали с размеренными движениями кулака аники на члене младшего Учиха так, что последний вскоре начал тихо всхлипывать, ловя воздух ртом.       А старший Учиха и не думал прерываться. Он ненадолго отпустил член Саске, ища валявшуюся рядом смазку. В отото медленно проскользнул тонкий палец, который тут же плотно обхватило бархатистое нутро. Кончиком языка Итачи принялся кружить по краю ануса. Внезапно младший Учиха содрогнулся всем телом — это старший Учиха нашел бугорок простаты в жадном чреве.       — Аники, аники, аники… — начал подвывать Саске, выгибаясь в спине и вжимаясь тазом в лицо брата. Палец старшего Учихи и его рот приносили такое наслаждение, что младший терял всякую связь с реальностью. Все что он мог, это позорно поскуливать и откровеннее подставляться под ласки любимого брата, словно неразумный зверь во время гона. Итачи вылизывал его очень долго, на постели под Саске осталось влажное пятно от обильно выделяемого им предсемени.       Больше удерживаться на краю пропасти младший Учиха не смог и с тонким высоким стоном начал кончать. В этот раз экстаз оказался подобен яркому фейерверку в темной ночи. Наслаждение пронзало Саске словно маленькие разряды тока, проходя по нервам прямо к члену. Лодыжку скрутило спазмом, он случайно задел Итачи. Перед глазами плавали темные круги. Голова стала ватной, как и все остальное тело. Полностью опустошенный Саске упрямо позвал сквозь подступившую усталость, заставляющую веки наливаться свинцом:       — Итачи.       — Я здесь, — раздалось над ним сонно. Щелкнул выключатель, комната погрузилась во тьму. Нежный поцелуй в щеку и талию младшего Учихи сжали сильные руки, — спи.       Как послушный маленький братик Саске вскоре отрубился, довольно прижавшись к старшему. Итачи уткнулся носом в черноволосый затылок, вдыхая едва слышный аромат знакомого мятного шампуня. Челюсть приятно тянуло, а запястья ощущались словно чужие от натруженности. Отото было совершенно необязательно знать, что старший Учиха достиг разрядки вместе с ним, усердно потираясь во время римминга эрекцией о покрывало. Итачи впервые кончил без рук от одного лишь трения о ткань, когда словно озабоченный кобель вжимался в матрас. Удивительно, что с другими Учихами творил Саске Учиха.       Выплывал из сна младший Учиха медленно, постепенно выхватывая детали окружающей его действительности. К спине прижималось теплое обнаженное тело. Судя потому, что легший поздно Саске не чувствовал усталости, время близилось к полудню. Он неохотно разлепил веки, прислушиваясь в едва слышное размеренное дыхание соседа по кровати, чья рука приятной тяжестью лежала на боку. Подсохшая на животе сперма неприятно стянула кожу. Почему он не пошел в душ? Всегда после энергичной ночи в клубе изрядно выпивший Саске наутро соображал туго, воспоминания возвращались постепенно.       Рука. Вдруг такая мысль лениво вплыла в сознание. Младший Учиха скосил глаза вниз и во всех подробностях рассмотрел длинные пальцы с черными ногтями и приметное колечко, хорошо ему знакомое. Итачи.       Младший Учиха задержал дыхание, мгновенно просыпаясь и мысленно считая до десяти. Ритм дыхания за спиной нарушился. По спине парня поползли мурашки. Еще не до конца веря образам прошедшей ночи в своей голове, Саске с опаской приподнялся на локтях и оглянулся назад, встречаясь с совсем не сонным взглядом черных глаз. От смеси ужаса и удивления у младшего Учихи вытянулось лицо. Он заторможенно отвернулся от брата и лег обратно. Если бы рядом была пачка сигарет и зажигалка он бы закурил в постели, как герой из дешёвой мелодрамы после бурной ночи.       — Если ты скажешь мне, что ничего не помнишь, я отшлепаю тебя, отото, — угрожающе прорычали сзади, властно разворачивая Саске к себе лицом. Тот лишь яростно замотал головой и, запинаясь, выдал:       — Вместе… мы… вместе?       — Да, Саске, теперь мы вместе, — с серьезным лицом подтвердил Итачи, однако прозвучало это почему-то как угроза. Старший Учиха успокаивающе обнял потерянного и оттого уязвимого брата, а потом втянул в неторопливый изучающий поцелуй, подкрепляя слова делом как обычно.       — Итачи… я… — пытаясь передать свои романтические чувства, начал робко Саске, однако был перебит.       — Можешь не продолжать, — спокойно кивнул старший Учиха и разбил на осколки волшебство этого утра, когда они впервые проснулись в одной постели, — В следующий раз трахну тебя в колготках.       — А я тебя сильнее! — рявкнул оскорбленный Саске, несильно стукая аники по плечу.       — Сильнее выебешь меня в колготках?       — Да, черт возьми! Прямо у этой стены поставлю и выебу!