Момент твоей слабости

Когда правый манипулятор отдаёт болью в повреждённых деталях и вместо того, чтобы взять датапад, просто роняет его, Рэтчет не сдерживает разочарованный стон. Ставить собственную починку ниже, чем поиск хоть какой-то информации о тёмном энергоне, было глупо. Чувствовать себя беспомощным было ощущением очень бесящим. Ощущение мёртвых корпусов и воздействие тёмного энергона всё ещё фантомно давили на датчики. Он помнил свой ужас, когда его лишили одного из средств обороны, а после он оказался погребённым под кучкой мёртвых оживших ботов. За короткую истерику внутри процессора, которая, как он думал, была предсмертной, ему сейчас в какой-то мере было стыдно. Хоть он и не сомневался в Оптимусе и в том, что его вытащат, тоже, но... — Старый друг? – совсем рядом слышится тихий голос, следом слышится шуршание закрытой с лёгким опозданием двери. Рэтчет настолько привык к Оптимусу в непосредственной близости, что его эм-поле перестало реагировать на него вовсе, и вторжения на личную территорию из-за мыслительных процессов не заметил. Он оборачивается, вопросительно приподнимая надбровную дугу. Правый манипулятор буквально чуть-чуть задел стол, но и этого хватило для того, чтобы ноющая боль пронзила его. Рэтчет поджимает губы. Попытка сохранить выражение фэйсплейта провалилась полностью. — Тебя стоит подлатать, – Прайм, конечно же, заметил это и подошёл ближе, не разрывая зрительного контакта. – И закрепить манипулятор в одном положении. — И на достаточно долгий промежуток времени потерять его чувствительность, – Рэтчет хмыкнул и отвернулся. Только спустя несколько секунд до него дошёл смысл сказанного. Теперь он действительно понял человеческое выражение "провалиться сквозь землю". Даже стоя спиной к Прайму, он на физическом уровне чувствовал, насколько широко тот улыбался. Почему он себя ведёт, как спарк?! И сказано это было таким капризным тоном, что самому захотелось сказать "подменили". Но, как и в этот раз, его мысленную истерику прервали. — Рэтчет, – голос Оптимуса звучит мягче и ближе. Рэтчет позорно упёрся в стол и Оптимус совершенно легко прижался своим корпусом к его. Не настойчиво, но ощутимо. Ощутимо настолько, чтобы его эм-поле мягким куполом укрыло в спокойствии. — Момент твоей слабости никто кроме меня не видел, – Прайм мягко взял его здоровый манипулятор в свой, переплетая их механизированные пальцы. – И ты вёл себя храбро для бота, который довольно долгое время не выходил на поле боя. Так что, подобное более чем нормально. Рэтчет это повторял себе раз десять минимум – может и все тридцать – за последний час, но у Оптимуса вышло более убедительно. В который уже раз, кстати? Но задуматься и об этом ему не дали. Прайм мягко выдохнул отработанным воздухом на шейные магистрали, приласкал ладонь манипулятора лёгким поглаживанием. И Рэтчет позволил себе чуть обмякнуть, доверчиво прижаться к мощным грудным пластинам, притушив оптику, и проурчать что-то удовлетворительное мотором. Может же он позволить себе ещё какое-то время постоять так, прежде чем выйти "в люди" и быть вновь серьёзным, в конце то концов?