Полная луна

Свет софитов ослепляет. Тысячи зрителей кричат, в огромном зале эхом отдаются громогласные аплодисменты. Новое шоу заходит на ура, и люди каждую неделю приходят, чтобы на них посмотреть. Антон стоит в центре небольшой сцены и знает — чувствует — что все взгляды в зале направлены на него. Не то чтобы ему это не нравилось — он сам захотел участвовать в комедийном шоу и видеть себя на экране телевизора. Но его взгляд направлен лишь на человека, стоящего рядом с ним. Арсений талантлив, мастер на все руки и просто прекрасный человек — Антону до него как до луны. Им восхищаются все без исключения, даже Паша, у которого вообще есть своё шоу. Антону нравится смотреть на Арсения, когда он вновь и вновь доказывает им и всему миру, что может всё и вся. В такие моменты у Арсения горят глаза цвета летнего неба и полыхают алым щёки. Арсению уже за тридцать, но он выглядит лет на двадцать восемь — его энтузиазм, его любовь к жизни молодят его. Антону, как самому младшему, хочется брать с него пример. Он равняется на него, очень хочет вырасти таким же, как Арсений. Дима и Серёжа иногда странно переглядываются, так, что у Антона холодеют руки и мурашки бегут по коже — он не понимает, почему они так смотрят. Но какое это имеет значение вот сейчас, когда они стоят перед восхищённой толпой? — У нас таких, как ты, вообще сюда пускать не должны, — говорит ему Арсений, и Антон склоняет голову набок, думая, что же на это ответить, когда его мысли прерывает голос Паши: — Меняй! — У нас таких, как ты, знаешь, что на утро делают с ними? — выдаёт Арсений, но Паше опять не нравится: — Меняй! — он просто любит над ними издеваться. Иногда Антону кажется, что Паша только из-за этого создал своё шоу. — У нас таких, как ты, здесь два, — бодро, без запинки меняет Арсений — до него не сразу доходит, что он сказал. Брови Антона взлетают вверх, но Арсений остаётся невозмутим. Щёки его чуть розовеют, однако он не подаёт виду, что ему немного неловко. По правде говоря, неловко здесь в основном Антону. Он едва не ёжится под цепким взглядом голубых глаз и хочет в этот миг провалиться сквозь землю. Но он не может позволить себе такую слабость и поэтому лишь незаметно трёт большим пальцем правой руки запястье левой — всегда так делает, когда волнуется. — Ты мне, короче, надоел, — продолжает Арсений и хватает Антона за шею, чуть склоняя вниз — при его-то двух метрах он выше всех остальных. — Меняй, — говорит Паша, и Арсений быстро ориентируется: — Ты мне понравился сразу! Антон от неожиданности чуть отступает назад — ему кажется, что Дима на заднем плане хмыкает, мол, я так и знал. Но Арсений, входя в роль, начинает его лапать, и Антон вновь пытается отступить, не понимая, почему лицо горит, а внутри будто зажигается пожар раздражения. — А вот не меняйте, — нагло поднимает брови Паша и садится поудобнее, будто собирается смотреть свой любимый фильм. Антон мысленно проклинает ведущего, обещая ему все кары мира, но старается этого не показывать — всё-таки они на сцене. Антон хочет что-нибудь сказать, не всё же Арсению за двоих отдуваться — но понимает, что не может. Голос почему-то не слушается, и злость берёт, но Антон не понимает, на кого. Он то ли злится на Пашу, который специально постоянно ставит их в неловкие ситуации, то ли на Арсения, который ему подыгрывает, а может быть, и на себя самого, за то, что не может взять себя под контроль. — Давай я тебя подвезу, — выдыхает Арсений — щёки его вновь розовые, на лбу проступила испарина, глаза блестят. Антон вспоминает, что ему задали вопрос, и спешит выдать первое, что пришло ему в голову: — Никуда я с тобой не поеду! — выходит возмущённо и совсем чуточку зло — не сравнить с тем пламенем гнева, что горит внутри него сейчас. — Меняй! — возмущается Паша, и Антон, сжимая челюсти, резко разворачивается: — Поехали, ладно! — тянет он, но смотря уже не на Арсения, с которым они отыгрывали сценку, а на Пашу — хотя злится он на всех сразу. Антон не знает, что будет делать, если Паша заставит их продолжить этот театр абсурда, но, к счастью, ведущий жалеет их и заканчивает номер. Насладился нашими страданиями, зло думает Антон, но не позволяет себе сорваться. Арсений хлопает его по плечу и хвалит, мол, отлично справился. И Антон давит в себе злость, потому что не хочет показывать, что на самом деле справился он паршиво.

***

Злость удаётся скрывать до конца шоу, хотя Антон и нервничает всё оставшееся время. Он постоянно пытается сделать вид, что всё в порядке — но на самом деле не в порядке ничего. Дима хлопает его по плечу, когда Антон садится рядом с ним, и спрашивает о его состоянии — очевидно, волнуется. Антон кивает, он не может сказать, что всё совсем не хорошо. В большей степени потому, что он и сам не понимает, что с ним не так. Ему не хочется волновать друзей своими проблемами, в которых даже он сам не способен разобраться. Наконец вечер заканчивается, и они вчетвером уходят в гримёрку — Паша остаётся снаружи, как обычно. Антон падает на ближайшее к нему кресло и выдыхает — день выдался необычайно тяжёлым. Арсений проходит мимо него и чуть задерживается, наклоняясь и тихо спрашивая: — Всё в порядке? Ты сегодня странный… Антон качает головой, раздражённо поджимая губы. Он и сам не знает, почему, но Арсения не хочется сейчас видеть. И говорить с ним — тем более. Арсений бросает на него обеспокоенный взгляд, но уходит, поскольку Антон не собирается говорить с ним. Он присоединяется к Серёже, уже распустившему свою гульку и причёсывающему свои густые тёмные волосы. В оставшееся кресло, что находится между креслом Антона и Серёжи, вскоре приземляется улыбающийся Дима. Антон выдавливает из себя улыбку — вот кого он действительно рад видеть. — Ну и денёк! — говорит тот, отряхивая футболку от ниток. — Весело было, правда? Особенно когда… — Очень, — рассеянно отзывается Антон, крутя кольцо на безымянном пальце правой руки. Ему нравится серебро, но золото понравилось бы гораздо больше… — Чувак, да что с тобой сегодня? Ты с самого начала сам не свой, — выражение лица Димы сразу становится взволнованным. — Если что, ты всегда можешь мне сказать. — Да ничего не случилось, — бурчит Антон, понимая, что от Димы теперь уже никуда не деться. — Отвяжись. Говорить с Димой резко расхотелось. Антон вздыхает, откидываясь в кресле назад и смотря в потолок. Откуда-то слева слышится весёлый смех Арсения, и настроение Антона падает ещё ниже. — Это Арс? Он тебя обидел? — допытывается Дима. Антон лишь качает головой. Вообще-то обычно ему нравится быть самым младшим — остальные, особенно Арсений с Димой, относятся к нему как к младшему брату и заботятся о нём. Это мило, и Антону приятно, хоть он это и показывает не так уж и часто. Но иногда они начинают вести себя прямо как его родители, и вот это Антона раздражает неимоверно — вообще-то ему уже за двадцать, а не недавно исполнилось пятнадцать. — Да нет, меня просто бесит Паша, — в итоге сдаётся Антон, говоря наобум — не то чтобы он соврал, конечно. Просто сейчас в нём бурлит целый океан чувств, и злость на Пашу — лишь малая его часть. — А, это, — Дима понимающе кивает. — Если честно, вы с Арсом действительно выглядели смешно, особенно ты, когда он вас заставил так закончить сценку, — его губы растягиваются в ухмылке. — Мило. — И ты туда же, — сквозь зубы шипит Антон. — Как же надоело. Почему я всегда должен играть его девушку, жену, парня?! Раздражает! — Чувак, спокойнее, — Дима аж руки поднимает в защитном жесте, хотя ухмылка так и не сошла с его лица. — Не надо так злиться. Он тебе что, нравится, что ли, что ты так бесишься? — Не неси чушь! — возмущается Антон. — Я просто… Он замолкает, понимая, что сказать ему нечего. А что он должен ответить? Конечно, это бред. Арсений нравится ему? Очень смешная шутка. Антон просто восхищается им, считает его талантливым человеком и просто замечательным другом. Он просто очень красивый и… Вот Арсений снова тихо смеётся, и Антон невольно поворачивает голову в его сторону. У него приятный смех, а ещё завораживающие голубые глаза… А ещё его щёки так мило окрашиваются в розовый, когда он смущён или рад… И Антону так легко представить, как он бы залился краской, если бы… Нет! Что за бред?! Конечно, всё совершенно не так. Вот только Дима кивает сам себе и отъезжает на стуле в сторону, и хотя Антон уже открывает рот, чтобы сказать что-то, возмутиться, объяснить, даже не собирается его слушать. Ну и ладно, зло бубнит себе под нос Антон, натягивая на голову тёплую толстовку, ну и пошёл ты, Позов, можешь думать, что хочешь, что твоей душе угодно!.. Его трогают за плечо, и Антон вскидывается, потому что ему это уже надоело. — Дима, если ты ещё раз скажешь что-то про!.. — Антон поднимает глаза и запинается на полуслове, потому что это не Дима. Это Арсений стоит за спинкой его стула, а ещё в гримёрке, кроме них, никого нет. — Достал он тебя? — улыбается Арсений, и Антон проглатывает ругательства, едва не сорвавшиеся с его языка. Непохоже, чтобы он хотел поговорить о том же. Нужно успокоиться и не думать… не вспоминать… и убедить себя в том, что то, что сказал Дима… это же просто… Глупо. Не правда ли? — Вроде того, — пожимает плечами Антон. Арсений скользит взглядом по его лицу и почему-то улыбается ещё шире. — Подвезти тебя? — вдруг спрашивает он. — Там дождь на улице. — Никуда я с тобой не поеду! — вскидывается Антон. — Ещё чего… — его щёки вдруг краснеют, когда он понимает, что только что сказал и какой диалог они сейчас повторяют. — Меняй! — Арсений делает возмущённое лицо, и Антон неожиданно даже для себя смеётся. Просто Арсений так точно скопировал сейчас Пашу, а здесь, кроме них двоих, никого нет, а ещё вся злость куда-то улетучилась и в груди теперь распускается что-то тёплое и пушистое… — Поехали, ладно, — говорит он, копируя собственную интонацию, и Арсений тут же расплывается в улыбке, подавая ему руку. Разумеется, Дима и его идиотские теории могут идти лесом. Конечно, он неправ и ничего не понимает. Просто Антон сильно разозлился на Пашу, потому что день был неудачный и вообще луна сегодня полная, поэтому у него плохое настроение. Но когда он берётся за руку Арсения и они вместе идут к его машине, Антон готов признать, что он стал чуточку счастливее. И что возможно — возможно — Дима всё-таки был прав. Совсем чуть-чуть.