Mon âme

Streets — Doja Cat

Честно говоря, Уён никогда не интересовался французским. В его давних школьных грёзах и мыслей не допускалось о Франции, Париже, романтике, круассанах, или как там говорят. Целью являлось лишь перебраться за пределы своего родного городка, дабы осуществить давнюю мечту — поступить на искусствоведа. Мечта оказалась осуществлена, любимая профессия найдена. А причём тут Франция-то, собственно? Их знакомство с Саном оказалось абсолютной неожиданностью, когда алгоритмы Твиттера выкинули Уёну совершенно случайный пост абсолютно неизвестного доселе человека. Милый парень на селфи, надувший аккуратные губы, отправлял в мир послание на французском, с которым Уён был незнаком от слова «совсем». Однако, что-то в этой очаровательной, пропитанной теплом фотографии зацепило Уёна, к тому же, некий Чхве Сан был в его вкусе. Определённо в его вкусе. Переводчик не загружался, желая, видимо, являться чистым злом, поэтому, покопавшись в своих многочисленных стопках с книгами, Уён нашёл корейско-французский словарь и, подивившись своему везению и неудачливости одновременно, просидел над подписью к фотографии добрых десять минут. «Доброе утро! День начинается прекрасно. Желаю всем отличного настроения!» — сложил он спустя недолгое время пару строчек. А затем Уён вгляделся в глубокие тёмные глаза на фотографии ещё раз, и мысль, настойчиво вертящаяся в его голове, вырвалась наружу:        — Я напишу ему. И, что ж, если бы этот парень не ответил ему или с первых секунд забросил бы в чёрный список, Уёну можно было бы дать награду года в номинации «Не разбираюсь в людях». Слово за слово — корявые, нелепые, но как никогда искренние диалоги через переводчик и волна смеха, тут же прокатившаяся в переписке благодаря ним же, превратились в долгие месяцы переписок. Уён разузнал о том, что Сан был рождён и живёт в Париже всю свою жизнь, а в Корее не провёл ни минуты, и с английским у него отношений даже на «Вы» нет, поэтому, к сожалению, международный язык впервые оказался для Уёна не вариантом. А ещё, отношений в принципе у Сана тоже не было. И это, чёрт возьми, было лучшим, что он слышал в своей жизни. Первый визит Уёна в Париж к Сану нельзя было назвать иначе, нежели «цирк с конями». Общаться через переводчик вживую и таскать с собой телефоны абсолютно везде, даже во время завтрака и чистки зубов, впервые пробуя подобный вариант, было чертовски неудобно. Но, если честно… Уён опустил эти неприятные моменты. В его голове вертелось лишь то, как Сан замер, впервые увидев его в аэропорту. Они готовились к этой встрече спустя долгий год, но оба застыли, пялясь друг на друга вживую, словно малые дети. Пялясь, пока Сан не отмер первым, а затем бросился со всех ног и запрыгнул чуть было не опоздавшему поймать его Уёну на руки. И только тогда Уён, заметив в уголках чужих глаз слёзы, понял, насколько эта встреча важна для них двоих.        — Je me suis promis que je ne pleurerai certainement pas, — обескураженный радостью пробормотал Сан, что для Уёна, ожидаемо, прозвучало как невнятный таинственный бубнёж. Позже оказалось, это Сан так рассказал о том, что он со стопроцентной вероятностью обещал себе не плакать.

♡♡♡♡♡♡♡

Всё, что ощущал Уён до второй встречи с Саном — нетерпение. Нетерпение, желание, трепет в груди, приятно тянущее чувство в животе и даже какой-то страх. Однако, для него подобное уже не являлось удивительным, ведь вспоминая свои школьные симпатии спустя столько лет, он понял, что наконец по-настоящему влюбился. Влюбился… Как бы это описать? Он чувствовал, что хочет быть с ним, несмотря на огромное количество препятствий, стоящих между ними: расстояние, языковой барьер, время, в конце концов… Ведь когда Сан, имеющий свободный график, только-только приступал к работе, Уён уже видел десятый сон. Однако, это казалось мелочным и не таким уж и важным, когда он понимал, насколько сильно его тянет к этому человеку. Наблюдая лицо Сана только на фотографиях и довольствуясь лишь бесконечным потоком текста, Уён понимал, что его чувства и подавно не угасают. Сан был неземным. Действительно светлым, добрым, искренним человеком, которого хотелось видеть только рядом с собой. Он верил в людей и то, что вместе они могут изменить этот мир к лучшему. И эта невинность, покорившая Уёна, не давала ему выпутаться из своих цепких лап. Он хотел быть с Саном. Любить Сана. Он просто хотел его. На второй встрече он решился на это. Облокотившись на его левую руку, Сан почти улёгся на скамейку, сжимая в руках телефон, на экране которого светился переводчик. Уён поёжился, но, кажется, совсем не от холода, несмотря на то, что пробирающая до костей поздняя осень — разве что, без снега — во всю вступала в свои права. Им было абсолютно всё равно, в какое время выбираться на улицу: они могли бегать под дождём, громко хохоча и отпугивая прохожих; могли молча и неподвижно наблюдать за бледными закатами или луной, прижимаясь друг ко другу в поисках тепла. Прямо как в тот самый поздний вечер. Уён глубоко вздохнул. Луна красивая… Сегодня она по-особенному красивая, подталкивает его сделать тот самый шаг, разгораясь ярче, чем обычно. Возможно, это он уже сбрендил. Уён хмыкнул, прежде чем начать печатать в переводчике, тем самым привлекши внимание Сана. Кто знает — может быть, сейчас он последний раз лежит на нём вот так.

Ты знаешь про это признание в любви, ну, типа, связанное с луной?

Сан чуть приподнялся, одарив Уёна недоумевающим взглядом. Уён зябко повёл плечами, будто сбрасывая с них внезапно обрушившиеся на него дикий холод и нервозность. Типа «Луна сегодня такая красивая», да? Про это?

Ага

Ну, знаю

А знаешь, как на это можно отвечать?

Ну вообще, вроде как «такая красивая, что умереть можно» — это взаимно, а «очень красивая» — отказ. Правильно?

Правильно. А… Как бы ты ответил, если бы я тебе это сказал?

Рука Сана безвольно опустилась на колено, и он почти полностью обернулся на младшего. Уголок губ Уёна нервно дёрнулся, однако он продолжил печатать, не сбиваясь.

Так вот, сейчас я говорю тебе это. Луна сегодня такая красивая, не правда ли?

Сердце Уёна забилось в бешеном ритме, а голова, кажется, пошла кругом. Сан оглядел его с макушки до пят, нервно облизнув свои милые аккуратные губы, от которых не было возможности оторвать взгляд. Мечтающий около года поцеловать эти губы Уён впервые с точностью убедился в своих желаниях, но единственное незаконченное дело перед ним заставляло нервничать. Однако, этот момент внушал в него страх до тех самых пор, пока Сан с очертаниями слабой улыбки на лице вновь не вернулся ко своему планшету. Такая красивая, что умереть можно, Уён-и Его отпустило. Сердце ухнуло вниз и приземлилось с глухим стуком где-то внутри. Уён, сгорая от невинности момента, непроизвольно облизнул собственные губы, но Сан, кажется, мечтал сделать это в большей степени. И тогда он, отложив планшет, плавно подался вперёд, накрыв губы Уёна своими. Что ж, Уён хотел спросить разрешения, но ему нравилось и так. Чужие губы были тёплыми, влажными и нежными. Они ощущались прекрасно, а чужое тело, согревающее теплом как снаружи, так и изнутри, не обжигая, смотрелось на его коленях ещё лучше. Обняв его за шею и притянув ближе к себе, Сан положил свою ладонь на щеку Уёна и приоткрыл рот, позволив углубить поцелуй. Отстраниться Сана заставило лишь негромкое, но довольно возмущённое бормотание какой-то пожилой женщины, проходившей мимо (оказалось, она бубнила что-то по типу: «молодые люди, ну хотя бы дома, а не на набережной», Уён узнавал). Опьянённый радостью Уён хотел было возобновить поцелуй, но Сан упёрся руками в его грудь и спрятал заалевшие щёки где-то в изгибе чужой шеи. Засмеявшись, Уён нежно провёл ладонью по чужой спине, и то, что старший остался на его коленях, где, похоже, прекрасно себя чувствовал, удовлетворило его целиком и полностью.        — Je t'aime, — прошептал Сан. Одно из немногих, но довольно известных французских изречений заставило Уёна издать возглас радости. Он повторил то же самое, ориентируясь на слух, и на его лице расползлась широкая улыбка, стоило Сану тихонько рассмеяться. «Отношения на расстоянии — это безумно сложно. Немногие выдерживают. Как ты думаешь, у нас получится?», — печатал Сан, обливаясь слезами в аэропорту. Уён мягко и успокаивающе улыбнулся, хотя в груди щемило неимоверно. Довольно сложно было не заметить его подавленность, но младший всё же смог поцеловать возлюбленного в нос, а затем и в губы мимолётно. «Если ты веришь в нас, мы выдержим. Потому что я верю» С тех пор Уён сел за изучение французского языка. Сейчас, оглядываясь вокруг на одной из многочисленных улочек столицы Франции уже в пятый раз, Уён глубоко вдыхает, наслаждаясь лишь фактом того, что он наконец-то здесь. Но не время было забываться. Открыв глаза, Уён вновь натыкается на любопытный и любящий взгляд, полный нежности, оглядывающий его чуть сверху. Сан улыбается скромно, но Уён не верит ему — старший точно вынашивает какой-то неожиданный замысел. И правда: стоит ему расслабиться — Сан тут же прыгает на него с тихим писком, зависает на чужих руках и заливисто смеётся, жмуря глаза, защищаясь от ярких солнечных лучей. Он просит о чём-то, и его слова отдалённо напоминают: «похвастайся-ка мне своими новоприобретёнными знаниями французского».        — Bonjour, mon bébé, — старший вновь заливается тихим смехом, однако щеку Уёна ласкает со всей нежностью и тихо взвизгивает, когда его кружат на руках.        — Tu m'as follement manqué, — и, не дав возможности ответить, накрывает губы Уёна нежным и робким поцелуем, на который мужчина с трепетом отвечает.

♡♡♡♡♡♡♡

Уён уверен в том, что за тяжело дышащего Сана, сидящего на нём в одной промокшей насквозь от пота чужой полурасстёгнутой рубашке, он душу Дьяволу продаст без сомнений. Их первая близость — тяжёлое дыхание, короткие тихие стоны, заполняющие всё пространство небольшой квартиры Сана от пола до потолка.        — Un peu de patience, — просит Уён нежным шёпотом. Сан придавливает его бёдра к постели собственным телом, жмурится невинно и кусает губы так прелестно. — Un peu de patience, bébé. Уён тянется к шее Сана и оставляет поверх неровных красных пятен нежный поцелуй, размышляя о том, что поставленные совсем недавно метки необходимо обновить. И он понимает, что это станет очередным желанием, к которому он прислушается, когда проникает в чужое тело пальцами. Смазка с ароматом персика и завлекающей упаковкой оказывается безжалостно отброшена куда-то в складки огромного одеяла, в которое Сан мёртвой хваткой вцепляется, пока его растягивают, а шею несильно прихватывают зубами. «Я должен купить кольцо», — проносится в замутнённом разуме Уёна. — «Я должен сделать предложение этому парню, он только мой», — твердит он сам себе, пока Сан тяжело дышит, стонет надрывно и сильнее насаживается на его член. Внутри Сана тепло, узко, жарко и сногсшибательно, будто до звёздочек перед глазами, до заплетающегося языка и полного кавардака в опустевшей голове.        — Plus forte, — сипло шепчет Сан, опершись ладонями, скользящими будто лишь несколько мгновений назад по всему периметру чужого тела, о живот Уёна. Его угольно-чёрные пряди волос спадают на влажный от пота лоб, а для Уёна это служит спусковым крючком, зелёным светом — называйте как хотите. Ведь желание Сана для него — закон, и всё, что остаётся — сжать изящную талию возлюбленного в руках и, накрыв дрожащие губы напротив трепетным поцелуем, продолжить выбивать из него последние силы.

♡♡♡♡♡♡♡

Они прогуливаются по набережной, держась за мизинцы, находя это прикосновение одним из самых интимных из тех, что у них когда-либо были. Сан частенько хихикает и болтает без умолку на своём французском, позабыв о том, что Уён, вообще-то, добрую половину из того что он говорит не понимает от слова «совсем». «Как думаешь, прохожие завидуют нам?» «Завидуют почему?» «Ну, потому что мы такие счастливые.» Жаль, что Уёну радостный настрой Сана ни капли не передаётся. Нервозность накрыла с головой, и своим видом он уже давным-давно намекнул, что что-то здесь нечисто. А ещё Сан косится на него с недоверием всю прогулку. Прекрасно, чёрт возьми, десять из десяти. В кармане лёгкой красочной олимпийки небольшая бархатная коробочка с аккуратным обручальным кольцом внутри. Он понял, что эти мысли не были внезапным порывом сразу после того, как Сан красочно выразил слова о любви и благодарности за чуткое отношение на корейском, приготовленные специально для него в тот вечер. Осознание того, что это не являлось игрой в одни ворота, заставило его принять окончательное решение. Теперь ход за Саном — всё, что им осталось. Уён дёргает старшего за руку чуть резче, заставляя остановиться. Сан оборачивается на него с ярко выраженным недоумением на лице, когда его настойчиво тянут обратно. Это… Та самая небольшая лавочка без спинки, на которой около пяти лет назад Уён признался в любви к нему? Он мотает головой и шепчет что-то невнятное о том, что ничего не понимает, но этого и не требуется. А затем Уён опускается на одно колено перед ним и суетливо достаёт из кармана олимпийки маленькую коробочку, но как только открывает её, все слова, что он готовил, вылетают из головы напрочь.        — Будь моим навсегда, — всё, что удаётся выдавить ему из себя на ломаном французском, когда его вновь настигают те воспоминания. — Ты выйдешь за меня? Но, кажется, Сану и не нужно слов больше. Он прижимает ладони ко рту, в следующую секунду уже спрятав своё лицо полностью, сквозь пальцы он растерянно смотрит на возлюбленного, выдыхает судорожно и глаза зажмуривает, дабы не расплакаться. Надо же — он боялся своей мечты, трепеща лишь при мысли о том, что Уён мог бы сделать его своим навсегда, но не ожидал, что она исполнится так скоро.        — Je suis d'accord, — шепчет Сан ровно за секунду до того, как одинокая слеза скатится по его покрасневшей щеке. Он бросается Уёну на шею, повторяя эти слова раз за разом. Или это уже отдаётся эхом в ушах младшего? «Я согласен, я согласен, я согласен». Уён надевает на тонкий палец Сана кольцо, что красиво поблёскивает в свете фонарей, а после всё же подхватывает и кружит на руках, заливаясь счастливым смехом. Кажется, некоторые из прохожих даже останавливаются, не отказывая себе в удовольствии полюбоваться милой сценой, открывшейся перед ними.        — Что? — бурчит Сан по-корейски даже практически без акцента, дуя щёки. Уён, опьянённый радостью, хихикает и тыкает его в нос, в который через мгновение Сан получает и поцелуй.        — Rien. Je suis juste heureux, bébé, — отвечает он, дразня, коротко хохочет после того, как получает слабый удар в плечо и продолжает покачивать тело возлюбленного на руках. Сан смущённо прячет лицо в воротнике его олимпийки, где-то возле изгиба шеи — прямо как в тот самый поздний вечер — а на его лице очерчивается слабая улыбка.        — Moi aussi. После Уён фотографирует осчастливленного Сана, демонстративно вытянувшего вперёд ладонь, на пальце которой поблёскивает кольцо, где-то на краю сознания раздумывая о том, что эта фотография станет первой в их семейном альбоме, который, безусловно, у них появится. А ещё позже, когда он приедет к Сану в очередной раз, будучи уже его супругом, он покажет возлюбленному единственный билет на самолёт, к которому не прилагается билет на обратный рейс. Билет в один конец.

Я обнаружил, что сложно найти такого, как ты.