Счастье приходит с южным ветром

— Арс, ну не уходи! — Антон кричит, срывая горло, пытаясь ухватиться за воздушный рукав. Но Арсений лишь улыбается мягко, светится тепло и руки к груди прижимает, чтобы Антон не схватил. — Ты не веришь, что я вернусь? — спрашивает он, и в его голосе звучит легкая грусть. Антон поджимает губы и задирает голову, стремясь встретиться в крайний (о, как он надеется, что в крайний) раз с пронизывающими голубыми глазами. Арсений неподвижно стоит на перилах балкона, и в спину ему дует холодный, пронизывающий ветер. — Я буду тебя ждать, — Антон боится сделать шаг или попытаться коснуться лодыжки, ведь тогда Арсений может перестать откладывать разлуку. — А я буду по тебе скучать, — Арсений садится на корточки, будто бы и не находится на скользких перилах. Руки по прежнему прижаты крепко к груди, и Антон смеет надеяться, что он просто боится сорваться и остаться здесь, в этой небольшой студии еще на одну вечность. — Ты прилетай только побыстрей, — Антон пытается давить улыбку, чтобы его немного подбодрить — Арсению ведь тоже тяжело покидать любимого и обрекать его таким образом. — Я обещаю, мы так нашу встречу отпразнуем, ну, ты знаешь… — Знаю, — Арсений хихикает, мило прикрыв рот ладошкой, — ты только не отчаивайся, ладно? Обещаешь? — Обещаю. Арсений удовлетворенно кивает, встает в полный рост и прыгает. У Антона, как и каждый раз до этого, сердце уходит в пятки, хоть он и знает, что Арсу ничего не будет. Раздаются хлопки крыльев, и ласточка, кажется, подмигнув напоследок, скрывается в ночи. Антон зябко ежится от холодного ветра и чувствует, будто бы лишился чего-то важного и светлого в жизни. Хотя почему будто бы. Он неловко трется на балконе еще какое-то время, надеясь, что там, в небесных канцеляриях, или у подножий деревьев, или где там еще ткутся человеческие судьбы, ему объявят самую короткую темную полосу в жизни. У каждого есть свое собственное Счастье. Каждый определяет его по-своему. Каждый чувствует, когда оно уходит. Антон отличается от всех людей. Он знает свое Счастье в лицо. Он знает, как ЕГО зовут, знает, как звучит ЕГО смех, знает, какие у него привычки, особенности и даже недостатки. Арсений — Счастье, которое досталось Антону, и которое должно иногда улетать. Никто не знает, насколько долго. Остается только надеяться, что вскоре Антон разглядит в толпе темную макушку или услышит где-то тихий крик ласточки. Антон верит, что это произойдет вновь. А пока он готов лишь следовать совету Арсения — не отчаиваться, и прокладывать к нему свою дорогу.

***

Антон разбит. Силы его кончились давно, чувства притупились, а противные неудачи подстерегали на каждом шагу. Отблеск Счастья мелькал перед глазами все реже, и Антону казалось, что на этот раз свой свет он никогда больше не увидит. Он лишь тешит себя мыслью, что иначе было бы плохо Арсению. Он помнит, как тот ему говорил о предыдущем своем хозяине, как он пытался запереть его, даже подрезал крылья. Как страдали они оба. Антону дурно только от одного представления — насколько же злыми и безжалостными могут быть люди! Но когда он, опустошенный, идет по улице к дому, сердце его заходится в собственническом желании Арсения поймать и тоже никуда от себя не отпускать. Какой-то человек толкает его, и Антон неудачно врезается в стену. Потирает ушибленный лоб, чертыхается вслух, но виновник происшествия скрывается, не удосужившись даже извиниться. Хочется догнать его, схватить за шкирку и объяснить, что так поступать нехорошо, но внезапно он ощущает, как на шее появляются мурашки. Все его нутро замирает в сладостном предчувствии. Волосы развевает теплый ветер. А затем он видит направленный на него взгляд чистых голубых глаз. Антон срывается, не спотыкаясь, не врезаясь и не падая. Он смеется от нахлынувшей радости, такого забытого чувства, хватает Арсения в охапку и дышит, дышит им, чувствуя, как его переполняет Счастье. Арсений крепко обнимает его в ответ, сверкает своей улыбкой, и Антон готов кричать, чтобы весь мир услышал. — Я так скучал, — Антон порывисто целует Арсения в макушку, затем в лоб, спускается ниже, но губы не ловит — Арсений ловко уворачивается, все не прекращая улыбаться. — Я тоже, — он трется носом в шею Антона и вдыхает его запах. Антон провонялся сигаретами, а от быстрого бега от его разит потом, но Арсению кажется, что это самые прекрасные запахи на свете. — Прости меня за это. — Ты же не виноват, что у тебя такие обязанности, — Антон ласково треплет его по голове. — Мне было бы тяжелее в сто крат, если бы я знал, что тебе тоже плохо. Арсений жмется к его груди, будто бы стремясь раствориться в этих объятиях, и Антон совсем не против — так он будет всегда с ним, по его собственной воле. Они не разлепляют рук до самой квартиры, а стоит двери за ними закрыться, как Антон налетает коршуном на свою ласточку, припечатывая его губы своими. Арсений послушно открывает рот, позволяя творить с собой все, что Антону заблагорассудится. А тому хочется утонуть от нежности. Арсений — Счастье, Арсений — Нежность и Комфорт, Арсений — Его, и Антон ведет его в спальню, не прекращая осыпать желанное тело поцелуями. Они вместе, они рядом, они сливаются воедино на кровати. Арсений сладко стонет, выгибается на каждое действие, и шепчет, как сильно любит. У Антона крышу сносит от его слов. Они лежат вдвоем, и Антон тихо спрашивает, улетит ли Арсений куда-нибудь еще. Арсений не отвечает, ложится на плечо и притворяется спящим. Антон не знает, что и думать — ведь раньше он всегда предупреждал, надолго ли он или нет. «Неужели срок так мал?», — в ужасе думает Антон. Но Арсений не уходит ни через месяц, ни через полгода, ни через год. Арсений выходит на балкон не улетать, а чтобы попробовать разглядеть в мегаполисе звезды. Арсений вместе с Антоном выискивает ласточек, не стремясь ей становиться. Арсений будит на рассвете своими тонкими губами. И тогда Антон понимает. И тогда его охватывает счастьем. И он обнимает свое Счастье крепко-крепко. Если его догадка не верна, он готов отпустить его в любую секунду. Но Арсений, мягко улыбаясь, обнимает в ответ.