Поцелуй вейлы

Глава 35. Рональд на распутье Рон Уизли ненавидел уроки прорицания. Но был слишком горд, чтобы признать правоту лучшей подруги, еще три года назад отказавшейся от занятий у Трелони. С другой стороны,  Рон никогда не отличался прилежанием и старательностью,  а  бесполезные на первый взгляд уроки  помогали привести мысли в порядок, расслабиться, иногда даже поспать под мерное бормотание «ясновидящей». Если бы он выбрал  вместо Прорицания другой предмет, например, руны, пришлось бы учиться по-настоящему, а не ограничиваться придумыванием более-менее правдоподобных историй.  Например, темой сегодняшнего занятия была «прошлая жизнь». Ну, не верил Рон в подобную чушь ни на кнат!   Трелони разбила класс  на пары (Рону достался  Невилл) и затем вручила каждой паре часики на длинной цепочке.  Предполагалось, что сначала Невилл погрузит в транс друга,  чтобы тот смог увидеть свое прошлое, а потом  Рон будет  раскачивать побрякушку перед носом засыпающего Лонгботтома. Позолоченные часы покачивались из стороны в сторону, нагоняя на гриффиндорца зеленую тоску.  Добрая  половина класса  уже  дремала, в то время как рыжий  обдумывал  совсем не то, что полагалось по теме урока. Сегодня утром ему так и не удалось увидеть  Малфоя! Признать вслух, что вредный вейла, интересовал его куда больше, чем  лучший друг Гарри, было невозможно.  Поэтому Рон согласно кивал, не вслушиваясь в причитания Гермионы, которая, похоже, очень переживала за Поттера, и молчал. Только узнав о ранении Малфоя, Рон  понял, насколько для него стал важен слизеринец.  Когда  вейло-пара вернулась  в Хогвартс, первым порывом Рона было броситься в больничное крыло. После того, как Помфри их выгнала, Уизли начал строить планы, как  попасть в одно помещение с Драко Малфоем.   Например, пораниться, выпить какое-нибудь зелье, или просто имитировать простуду. К сожалению, все его планы при внимательном рассмотрении, оказались неудачными – если болезнь заразная, как, например, у Паркинсон, подхватившей грипп, то Помфри просто даст лекарства, и положит отдыхать в отдельной комнате; если же ограничиться легким вывихом, то тем более отправит назад,  в Гриффиндорскую башню. Так что, все  было очень печально. Круглые часы продолжали равномерно покачиваться вправо-влево,  и Рон сам не заметил, как закрыл глаза…                                              *                        *                            *  Рональд  шел куда-то по длинному запутанному коридору, и в руках у него был поднос. На подносе красовался серебряный бокал, а рядом находилась маленькая вазочка со странным кусочком чего-то белого, может быть, сахара? Остановившись перед железной дверью, Рон с силой надавил на ручку, и оказался в светлой, роскошно убранной спальне.  Заходящее солнце окрасило стены, обитые  шелком,  в багровый оттенок. У окна стоял человек, и когда Рон решил его окликнуть, губы вдруг произнесли совсем другое, и совсем не тем голосом, к которому он привык. - Ваша милость, я принес вам вечерний грог и немного яда, как обычно.   Рона охватила дрожь. Кажется, нелегкая у него была прошлая жизнь. И не свободная. А как  хотелось верить, что хотя бы там, в прошлом, все было замечательно. Лорд Уизли! Почему бы и нет? Ведь как знал, когда не хотел идти сегодня на занятия к Трелони! Пусть бы  первым вспоминал прошлую жизнь  Лонгботтом! Внезапно слуха Рона коснулась тихая музыка. Та самая, что мучила его с момента приезда в Хогвартс в этом году! Мелодия старинной шкатулки, которую Уизли впервые увидел в комнатах партнеров. Станет ли ему хоть немного легче, если он поймет, почему она кажется такой знакомой, и так его волнует?  Мужчина, стоявший  у окна, медленно  обернулся. Его стройная фигура была облачена в длинную белую тунику, перехваченную расшитым серебром поясом. Рон замер на месте. Ни до, ни после ему не приходилось видеть настолько красивого человека, рядом с которым даже Малфой казался нескладным подростком. На первый взгляд, волшебнику можно было дать лет двадцать пять. Глаза необычного темно-фиалкового оттенка, словно у древнего божества, смотрели пристально, завораживая и повелевая. Черты лица, обрамленного густыми снежно-белыми волосами, свободно струившимися по плечам, были настолько правильными, что могли бы послужить моделью любому художнику. И в то же время незнакомец не выглядел слабым или изнеженным, напротив, его окружала такая аура силы, что даже не слишком наблюдательный Рон ее почувствовал. Уизли охватили противоречивые желания – сделать  шаг навстречу мужчине, прикоснуться к нему, и убедиться, что он живой, или просто упасть ниц, наслаждаясь  тем, что он может находиться  рядом с подобным совершенством. Только  человек, в теле которого он сейчас находился,  не разделил его порыва. Губы Рона ехидно  произнесли: - Вы снова слушаете музыку из этой шкатулки. Скучаете по своим милым пташкам, Салазар?  Уизли мысленно охнул.  Салазар? Это который? Ему был известен только один волшебник, который когда-то носил это имя. Неужели это Слизерин? В таком случае, он как-то слабо похож на свои изображения в книгах и  портретах в замке…  Светловолосый мужчина чуть заметно кивнул: - Роберт, вижу, тебя это забавляет. Знаешь,  вейлы, мои прекрасные и беззаботные создания, единственные, которые, сохранили мне верность после того, как... Я бы хотел однажды снова родиться в теле  вейлы, которая живет только ради любви. Но, возможно,  это - лишь несбыточная мечта. - Вы хотите сказать, что созданные вами вейлы –  единственные, кто вас  любит? Но это неудивительно, ведь вы – их творец.  Зато  другие волшебники были недовольны вашими экспериментами… Ваша милость, не потому ли вам пришлось покинуть Хогвартс?  Мужчина вздохнул и захлопнул шкатулку. - Ты, Роберт, лучше всех меня знаешь.  Ты стал моим помощником почти сразу после моего отъезда из школы. Не думал, что смогу поссориться со всеми, всего спустя год после победы  над троллями. Я был против того, чтобы в Хогвартсе обучали нечистокровных. Но теперь следует признать, что мое мнение о них было ошибочным. - Милорд, я рад, что сумел изменить ваше мнение о магглорожденных волшебниках…   Салазар сделал шаг в его сторону, и Рон от неожиданности едва не выронил поднос.  Волшебник осторожно закатал рукав на правой руке слуги, и Рон вздрогнул, заметив на руке «Роберта» несколько грубых рубцов. - Ты спас меня от гигантских пауков, когда я чересчур увлекся своими экспериментами. Я в долгу перед тобой, Роберт. И меня до сих пор мучает совесть, что не все шрамы мне удалось излечить. - Не стоит об этом, ваша милость. Для меня большая честь служить вам. Жаль, что ваши друзья  не смогли вас понять. Они так и не простили вам создание василиска в стенах школы. - Да, Годрик оказался перед сложным выбором – я, или спокойствие Ровены и всего Хогвартса.  Но я перестал использовать черную магию для создания новых существ, и могу это доказать. - Наверное, вам будет неприятно слышать, то, что я скажу, Салазар, но  ученикам Хогвартса может грозить опасность по вашей вине. Вы же отказались убивать василиска. - Я надежно запечатал вход в подземелья. – Хмуро ответил светловолосый волшебник. – Мне было трудно уничтожить свою же работу. Я хотел прикоснуться к вечной жизни, и василиск – тому подтверждение. Если бы тот эксперимент не посчитали опасным… - Салазар  двумя пальцами поднял бокал с грогом, и быстро запил им яд. - Вы принимаете эту гадость день ото дня. Боитесь кого-то? – Роберт озабоченно повел плечами. – Если так, то стоит ли  возвращаться  в Хогвартс, ваша милость? Здесь я могу позаботиться о вас... Или же – возьмите меня с собой! - У меня много врагов, Роберт,  поэтому я не могу  рисковать. Не хочу, чтобы в один прекрасный день меня отравили. Но это обстоятельство никак не может повлиять на мое решение вернуться в Хогвартс и снова начать преподавать. И помириться, наконец, с Годриком, который так долго ждал моего возвращения. Познакомившись с тобой,  я понял, что и  магглорожденные волшебники  должны иметь шанс  выбиться в люди…И я хочу дать тебе такой шанс. Вот почему я не возьму тебя с собой.  Ты должен завести семью, Роберт. - Зачем?? Мне нужны только вы! Я не смогу жить вдали от вас. – Слуга так запаниковал, что все-таки выронил поднос и упал на колени.  - Я щедро награжу тебя за время, проведенное со мной.  Встань с колен, Роберт, ты – больше не слуга. Вчера я подписал дарственную на один из собственных замков  на юге Британии. К тому же, я наложил на тебя особое заклятье. Ты станешь основателем нового рода и передашь титул по наследству. Ни ты, ни твои потомки не будут нуждаться в деньгах. Но хочу предупредить…Никто из твоей семьи не должен предавать магию. Иначе все это будет потеряно, и, возможно, безвозвратно.  …Рон шокировано наблюдал, как его прошлое «я»  поднимается с колен и почтительно целует протянутую руку господина. Слизерин молча продолжал потягивать грог из  бокала, когда  Рональд почувствовал, что его словно тянет обратно,  в реальный мир. Это было ужасно – узнать что-то о своем прошлом и быть не в силах ничего изменить. Если б он мог задать Салазару еще несколько вопросов!  Перед тем, как силуэт Слизерина  исчез, Рону почудилось, что на месте волшебника из прошлого он видит задумчивого Драко Малфоя с бокалом в руках…                              *                 *                   * - Рональд Уизли! Наконец-то вы пришли в себя! Как вы себя чувствуете? Может, стоит  отправить вас в больничное крыло? – повторяла взволнованная Трелони, то и дело, взмахивая своими шалями. Бледный Невилл напряженно вглядывался в лицо друга.  Рон, с трудом пробормотал: - Сейчас очередь Невилла узнавать свою прошлую жизнь? - О чем вы говорите, мистер Уизли, - воскликнула Трелони. – Урок давно закончился, как видите, кроме вас никого в классе не осталось. Так может, все же к Помфри? Только прежде расскажите, что вы видели. - Ничего не видел,  - отрезал Рон. – И, пожалуй, я обойдусь без лечения. Со мной все в порядке.  Ему  захотелось обдумать все, что случилось, находясь как можно дальше от остальных. И, в первую очередь, от Драко Малфоя.