На крыше

      Я всегда мечтала о идеальной жизни. С самого своего детства понимала, что, стоит лишь вырасти, стоит лишь стать взрослее и всё. Все мечты, все желания будут сбыты, воплощены в жизнь. От этой мысли, грелась моя душа, до моего грёбаного сознания не доходило, что розовые очки со временем спадут и мир вывернется наружу, показывая, раскрывая себя на сколько он сгнил. Я помню, как сегодня в очередной раз поссорилась с матерью, отправляя её к чертям, схватила куртку и побежала. Это единственное, что я и правда умею делать, бежать. Бежать на крышу, на самый её вверх, по холодным, железным ступенькам, ведущих на мою очередную погибель. Телефон в кармане джинс гудит, вибрациями только заводя мою панику, «это последний звонок, который я услышу» бешенно выдает моё сознание. Дверь поддается, не с первого раза, но я открываю её. Ледяной ветер тут же обдает лицо, пробигаясь холодом по всему моему телу, вызывая мелкие мурашки. Снег грустно хрустит подо мной, заставляя меня шагать быстрее, избавляя мои уши от этого невыносимого звука. - Я устала. - Проговариваю я вслух, подходя к самому краю. Питер - ужасен. Именно здесь я родилась семнадцать лет назад, в этом городе. И именно это я наконец осознаю, глубоко вздыхая...«да ты не лучше»...«ты сама ужасна!» Слезы стекают по щекам, заставляя меня нервно провести по ним ладонью. Чёрт. Металлические застёжки на рукавах куртки задевают лицо, сильно режа по нему, оставляя красные полоски с небольшими краплениями. Сажусь, прямо на снег, аккуратно прикрывая ладонями лицо. Пытаясь остановить беспомощный поток слёз, которые, так и продолжают обжигать свежие ранки, замыливая мне глаза, заставляя смотреть на серое небо, такое же серое, как и моя жизнь. Холод продолжает пробираться до моего тела, из-за чего я сейчас жалею, о том что пришла сюда в одних джинсах и, в куртке, подмораживает еле гнущиеся пальцы на ногах. Телефон затихает. А я проглатываю нервный смешок, заставляя себя подняться. Подняться на край крыши. - Я всегда мечтала летать.. - Ладони неожиданно потеют, не смотря на холодную температуру воздуха, люди идут по своим делам, где-то во дворе, даже и не ожидая, что через минуту станут свидетелями юной смерти. Руки сами собой раскидываются по сторонам, готовясь отдаться полёту, пока мозг начинает сигналить красным цветом, пытаясь предостеречь меня. Закрываю глаза, «интересно..» медленно выдыхаю, ощущая быстро бьющееся под рёбрами сердце «..будет больно?»...секунда и я почти падаю. - Ты совсем больная? Ты чё блять делаешь!? - Чувство полета проходит, так и не начавшись, на смену ему тут же приходит боль в районе лопаток, и чувство упущенного шанса. Мужчина с угольными волосами хватает меня за грудки бежевой куртки, поднимая с земли, не слишком вежливо раскидываясь словами. - Прыгать решила? - Отвали, а. - Слова слетают с моих губ тихо, но достаточно, чтобы быть услышанными. Я достаточно сильно толкаю его в грудь, отцепляя от себя чужие руки, из-за чего теперь падает он. Опять подхожу к краю крыши, медленно выдыхая весь воздух, оставляя лёгкие пустыми, заставляя их гореть, начиная требовать кислород. Обычно похожие манипуляции я проводила для себя в качестве наказания, за серьёзные ошибки, мелкие недочёты, истощая свой организм разными способами, не будь это еда, вода, а в данном случае кислород. - Ты этого не хочешь. - Повторно забираюсь на этот злополучный край, ненадолго забывая про моего спасителя. - Я же сказала, отвали. - Я не могу. - Мужчина поднимается на ноги, становясь в метре от меня. - Просто уйди. - Голос ломается, заставляя меня проглотить застрявший ком в горле. Жизнь медленно убивает меня изнутри, с каждой минутой уничтожая все бывалые мечты, той маленькой девочки. - Зачем? Чтобы ты прыгнула? - Его голос меняется с опасливого на более саркастический, слишком быстро. Заставляя меня остановиться в растерянности, немного замедляя мои действия. - Да, чтобы я блять прыгнула! - Голубоглазый морщается от громкого крика, сразу же хватая меня за руку. И я не сопротивляюсь. Я лишь тихо наблюдаю за его последующими действиями, а именно волочению меня по земле, подальше от края крыши. Смешно раз он решил, что сможет меня остановить. А мир всё продолжает рушатся, но кроме меня этого никто не видит, потому что рушится мой мир. - Меня никто не любит, я ничтожна. Бросил парень, получила двойку. Единственный выход - суицид. Ты же, так мыслишь? - Мужчина грустно усмехается, крепко обхватывая меня двумя руками, видимо, чтобы я не сбежала. - Вы подростки, напридумываете себе несуществующих проблем и прыгаете с крыш, да вены вскрываете. - На его лице читается чистая неприязнь сказанного, после чего он качает головой из стороны в сторону, видно отгоняя ненужные мысли. - Не судите по всем. Смешок. Ещё и ещё один, перерастающий уже в громкий, нервный смех, над моим ухом, каким озвучивают в дешёвых ужасах. - Ты меня не знаешь! Ты не знаешь моих чувств, мыслей, ты не знаешь ни-че-го про меня. - Говорю по слогам, пытаясь донести этому глупцу смысл сказанных слов. Пытаюсь вырваться, но он не позволяет. Он быстро опускает свою ладонь, чуть ниже моего пояса, кладя её на копчик. Сердце начинает пропускать удары, игнорируя волну смущения в виде алых щёк, чуть качаю головой отметая это подальше. «Этого мне ещё не хватало» - Неважно. - Коротко отвечает он, замечая мой прикованный взгляд, все же убирает руку. - Неважно? Неважно!? Да отцепись ты, извращениц! - В глазах загорается нехороший огонь, злость берет надо мной верх, позволяя действовать интуитивно. А именно схватит своего спасителя за куртку, наконец вырываясь из хватки . - Ты героем себя возомнил? Думаешь не дал мне спрыгнуть сейчас, то я и потом не спрыгну? Думаешь у меня нет проблем? Они есть, понял!? - Последнее слово буквально ору ему в лицо, сразу же отворачиваясь, запуская руки в копну своих же волос. Голова начинает кружится. Я закрываю глаза, начиная отсчёт с десяти, заставляя себя успокоиться. Не помогает. Слышу щелчок зажигалки, а после запах горящего табака. Он молчит. И эта тишина становится оглушающей, как-будто я одна, и нет ни мужчины сзади меня, ни других людей. - И какие же? «Он сейчас серьезно?» - Какие? - Теперь настала моя очередь смеяться. Смех выходит диким, звонким, с нотками надменности. Веду бровью, окидывая снова и снова силуэт мужчины, подходя к нему вплотную. «Да почему ты кажешься таким знакомым?» - Не представишься? - Конечно. - Очередной короткий ответ, и наглая усмешка, растянутая на белоснежном лице. - Арсений. Арсений Попов. - Значит слушай сюда Арсюш, у меня не жизнь, а полное дерьмо. И нет это не потому что меня бросил парень или я получила двойку, а потому что..потому.. - Его лицо в миг меняется, становясь слишком серьезным, наглая насмешка растворяется, будто её и не было. И как-будто по синхронизации, он начинает понимать мои чувства..? - Тогда расскажи мне. И я рассказываю, впервые за долгое время открываясь человеку. - Все детство я провела у бабушки, она меня вырастила. Мы с ней души в друг друге не чаяли, но четыре.. четыре года назад её не стало. - Слёзы стекают по щекам, обводя подбородок, разбиваясь о лежащий снег. - Она очень сильно заболела и...она просила, нет! Она умоляла меня прийти к ней в последний раз, чтобы проститься. Но я не пришла. И я так виню себя за это - Слёзы повторяют пройденный путь по моему лицу, уже стекая по шеи. Швыркаю раскрасневшим носом, складывая руки, отворачиваюсь не в силах смотреть на полностью обманчиво спокойного мужчину. - В тот же день я переехала сюда не в силах там оставаться. Тринадцатилетняя девчонка не нужная собственным родителям, как типично. Я училась почти на одни пятерки до восьмого класса, думала, хорошей учебой смогу привлечь хоть немного внимания родителей.. хрен. Они видят только мою младшую сестру, гладя ту по головке за четвёрку по рисованию, хах. Даже самой сейчас смешно. Единственное, когда они про меня вспонимают - это, когда нужно, что-то сделать по дому, сходить в магазин или отвести сестру в школу и так далее по списку. У меня нет друзей, мне не кому выговориться! Кому пыталась послали меня нахуй, “это твои проблемы, так что отъебись от меня, ок.“ Это они говорили мне. - Шагаю ближе, ближе к краю, заглядываясь на высоту с двенадцатого этажа. Опасаясь, что в любую секунду Арсений опять схватит меня, но он тоже подходит, тоже смотрит вниз, внимательно продолжая вникать в мои слова. - Я резалась. - Он вздрагивает, быстро переводит взгляд на меня, пробигаясь им по всему телу. - Всего раз, но мне хватило. Меня застал отец, избил и ушёл. - Протягиваю "шё" насмешливым голосом, прикрывая им недавние настоящие чувства. - Я хотела уехать сразу после девятого, но они меня не отпустили, ссылаясь на то, что я их личная собачка и пока они не разрешат мне ничего нельзя. Думала, что уеду после одиннадцатого, уже буду совершеннолетней они не смогут меня остановить, и что? До конца учебного года осталось пять месяцев и...и я не знаю, я не знаю, что я должна делать. Перееду я в другой город и что? Я не знаю кем хочу быть, не знаю чем хочу заниматься по жизни, да я людей боюсь! Боюсь, что они обманут меня, воспользуются мной во всех смысла, и что, что я смогу сделать? Ничего. Поэтому не смей говорить, что у меня нет проблем. Моя жизнь это одна большая проблема! Которую ты не даёшь мне решить.. - А самоубийство по-твоему решение? - Вздрагиваю от его резкого движения ко мне. Его руки крепко обхватывают мои щёки, он говорит быстро, своим дыханием опаляя мое лицо, так как расстояние между нами буквально пару сантиметров. Свою ошибку я совершаю почти сразу же, как решаю заглянуть ему в глаза. Зря. Я тону, с новой силой захлебываюсь в реальности зависая в глубине его глаз. - Да. Для меня да. - Тихо шепчу я не в силах молчать, начиная реветь с новой силой, опускаю голову вниз не показывая своих слёз. - Тогда я спасу тебя, слышишь? Я приду, я не дам совершиться этой ошибки. - Вытирая мои слёзы проговаривает он, слегка прикасаясь своим лбом к моему. И я верю. Хоть разум и твердит мне не ладное, «ну да подумаешь, левый чел чуть ли не клянётся мне в верности» но я, так хочу ему верить. И я киваю, а он лишь улыбается, крепко-крепко прижимая меня к себе.. - Я обязательно спасу тебя.

***

Знаете, как бывает, когда в один момент ты теряешь, ту последнию причину жить? Когда твое тело уже истощено, когда ты ещё “живёшь“ физически, но душа уже давно мертва, когда тебе уже становится глубоко плевать на всех и вся, в том числе и на себя. И ты просто существуешь.. Я просыпаюсь именно с таким чувством уже почти месяц. Уже целых двадцать семь грёбаных дней мне снится этот сон, где я стою на краю крыши, а Арсений спасает меня, каждый раз даря и, тут же отбирая надежду на счастливую жизнь. «Я скоро точно сойду с ума, если ещё не сошла..» Накидываю поверх импровизированной пижамы, в виде растянутой футболки и спортивок, куртку. И стащив из ванной лезвие выбегаю из квартиры, прямо наверх, по ледяным, скрипучим ступенькам. На ту самую крышу. «Тут всё так же», пробегает мысль, когда я наконец открываю дверь, да, какой-то придурок даже не удосужился повесить на неё замок. Медленно прохожу вдоль неё только сейчас понимая, что пришла сюда почти босой, в одних сиреневых носках. «Плевать» Спустя минуту всё тело начинает покрывать крупными мурашками, которые, так противно путешествуют по мне, отдаваясь неприятными ощущениями. «Ну же» Обхватываю себя руками, всё ещё надеясь на чудо. «Он не придёт» «Это всего лишь сон» «Ты же знаешь это» «А он даже не знает тебя» Так и колит подсознание, то что я и так прекрасно понимаю. Я знаю, что это только сны, знаю, что он не придёт, это только моё разыгравшеся воображение, только я, и больше ни-ко-го. Мама даже ничего мне не сказала сегодня...она видела, что я ушла, видела, как я заходила в ванную, она знала, что именно я взяла.. И сейчас сжимая в руках тонкое лезвие, чувствуя, как оно разрезает мне ладонь, высвобождая наружу кровь, я задыхаюсь. Слёзы идут беспрерывным потоком. Кровь стекает на белый снег. Я иду к своему спасению. Но он не идёт ко мне. - Ну и где же ты? Чертов, Попов! - Голос срывается, оставляя лишь крипоту. - Ты же обещал, что спасёшь меня! - Беспомощно смотрю вниз, застеленными от солёной воды глазами. «И это мой конец?» «Это начало нового пути. Твое освобождение.» Именно с этим ответом, я вытираю уже засохшие на лице слёзы, вырезая на руке одно единственное слово, одновременно морщась от непрекращающейся боли. И раскинув руки по сторонам. Я падаю.. «Я всегда хотела научиться летать.» «Но я не полетела...» Говорят в последние мгновение своей жизни, ты видишь моменты прожитых дней. Знаете я ничего не видела. Я лишь чувствовала.. Совершение ошибки. В эти мгновения я не думала о маме, папе или сестре, не думала даже о бабушке. Я думала, что просто могла бы уехать, начать всё с белого листа, а не сдаваться. Но я сдалась. Мне нужен был лишь тот самый человек, который вытянул бы меня из бездны, но он был всего лишь моим личным сном, от чего становилось ещё больнее. Я понимала, что он существовал в реальной жизни, он дышал этим же воздухом, что и я... Иногда реальность разбивает все твои мечты, все твои шансы на будущее, ты хочешь быть с одним человеком но судьба выдаёт тебе совсем другое и, ты мучаешься, истощаешь, винишь саму себя, и других в своих бедах, наказывая себя муками совести... считая, что и этого мало, болью. И тогда устав от мира, от всех наполненных в нем людей, ты уходишь сама, решая, что не ты им, не они тебе не нужны. Тело встречается с асфальтом. Кости ломаются. Дыхание прекращается. На секунду я ощущаю физическую боль во всём теле, что не сравнилась бы ни с чем.. но она быстро уходит, и на её смену приходит лишь покой.

***

      Сегодня было двадцать первое декабря, а значит уже через десять дней все будут пьяные в хлам. Так почему бы сейчас не насладиться компанией друг друга. Новый сезон отснят. Четверо парней сидя за одним столиком, потягивая тёмное пиво, пытаясь расслабиться. Неразборчиво смеются над новой прической Димы, когда Арсений комментирует, что его голова теперь несравнима с блеском головы Стаса. За, что получает наигранно укоризненный взгляд от парня, продолжая смеяться. Это один из немногочисленных их вечеров. На который собрались почти всем строем. Скоро новый год, новые события, впечатления, новые знакомства, ждущие парней уже совсем скоро. Все проблемы и нынешние заботы обойдут их стороной, оставаясь в этом году. Но по несчастью, или по типичности ситуация, прекрасные вечера обычно превращаются в свои противоположности. Именно, когда по телевизору начинают показывать недавние события, а слух Арсения улавливает слова "Питер" и "девушка", его внимание тут же прикалывается к экрану, постепенно погашая все недавние веселье. - Позавчера утром в Санкт-Петербурге, было обнаружено тело семнадцатилетней девочки-подростка. Очевидцы говорят, что это было спланированом самоубийством. На руке у девушки было вырезано имя - Арсений. Имя некого мужчины из родственников никто не знает, саму девушку звали Т/и.. - И дальше он не слушает, ему хватает лишь её имени, чтобы узнать. Его бьёт холодный пот, руки начинают неконтролируемо трястись, разбивая поднятый стакан. - Арс, все хорошо? - Ребята в миг замолкают, встревоженно поглядывая на друга. - Попов не молчи! - Я..мне..нужно отойти ненадолго. Не идите за мной! - Заметив, как подскакивает Серёжа, буквально кричит он, замечая теперь обращённые на него взгляды всего заведения. На улице холодно. Надетая куртка могла бы исправить ситуацию, но мужчина плевать на неё хотел. Покрасневший нос тихо швыркает, пока руки вытаскивают из заднего кармана джинс пачку сигарет и зажигалку. Арсений не курит курит в тех случаях, когда наступает к себе чувство беспомощности и сожаления, а жалеть себя - это последнее что он будет делать. Последний месяц ему снилась девочка, такая упрямая. Она стояла на крыше многоэтажки, уверяя его, что спрыгнет. И каждый раз он спасал ее уверяя, что каждый раз будет её спасать. Её звали Т/и, это имя он кричал каждую ночь, просыпаясь, а потом в страхе засыпая, боясь, что не успеет её спасти. И его худшее опасение сбылось, вот только не во сне, в реальности. И ему от этого не убежать. Он знал этот дом, он рос напротив этого дома, на протяжении нескольких лет. Он знал адрес, у него было свободное время съездить туда и он хотел. Правда хотел, он уже даже купил билет, но она вдруг перестала ему снится. Перестала плакать и просить о помощи, и теперь он знает почему... И теперь ему жить с этим грузом до конца. - Прости меня. - Вырывается рваный шёпот, и одинокая слеза очерчивает мужской подбородок, разбиваясь об остаток его спокойной жизни. Раз люди кончают самоубийством, значит, существует нечто, что хуже чем смерть. Поэтому-то и пробирает до костей, когда читаешь о самоубийстве: страшен не тощий труп, падающий с многоэтажного дома, а то, что происходило в сердце за мгновение до этого..