Разберись в своих чувствах, чтобы не сойти с ума.

- Ты хороший служащий, Дазай. Мы с тобой через многое пошли, я не хочу тебя убивать, тебе нет равных во всей Европе. Да и если честно, не хочу терять людей, от которых потом ничего не останется. Босс Портовой Мафии протянул бумагу с заявлением об увольнении. - Спасибо, Босс. Работник крупной нелегальной организации, стоявший на пороге завершения карьеры мафиози, макнув перо в чернила, собирался поставить свою подпись. - Однако, запомни, мы с тобой станем врагами, и ты знаешь: я ни к одному из них не испытываю жалости. Во время этих слов шатен остановился, осознавая что это абсолютный конец в этой области. Даже если ему предложат вернуться. Он этого никогда не сделает. Один еще более решительный росчерк. - Прекрасно знаю, Мори-сан. Хотелось по привычке сказать это глупое "Босс", но теперь этот титул для него не имел никакого значения. Огай что-то хмыкнул себе под нос и пододвинул эту бумажку с кучей текста, несущее один простой смысл. Поднял её над столом держа в обеих руках и как будто вглядывался в каждое слово с выражением лица "удивительно, что это не шутка." - Я могу идти? Задал вопрос Осаму, прерывая размышления бывшего начальника. - Да, конечно. Парень уже хотел дернуть дверную ручку и покинуть этот кабинет, как со спины послышалось: Что ж, надеюсь еще встретимся, Дазай Осаму. Эта фраза осталась без какой-либо реакции, но она раздавалась эхом в его голове на протяжении всех сборов, последних походов по этим коридорам и раздумий о смысле этой жалкой жизни, пока на самом выходе с территории штаба Портовой Мафии его не отвлек голос сзади. - Всё-таки вот так просто сбежишь, поджав хвост? Рыжеволосый окликнул своего бывшего, вечно раздражающего напарника максимально серьезным тоном. В нем не было разочарования, злости или радости, только хорошо скрытая обида и непонимание. - Тебе какое дело? "Мерзавец. Даже повернуться лицом не удосужился." - Действительно. Абсолютно никакого. - Прекрасно. Бывший мафиози делает шаг, ступая на ступеньку ведущую в обычную людскую жизнь. Его голос абсолютно непоколебим, безэмоционален и твёрд. Таким его Чуе еще не удалось повидать. Этот тон сам взывал мешкаться в своих же словах. Захотелось по привычке крикнуть в его адрес какую-нибудь колкость. Громко, насмешливо и гордо, но мысль о том, что сейчас это будет глупо, бессмысленно и просто не к месту, отрезвляла. - Чертов мудак. Прошипел Накахара. - Ты нужен Портовой Мафии! Утверждающе и властно сказал Чуя с уже вылезающей наружу обидой. - Нет. Наотрез ответил Дазай. - Ты нужен этим людям! - Нет. Рыжеволосый выдохнул, уже развернулся чтобы уйти и почти шепотом сказал. - Ты был нужен мне.. Один шаг, второй, третий, седьмой, двадцатый. Парень ростом ниже всё отдалялся и отдалялся, не оборачиваясь и не желая даже видеть лицо этого человека. В то время, как шатен замолк, на несколько минут пытаясь понять, что так грызет его изнутри? Позади послышался скрип закрывающейся двери. - Был.. Сорвалось с его уст перед тем как покинуть это место. "Урод, ублюдок, мудак, кусок дерьма, трус, гаденыш, размазня, отморозок". В мыслях проносились самые разные оскорбления в адрес Осаму. Накахара стукнул обоими кулаками по столу, стоявшего напротив зеркала. От злости хотелось поднять его над головой и кинуть на пол, чтоб он разлетелся в щепки, хотелось снять свои перчатки и пуститься во все тяжкие к разгрому всего что видишь, но вся агрессия проявлялась только в виде крупной дрожи, бившей тело парня. Рыжеволосый поднял свою голову, наткнувшись на своё отражения: дрожащий и покрасневший от гнева и обиды, с влажными глазами, из которых вот-вот польются слёзы. Какого черта? Задал сам себе вопрос Накахара. Какого черта?! Крикнул он в пустоту в надежде получить ответ. "Он уже не вернётся." Мысль пронесшаяся в его голове. За ней следующая: "Теперь он - враг Портовой Мафии." Эта мысль почему-то стала для Чуи успокаивающей. Как будто теперь он имеет право ненавидеть его, не скрывая этого. Но ведь это не просто ненависть.. это душевная горечь.. Рыжеволосый уже не понимал что из этого он говорил вслух, что кричал, а что просто обдумывал, но в сознание он пришёл, уже плавно сползший по стене с мокрыми от лез щеками и опухшими глазами, в компании бутылки ошеломительного "Petrus Pomerol 1989." "Не хочу о нём думать."