Разберись в своих чувствах, чтобы не сойти с ума.

С прошлых событий прошло 2 недели. 2 недели что бы попытаться всё осмыслить. И всё-таки поддерживать какую-то пародию на отношения между двумя враждующими организациями-это практически то же самое, что и влюблённость на расстоянии, за исключением одного: видеться можно чуть чаще. В течении этого времени у обоих появлялось желание выпить, а иногда и напиться вдребезги. Оба не понимали, что с ними происходит: казалось бы, показали друг другу свои чувства, сблизились..И всё же, что-то царапало внутри, оставляя в грудной клетке некую тоску. Даже у спокойного суицидника, никогда не думавшем ни о чём. Чаще всего один из них заваливался к другому в квартиру притаскивая за собой запах табака. Чуя всегда был готов просто снести эту дверь к чертям своей способностью, которую всегда вовремя аннулировали. Дальше рыжеволосый обсыпал Осаму еле различимыми, несвязными колкостями и просто засыпал на ходу, даже не дойдя до кровати. Шатен же всегда размеренно и невыносимо выжидающе долго стучал, пока не способный к чувству терпения Накахара ему не откроет. Закрыв за ним дверь, голубоглазый обольет его осуждениями за то, что тот заявился к нему на порог в таком виде, зажмется и покраснеет от нежного шепота на ухо, в котором было напоминание о его нетрезвом поведении, а голубоглазый просто закончит этот разговор излюбленной фразой: - Отстань. От тебя перегаром несёт. Дазай мягко улыбался и, дойдя до постели начинал мирно сопеть. Конечно обоих возбуждал тот вид, как сейчас на его кровати в беспамятстве ворочается бывший напарник, который скорее всего и не вспомнит, что было этой ночью. Но одному просто не хотелось пользоваться состоянием этого мелкого рыжего алкоголика, а к другому в новинку для себя приходило понимание о том, что он останется в проигрыше, о том, что этот козёл опять возьмёт верх или выкинет то, о чём оба будут жалеть. "И когда я стал таким сентиментальным?"-мысль приходившая на ум обоим каждую подобную встречу. После очередной пьянки мафиози звенел ключами от квартиры детектива, которые были вложены в его плащ со словами: - Может уже будем жить вместе? - Хер тебе. Разбежался. - Ключ у тебя в кармане, если что, приходи в любое время. Воспоминания пронеслись в рыжей голове, сопровождаясь скрипом открывающейся двери. - Эй, чёртов Дазай! Это я. Крикнул Чуя, поставив бутылку любимого вина, выпитую на две трети, и уже собираясь пойти в спальню, упасть на чистую постель, путь к которой лежал через открытую дверь ванной комнаты, откуда лился шум воды. - Ты серьёзно посреди ночи поперся в ду.. Перед Накахарой застыла, казалось бы, привычная картина, которая в этот раз пустила холод по всему телу, будто у него что-то отняли, будто предали, будто в очередной раз показали его ненадобность. Измазанные в крови скальпель и раковина, книга, открытая на 87 странице, пачка с обезболивающим, и этот глупец, заматывающий очередную рану на запястье. - Оу, Чуя. Рад встречи. Ты всё-таки пришёл. На голубые глаза медленно наворачивались слёзы, тело било крупной дрожью. Осаму уже было хотел подойти, узнать, в чём дело, как его остановила крепкая затрещина, прилетевшая на его левую щёку и рука дернувшая ворот рубашки на себя. - Какого чёрта?! Почему ты всегда думаешь только о себе?! Почему ты настолько глуп и ленив, что бы хоть попытаться найти смысл этой жизни?! Хоть раз подумай о тех, кому ты нужен! Отбросив от себя Дазая, рыжеволосый схватил флакон с оставшимся алкоголем и, громко закрыв дверь, покинул место, сейчас приводящее его в холодный ступор. В ночной тишине слышались приглушённые всхлипы, вызванные этим гадким чувством ненужности. Мафиози пытался остановить этот безжалостный поток слёз, растирая веки до красноты, будто это может помочь. Он не думал о том, куда идёт. Просто шёл, просто хотел побыть один, чтобы его никто не трогал. Ноги привели на какой-то заросший обрыв и, не спрашивая соглашения, подкосились. Было всё равно испачкается-ли одежда, простудится-ли он, увидит-ли его кто-то. - П-почему? Голос все ещё подрагивал и оставался надтреснутым. - Почему именно меня угораздило привязаться к тебе?! Крикнул Чуя в глухую ночную пустоту. "Думаю только о себе? Слишком глуп, и ленив?". Вот оно. То, что так грызло его изнутри. Тот образ, существовавший с 14 лет. Тот образ, у которого действительно не было резонов и причин жить. тот образ, который отчаянно цеплялся за существование после встречи с этим мелким мафиози. Тот образ, который только что бесследно исчез. "Вот же оно. Я просто хочу быть рядом с ним?" - Ха-ха-ха. Какой же я идиот. Поднявшись на ноги и вылетев из квартиры, Осаму обыскивал все места, в которые мог пойти этот глупый пьяница. Ему было безразлично закрыл ли он дверь, долго ли будет так ходить, сколько сил потратит. Лишь бы найти его сейчас целым и невредимым. И вот он сидит, опять сгорбив спину, а не до конца высохшие следы от слёз играли с ночным светом, создавая зачаровывающие блики. Красивая картина. И всё же грубое чувство непонятной вины охлаждало и капало на мозг. Где-то сбоку послышались шаги. Не поворачивая рыжей головы Накахара бросил в ту сторону неприветливым тоном: - Что ты здесь забыл? Таким рыжеволосого наверное не видел ещё наверное никто. Пытается показать безразличие, а на деле копается в своих мыслях, тон голоса показывает, что он сам не понимает, на что конкретно он злится: на себя, этого суицидника или на свои чувства? Эти злые ноты неприятно кольнули в рёбра, и тем не менее не остановили. Шатен также решительно уселся напротив мафиози, также решительно взял его лицо в свои ладони, и также решительно, даже чуть сильнее нужного, начал большими пальцами стирать сырые отблески с щёк бывшего напарника. - Эй..Отвали. Что ты творишь? Детектив не обращал внимания на бросаемые в его адрес ругательства, никак не реагировал на попытки сбежать из железной хватки и скрыть за руками подступающий румянец. Словно помешанный всматривался в его физиономию, не выражая на своём лице ни одной эмоции. И это..пугало? Голубые и карие глаза столкнулись, когда Дазай перехватил бледное запястье, оставляя одну руку на подбородке Чуи. Даже в сидячем положении он был неоспоримо выше, поэтому пришлось нехило привстать от того, как Осаму потянул его на себя, приподнимая подбородок, а руку оттягивая выше, за свою шею. Вторая ладонь в перчатке упёрлась в бедро шатена, цепляясь за эту единственную опору. Детектив старался ничего не делать, только подтолкнуть Накахару в нужную волну и не спугнуть его. Поцелуй вышел тягучий и горячий, словно растаявшая карамель и нежным и чувственным, словно первый летний рассвет. Когда их губы разорвались, мафиози уже оказался подмявшимся под Дазая, тот уперся в его лоб своим и с хрипотцой в голосе сказал, заглядывая в расширенные зрачки: - Я никогда тебя не брошу. Эта короткая фраза заставила сердце сделать кульбит, а мозг остановить работу в попытке обдумать услышанное. Никто никогда не был ему настолько нужен, настолько важен, настолько необходим. Это одновременно раздражало и каждый раз обжигало щёки ярким румянцем. Гордость столького ему не позволяла, но вино в сочетании с бешеными мыслями дали другой результат. Руки потянулись за его спину, царапали бежевый плащ в районе поясницы, торс прижимался к тёплой груди, лицо пряталось в жилете Осаму, а рот растянулся во фразе: - Ты нужен мне. От этого сдавленного голоса, от горячности его тела, от этого ощущения ценности для кого-то по спине пробежал электрический разряд, казалось волосы на голове вздрогнули. Чуя уже хотел отстраниться, посмотреть в его глаза в надежде прочитать в них его мысли, но руки обхватили его плечи, ещё сильнее сжали в объятиях. Губы начали целовать рыжие волосы и, не останавливаясь, шептать куда-то между прядей и локонов: - Никогда не оставлю. Никогда. Никогда. Никогда.. Он повторял это, казалось бесконечно, будто объяснял это маленькому ребёнку. Горячий шёпот и подступившее опьянение знатно начали расслаблять тело. Корпус начал обмякать, а сознание, убаюканное такими важными словами, постепенно уплывало. Шатен чуть отстранился от повисшего на нём тельца, аккуратно подхватил его под спиной и коленками, нацепил на себя его шляпу, встал с холодной и сырой земли, прижался к его лбу тёплыми губами, задевая непослушную рыжую чёлку. - Люблю тебя.