Не думай, что я твой

       Дождливая погода Мондштадта встретила Альбериха прямо на выходе из здания Ордо Фавониус. Мужчина смачно выругался и тряхнул головой, направляясь в уже излюбленную таверну Дилюка. Хозяин всегда встречал его с недовольным лицом и редко когда наливал что-то покрепче виноградного сока. Кэйя ухмыльнулся, откидывая синие пряди волос назад. Дорога не заняла много времени и вот, когда капитан закрыл за собой дверь, на улице раздался оглушительный раскат грома. На секунду все помещение погрузилось в тишину, но также быстро пришло в себя. Оживленные разговоры продолжились и Альберих своей привычной развязной походкой двинулся к стойке. Рагнвиндр стоял молча и наблюдал за посетителями. Синеволосый никак не привлек его внимания, поэтому должной реакции не последовало. Кэйя уселся на стул и со своей привычной улыбкой проговорил:       — Мастер Дилюк, добрый вечер. Не нальете ли Вы мне самого лучшего вина?       — Ты даже худшего не достоин. Альберих проглотил эту колкость, продолжая улыбаться. Через пару минут ему вручили стакан с виноградным соком. Кэйя тяжело вздохнул и усмехнулся, смотря на то, как Дилюк продолжал работать без единой эмоции на лице. Медленно потягивая виноградный сок, который, к слову, тоже был вкусным, капитан не сводил глаз с названного братца. Ему до ужаса осточертело притворяться непонятно кем, но Рагнвиндр иного не хотел. Альберих знал, что Дилюк его не простит. Что уж там, даже не поймет. Прошло слишком много времени с того признания и ссоры, которая стала последней между ними. Единственное, что осталось — это ненависть со стороны Дилюка и грустное непонимание со стороны Кэйи. Второй слишком сильно хотел все исправить, но что может сделать в отношениях один человек, когда другой совершенно никак не желает выходить на контакт? Кэйя снова тихо ругнулся и перевел взгляд в стакан с жидкостью малинового цвета.        — Мастер Дилюк, неужели Вы откажете мне в таком удовольствии, как распитие Вашего вина? — Предпринял еще одну попытку Альберих.        — Да.        — Вы всем посетителям так отказываете?        — Только тебе. Кэйя снова хмыкнул и тихо промычал, кивая. Стакан стал сжиматься в руке и через секунду все его содержимое замёрзло.        — Что, силы свои контролировать не можешь? — Ухмыльнулся Дилюк, заметив это. — Глаз скрывать научился, а силы воли на наш разговор не хватило. И почему я не удивлен. Альберих молча слушал, продолжая сжимать стакан в руках.        — Интересно, как долго ты учился врать так, чтобы тебя не поймали на лжи? — Слова Рагнвиндра продолжали литься сами собой. — Признаться, когда я услышал от тебя правду, то до последнего не хотел верить. Только когда ты снял повязку, я понял, что это так, — тихий смешок и качок головой, — я до сих пор ненавижу тебя, Кэйя. Стакан с грохотом полетел в стену, разбиваясь и привлекая внимание всей таверны. Дилюк задержал дыхание и не мог выдохнуть, ощущая холод рядом с правым ухом. Альберих поднялся со стула и кинул на стойку мешочек с монетами, что громко ударились о деревянную поверхность. Кэйя чувствовал, как начинает весь покрываться льдом. Сердце стало стучать медленнее, губы посинели, кожа побледнела. А вот зрачок глаза, наоборот, стал еще темнее. Дилюк отчетливо увидел в черном пространстве кусочек кристалла.        — За разбитое сердце. И стакан. Капитан покидает таверну, громко хлопая дверью.

***

       Тарталья до последнего не хочет просыпаться. Он с огромным трудом открывает глаза и смотрит на календарь. День, когда он, наконец-то, покидает Ли Юэ. Город ему очень понравился. Но не его Архонт. Хотя кому он врет? Чжун Ли обвел его вокруг пальца, растоптал и унизил перед Синьорой и Царицей, — но Чайльд все равно пытался найти в этом (не)человеке что-то хорошее. Предвестник с силой сжимает в руках одеяло и выдыхает раздраженно, пытаясь прийти в себя.       «Чайльд, ты мне нравишься» Нет. Нет, хватит. Тарталья хватается за голову и сжимает пряди рыжих волос, закрывая глаза. Ему нельзя думать об этом. Если снова позволить чувствам прорости — быть беде. Предвестник переворачивается на живот и тяжело выдыхает. Сердце предательски щемит и болит, когда он делает слишком глубокий вдох. Эта кровать пахла Чжун Ли. Сколько ночей тут было проведено — не вспомнить даже. Аякс действительно ему верил и доверял, снимал маску и откидывал ее куда подальше. Ведь рядом с ним можно было быть настоящим и не бояться, что тебя осудят. Предвестник резко садится на кровати и подавляет в себе крик, который вот-вот вырвался бы наружу. Утро, которое он проводил с Чжун Ли, день, вечер или ночь — не важно. Это были самые лучшие моменты в жизни Чайльда. Сложная судьба и довольно тяжелая жизнь откровенно и серьезно сказались на Тарталье. Рыжеволосый был слишком жесток, не особо задумываясь о судьбах других людей. Встреча с Чжун Ли изменила его с ног до головы. Этот мужчина прочно засел в голове молодого Предвестника и не хотел оттуда выходить. Чайльд сжимает руками свои плечи и тяжело дышит. Он буквально чувствует эти изменения, которые произошли с ним после знакомства с Чжун Ли. И он хочет от них избавиться. Он хочет стать обратно собой. Холодный воздух распахнул окна и шторы, от чего Аякс вздрогнул. Воспоминания накрыли с новой силой и в голове отчетливо всплыл момент, когда Чжун Ли объятиями согревал постоянно мерзнувшего по ночам Предвестника, параллельно успокаивая. Тарталья откидывает голову назад и царапает плечи ногтями, пытаясь прийти в себя. Этого больше не будет. Он не позволит никому разбить себе сердце.

***

       После того случая Кэйя в таверне не появлялся. Он стал ходить по ночным борделям и барам, напиваясь до такого состояния, что следующим утром что-то вспомнить было невозможно. Альберих с каждым днем становился все холоднее и отстраненнее. Это заметили все, но что делать — не знали. Капитан стал выполнять самые сложные поручения один, возвращаясь сильно раненым или не появляясь вообще — лежал на поле боя при смерти и просто ждал смерти. Обычно прибегала только Барбара в сопровождении других рыцарей. Джинн хотела, но не могла ничем помочь. Кэйя не выходил на открытый разговор и постоянно лишь извинялся за предоставленные проблемы. А на следующий день снова уходил биться с магами Бездны один на один.        Хорошо известно было одно — Альберих совершенно точно сошел с ума.

***

       — Что, тоже в жизни ничего не складывается? Кэйя поднял удивленный взгляд и уставился на незнакомого парня, что устало улыбался ему. Альберих пожал плечами и кивнул. В конце концов поговорить давно хотел. Пусть это будет незнакомый рыжий парень из Фатуи.        — Понимаю.        — Вот скажи мне. Ты бы смог простить человека, который вынуждено врал большую часть своей жизни? Тарталья уселся рядом с Кэйей и подвинул ближе к себе стакан с коктейлем. Он нахмурился и посмотрел на нового знакомого.        — Если ложь была необходима, то понять можно. Меня, кстати, Тарталья зовут. Чайльд Тарталья, одиннадцатый Предвестник Фатуи.        — Кэйя Альберих, капитан рыцарей Ордо Фавониус, — он пожал руку рыжеволосому, — да, ложь была необходимой. Я хотел жить нормально и думал, что если он не будет знать обо мне одной детали, то все будет нормально, но…        — Но? — Спросил Чайльд, внимательно смотря на капитана.        — Но оказалось, что нет, — Кэйя выругался, усмехнулся и отпил из стакана, — сейчас я для него последняя тварь, которая недостойна внимания.        — Ты что-то чувствуешь к нему. Альберих снова с удивлением посмотрел на своего собеседника. Он как будто поставил его перед фактом и отнекиваться не было смысла. Синеволосый прикрыл глаза и поджал губы, кивая. Рядом послышался шорох и через пару секунд Кэйя почувствовал, как Тарталья приобнял его за плечи, слабо прижимая к себе. И в другой раз капитан бы выломал руки тому, кто это сделал, но сейчас этого, почему-то, не хотелось. Он лишь сел поудобнее и снова пригубил из стакана.        — Я тоже чувствую. Но знаешь, у меня ситуация наоборот. Мне солгали. Очень наглым образом. И… — Чайльд тоже сделал глоток, ловя на себе взгляд собеседника, — я никак не ожидал этого. Мы были знакомы всего ничего, но чувствовалось, будто я знаю его всю жизнь. А когда этот обман вскрылся, — Предвестник замолчал, пытаясь подобрать слова, — я не выдержал это.        — Ты хотя бы выслушал его? — Кэйя слушал внимательно и заглядывал в самую душу, от чего Тарталье становилось не по себе.        — Я пытался. Но на эмоциях прогнал его. Мы больше не виделись.        — Зря. Это «зря» повисло в воздухе, потому что оба замолчали, предаваясь воспоминаниям. Здесь, в темноте бара, их никто не увидит и уж точно не обратит внимания, поэтому можно было не бояться слухов или чего-то подобного. Да и если честно — обоим было все равно сейчас. Они нашли друг в друге тот маленький островок спокойствия в окружающем их бушующем море.        Когда прошло большое количество времени, все темы были обсуждены, а алкоголь выпит — Кэйю вдруг перекосило и он другим взглядом посмотрел на Тарталью. Слишком неправильным и двусмысленным, вдобавок ко всему положив руку на бедро собеседника. Если бы Чайльд не выпил так много, он бы со стопроцентной уверенностью прекратил это уже сейчас. Но алкоголь дает о себе знать и уже через пару секунд его ладонь накрывает чужую.        Они не помнят, как оказались в комнате Альбериха. Не вспомнят и то, кто первый переступил ту запретную черту, которую мужчины чертили у себя в голове ярким красным цветом. Сейчас они ощущали губы на своих лицах, руки на телах и обоим было слишком хорошо, чтобы это заканчивать. Кэйя сразу выбрал позицию нижнего, что и так, собственно, было правдой. Холодная постель ярко контрастировала с их горячими телами, поэтому первые стоны вылетели с их губ почти одновременно. Чайльд целовал жадно и глубоко, Альберих отвечал точно также. Умелые руки быстро расстегивали одежду Предвестника и снимали ее, кидая на пол и не особо заботясь о ее состоянии.        — Пожалуйста, Ча-а-айльд… Рваный выдох и рука Предвестника опускается ниже, накрывая вставший член капитана. Кэйя давится воздухом и слюной, требуя большего. Тарталья усмехается, двигая рукой быстрее и попутно ища смазку взглядом. Синеволосый молча кивает на тумбочку и снова стонет, прогибаясь в спине. Чайльд смотрит завораживающе и внимательно, готовит его осторожно, но обоим не терпится перейти к самой главной сути, поэтому стоны становятся с каждым разом все громче и громче.        — Кэйя… Когда Тарталья входит, капитан давится воздухом и блаженно стонет, проводя языком по своим губам. Кэйя сжимает руками плечи Чайльда и обвивает его талию ногами, прижимая ближе к себе и тем самым заставляя рыжего войти полностью. Предвестник начинает двигаться, беспорядочно водя руками по груди капитана и целуя везде, где только можно. Он чувствует огромное наслаждение и какое-то непонятное спокойствие, от чего хмурится, но стон Кэйи возвращает его в реальный мир. Они кончают практически одновременно и валятся на кровать точно также. Тяжелое дыхание, тихие полустоны и шуршание голых тел о постельное белье продолжается недолго. Они засыпают в объятиях друг друга точно зная, что завтра ничего не вспомнят. Ночь уносит с собой их секрет.

***

       — Ты же понимаешь, что это ничего не значит?        — Абсолютно. Тарталья кивает и Кэйя выдыхает с облегчением, вставая с кровати. Они несильно удивились, когда проснулись вместе. Конечно, сначала было неловко, но потом оба взяли себя в руки. В конце концов можно позволить себе вот так расслабляться.        — Спасибо, что выслушал вчера. И за секс тоже.        — Не за что, — Тарталья усмехнулся, садясь на край кровати И пусть кто-то посчитает это неправильным, но они нашли спасение на одну ночь в лице друг друга — у них одинаково разбито сердце и им совершенно точно не хочется жить дальше с мыслями о том, что сейчас происходит. Так пусть они хотя бы на пару дней вернут себе желание жить и прогонят мысли о тех, кто их никогда не полюбит.