Шахматисты

***

- Не люблю шахматы. Не хочу. Как прежде, оказавшись в мире сновидения, ей хватило доли секунды на то, чтобы сориентироваться. Место было полутёмным, но смутно знакомым. Кажется, дом той пожилой женщины, бывшей соседки Меглиных. На круглом столике - те же кружевные салфетки, а пыльная коробка шахмат - разложена, образовав игральную доску. И похоже партия была в самом разгаре. Есеня низко сползла на стуле к самой спинке и сложила согнутые локти на краю стола, пристроив на них и подбородок. Ей понравился такой ракурс: перед глазами возвышались резные лаковые фигуры, что визуально увеличились раза в полтора. А ещё выше над столом нависал Меглин. Уперев ладони по сторонам от доски, он изучал положение дел на клетках со своим обычным спокойным вниманием. Несколько плохо различимых в темноте предметов, очертаниями напоминающие чайный сервиз и вазочку с бубликами, были сдвинуты в самый дальний угол. Похоже, наставника и поныне занимало только то, что творилось на доске. Есеня взглянула на него так, снизу вверх, и услышала назидательное: - Во время игры все слабости характера проявляются. А ты на них смотреть не хочешь, - вот и дуешься. - Правда. Характер у меня мерзкий, - подтвердила она. - Как и у тебя. - Не болтай, а ходи. Преемница наугад передвинула фигуру. Ей было не до шахмат. Услышала: - Молодец. И простой рокировкой можно поставить мат. Даже чёрными. Показать? Она вспыхнула, выпрямилась. - Не дождёшься. - Думаешь, он тебе разрешит? Не жалко фигуры-то? Любимой? Есеня нахмурилась: - А что мне было делать? Самой тут уже не разобраться... Слишком сложно всё. - Ну и как? Разобралась? Она удручённо покачала головой. - Так может, бросишь всё это? - вдруг, предложил наставник. - В гостях хорошо, а дома - в розыске. Есеня скривилась. - Сын, муж, - ехидно продолжал он. - Семейная идиллия. - Нет. Здесь точно что-то есть! - убеждённо возразила она. - Только поймать не могу, - ускользает куда-то. Запустив пальцы в длинные струящиеся волосы, она уставилась на деревянный строй шахмат перед собой. Предупреждение наставника было не лишним. Его тёмное войско, пожертвовав парой пешек, уже успело выбросить с доски несколько её сильных фигур. А иные - окружить, заблокировать напрочь или загнать по углам как зайцев. Ещё немного - и ходить станет нечем. - Почему вдруг массовое убийство? - пробормотала Есеня. - Мужчины, женщины, дети... Даже, если Ляля правду говорит, и это, действительно, Леший. Не успел из тюрьмы сбежать, как вошёл в первый попавшийся дом и всех там положил? Зачем? Не понимаю... - Свидетели - всегда помеха, - заметил на то Меглин, выпустив струйку дыма. - Но почему тогда он оставил в живых соседку? Мужа убил, а её с сыном оставил. Она же его видела, сама сказала. Вместо ответа, из центра чёрного строя на целую половину доски грозно выдвинулась ладья. - Вот, - довольно усмехнулся он. - Это правильный вопрос. Я бы убил. Семь. Хорошая же цифра. Шах. Преемница вздрогнула. - Почему ты сказал: семь? - Ну так, красиво же, - пояснил соперник. - Семь смертных грехов. Портвейн "Три семёрки"... - Семь лет у них убийств не было, - дополнила список Есеня. - Вернее, вообще преступлений. Он насмешливо сверкнул глазом: - Ну, такого же не бывает, правда? Она молчала, невидяще уставившись на доску. - Значит, жди. - Чего? - Седьмого. Есеня поёжилась: - Ты имеешь в виду... труп? Он кивнул. - Ты ещё не поняла? Он же играет с тобой. Всё имеет смысл и значение. Вспомнишь свой ход, - поймёшь, каким будет следующий. Она ахнула. - Ляля! - Думаешь, она тебе всё сказала, что хотела? Преемница раздражённо фыркнула: - Нет, конечно. Она же - наркоманка. И, сумасшедшая. Разве можно ей доверять? - А кому можно, как не им? - протянул Меглин и затянулся сигаретой, рассматривая новую позицию фигур на доске. - Наркоманам. Сумасшедшим. Проституткам, нищим... Тем, кто на самое дно опустился. Им терять нечего. И бояться уже незачем. Есеня задумалась. А он выпустил дымок и пробормотал, покручивая папиросу в пальцах: - Кстати, её пацанёнку, сколько лет? - Семь, - потрясённо ответила она. И толкнула вперёд пешку. Меглин мгновенно сосредоточился, словно кот, которому попалась мышь. Передвинул своего бесстрашного одинокого короля. После чего, резко сбил им белого. - Мат, - спокойно объявил он. - Проиграла.