it's almost sundown already

Maybe they were right, happiness is a warm gun But before you shoot please, warn us Life is too fun

Закаты бывают двух видов: кроваво-красные, когда облака покорно расступаются и освобождают на небе место раскаленному солнцу, и розово-сиреневые, когда солнце смущенно скрывается за облаками, которые приобретают всевозможные нежные оттенки. Сегодня в небольшой деревушке где-то на юго-востоке штата Калифорния можно было наблюдать как раз второй вид. Фиолетовые тени становились длиннее с каждой минутой, а розово-желтые лучи заходящего солнца играли на окнах маленьких двухэтажных домов, выкрашенных в бледно-зеленый цвет. В одном из таких домов тишина была нарушена негромким возгласом Гермионы: — Вставай, наконец! Мы обязаны выйти прогуляться, закат просто невероятный, — девушка легко забралась на огромную кровать с мятыми белыми простынями и большими мягкими подушками. Фред мирно спал, свернувшись калачиком под одеялом. «И как ему не жарко?» — подумала Гермиона, улыбаясь и перебирая рыжие пряди волос. Почувствовав рядом тепло чужого тела и нежные прикосновения рук, парень сонно улыбнулся и что-то промычал, не открывая глаз. — Я тебя не понимаю, Фред, — усмехнулась Гермиона. — Можно еще немного поспать, Герм, — проговорил Фред, подбирая ноги еще выше под себя и пытаясь закутаться в одеяло. Девушка медленно потянула за другой конец. — Герм! Гермиона звонко засмеялась, перетянув одеяло полностью на свою сторону. Фред поежился, приподнялся на локте и стал протирать глаза свободной рукой. — Мы пережили семичасовой перелет (хотя могли бы спокойно трансгрессировать), тут еще и другой часовой пояс, — пытался оправдаться парень, разглядывая спросонья лицо своей любимой девушки. — Это путешествие мне дорого обходится, — усмехнулся он, — мы не упустим ничего, если посмотрим на закат завтра. Он собирался снова лечь, потягивая одеяло на себя, но Гермиона толкнула его, прижимая свои небольшие ладошки к голым плечам парня. — Ах так, — ухмыльнулся Фред, — это ты зря, очень зря. Сон сняло как рукой: схватив одну из подушек, он замахнулся. Девушка увернулась, снова засмеявшись, и схватила вторую подушку. — Мы! Упустим! Все! — выкрикивала Гермиона с каждым ударом подушки, не попадая по Фреду, но значительно ослабив его оборону в виде такой же подушки. Звонкий смех, летающие перья, поскрипывание кровати — все это продолжалось не больше пяти минут. Оба завалились на спину, запыхавшись, продолжая смеяться. В этот миг комната залилась ярко-розовым светом. Солнце неожиданно пришло прямо к ним, осветив перышки и пылинки, застывшие в воздухе. — Каждый закат бывает раз в жизни, — проговорила Гермиона, отдышавшись и повернувшись лицом к Фреду. Его волосы в этом свете заходящего солнца казались еще более рыжими, еще более мягкими, что заставило девушку ласково улыбнуться. — Этот момент больше никогда не повторится. — Да, — тихо ответил Фред, протянув руку к Гермионе и переплетая их пальцы, поднимая сцепленные в замок руки чуть выше, навстречу солнечному свету, который каждую секунду приобретал все больше сиренево-голубых оттенков. — Да, именно этот больше не повторится. Он потянулся к девушке за нежным поцелуем. Прозвенел будильник. Гермиона открыла глаза, обнаружив себя в одиночестве в небольшой комнате, встречая с грустью этот майский дождливый день. «Надо съездить на кладбище», — пронеслась мысль в ее голове.