Тайны которые придётся раскрыть.

Бал закончился. Клининг служба начала всё убирать. Давина подавлена… Она отказалась от переговоров, ушла с семейного сбора и решила спать в другой комнате. Девушка не хотела никого видеть, даже Джеймса. В, свои 27 она могла погибнуть. Ей было глубоко плевать на другие 2 этапа, последний и самый страшный, для неё этап. По древним письмам, что оставляли на будущее, можно понять, что Клан Роуз — чемпион в «Войнах Кланов». Не одного погибшего за 3 игры… Это много, так как многие семейства рушились из-за этих самых «Воин». Страх умереть, был самым ужасным для брюнетки. Увидеть, как умирает Баки во второй раз и её же смерть, которая уже была, вызывали в ней крик и страх, что даже успокоительное не помогает. А умерла она, клинической смертью, однажды. Врачи кое-как смогли, вернуть к жизни Давину. Роуз приснился сон, месяц назад, может больше. Все близкие брюнетки мертвы. Она мертва, Барнс, Беннер, Лэнг и даже Паркер. ВСЕ! В ту ночь, Баки успокаивал свою вторую половинку около 3ёх часов, в конце концов, она просто вырубилась от перенапряжения нервной системы. После прихода в комнату, Дав скинула с себя это несчастное платье. Сходив в душ и приняв, решение успокоится, та накинула лёгкий пеньюар, который быстро забрала в своей комнате. Давина легла спать. Сон не шёл. Поменяв миллион поз, девушка всё-таки смогла с Богом пополам заснуть. Кошмары. В самую «лучшую» ночь они сказали привет. Роуз приснилась Наташа, рыжая. Давина проснулась от собственного крика. Через минуту, Джеймс уже прижимал подрагивающее тело брюнетки. — Снова кошмары? — спросил он обеспокоенным тоном. — Да, — сбивчиво прошептала она. Нашептывая успокаивающие слова, Баки стал нежно поглаживать девушку по плечу. Сейчас, когда она буквально таяла в его руках, Давина не могла даже представить себя где-то в другом месте, рядом с другим человеком и понимала, что этот мужчина с грузом собственных проблем был ее самой большой удачей. Она внезапно и для себя самой, и для Джеймса потянулась к его губам, хотя в глубине души понимала, что просто хочет отвлечься от недавнего кошмара. Барнс тоже это прекрасно понимал. Он не стал сопротивляться, желая всеми способами помочь своей любимой, и через секунду уже нависал над ней. Ни на секунду не прерывая жаркого поцелуя, Джеймс аккуратно, боясь навредить девушке своей рукой из вибраниума, ладонями очерчивал изгибы ее тела, доставляя Давине поистине неописуемое удовольствие. — Ох, Баки, — простонала она, когда Барнс «живой» рукой прикоснулся к ее обнаженному животу. — Мы можем остановиться… — Только попробуй, — прорычала девушка и снова утянула его язык в бешеный танец. Прикосновения девушки казались Джеймсу настолько горячими, что в глубине своего воспаленного сознания удивлялся, почему она до сих пор не сожгла ему кожу. Давина властно, словно желала показать, кому он на самом деле принадлежит, оцарапывала его спину, оставляя красные следы, которые наутро станут единственным свидетельством прошедшей ночи. Постепенно Баки принялся опускаться вниз, попутно целуя каждый сантиметр прекрасного тела, заставляя брюнетку еще сильнее выгибаться в спине навстречу его губам. Аккуратно приподняв шелковую ткань ее пеньюара, Джеймс принялся вычерчивать языком ему одному понятные символы на уже порядком распалившейся коже Давины. Из ее груди вырвался очередной стон, подталкивающий Барнса к дальнейшим действиям. — Что ты делаешь со мной? — закатила от удовольствия глаза брюнетка. Губы мужчины нежно соприкоснулись с внутренней поверхностью бедра уже даже не пытающейся сдерживаться Давины. Барнс явно умел использовать язык по назначению — от таких влажных прикосновений у девушки давно снесло крышу, а ее стоны, буквально насильно вырываемый Джеймсом, заставляли Баки распаляться от желания все больше и больше. — Отвлекаю тебя от кошмаров, — ответил наконец он на вопрос, о котором Давина давно забыла. Джеймс честно старался быть нежным, но аромат кожи девушки, ощущения ее извивающегося от его прикосновений тела делали свое дело. Даже не соображая, что он делает, Баки схватился за край трусиков и с силой дернул его, от чего белый шелк с треском разошелся. Давине не оставалось ничего другого, кроме как задержать дыхание и до обеления костяшек сжать пальцами простынь, когда губы Джеймса прикоснулись наконец к тому, к чему они так яростно подбирались. — Джеймс, — буквально выстонала его имя девушка, пальцами другой руки зарываясь в волосах Барнса. — Мне нужен ты… Долго уговаривать мужчину не пришлось. Оторвавшись от бедер брюнетки, Баки резко поднялся к губам Давины и не переставал терзать их, пока она помогала ему избавиться от боксеров, которые сейчас казались абсолютно лишними. Девушка шумно втянула носом воздух, когда почувствовала, как Джеймс пронзил ее насквозь. Его первые толчки были полны страсти, неприлично прекрасно сочетавшейся с нежностью, и оба утопали во всей полноте ощущений, которую дарили им эти движения. Баки двигался то медленно, то быстро, разжигая между ними самый настоящий пожар. Проведя рукой по бедру девушки вниз, он схватил ее где-то рядом с коленом, заставляя закинуть на него ноги. Давина без промедления сцепила лодыжки где-то за спиной Джеймса, чем открыла ему еще большие возможности. Его небольшая щетина оцарапывала подбородок девушки, тогда как губы сводили с ума обжигающими поцелуями. — Давай же, — прошептал Барнс прямо в губы Давины. — Не сдерживайся. Еще несколько грубых толчков и горячего шепота Баки утянули Давину в самую настоящую пучину, попутно заставляя рассыпаться на миллионы микроскопических частиц. Мгновение спустя Джеймс вслед за любимой отправился точно туда же. И оба не желали возвращаться. Общее удовольствие накрыло пару влюбленных с головой. — Мне интересно, почему наши кошмары в большинстве случаев заканчиваются сексом? — сыто и довольно спросила Давина. — Потому что, секс, это лечебная вещь. — прижимая Дав к себе ответил шатен. Пара отдалась Морфею, на этот раз спокойно и мирно.