Рыбы в раковине

       Стемнело. Я просто захотела попить воды, поэтому встала и направилась к умывальнику. Старые деревянные полы жалобно заскрипели от моих неспешных шагов.        Я оказалась на кухне. Мой взгляд проскользил по грязному столу, на котором навалились друг на друга разные пакеты с печеньем, старый хлеб, кружки, столовые приборы и гора немытых тарелок. С отвращением я посмотрела на то, что находилось под столом: под ним спрятались различные пыльные банки и консервы. Весь пол покрывали сухие травинки, доски сморщились и почернели от… я не знала, от чего. Может быть, от старости или сырости или чего-то ещё. В углу друг на друга опирались мусорные мешки, вокруг которых на полу также лежали пустые пакеты из-под еды и другой сор. Я тяжело вздохнула. На что я надеялась? Что что-то волшебным образом изменилось, и кто-то решил всё-таки вынести мусор?        Сначала моя гордость не позволяла мне сделать этого самостоятельно: я убираю только за собой. Не я мусорила — так почему я должна убираться? А затем я попробовала подмести пол в столовой. К слову, она очень маленькая и сама по себе, и по причине того, что в ней находилось слишком много предметов, они занимали очень большое пространство. Я мела и мела, мела на протяжении часа, ещё одного, ещё, ещё, ещё и ещё. Мои руки и ноги болели, нос чесался, и я чувствовала, что мои руки грязные, что они полностью испачкались в пыли. Моя спина затекла от долгого пребывания в одном положении. Весь оставшийся день я просидела без сил перед книгой, но спокойно отдохнуть за чтением мне не удалось. Я постоянно чихала. Весь оставшийся день я не смогла отдохнуть и даже спокойно поспать — чихание не остановилось, как бы я не старалась промыть нос, высморкаться или даже полить его сверху обычной водой. С тех пор я не пыталась убираться в этом доме.        Но хуже всего было то, что тогда мне никто не помог. Даже не попытался протянуть мне руку помощи. И ладно, мне не так уж и нужно было это. Конечно, я бы отказалась, но услышать просто хотя бы вежливое предложение уже придало бы мне сил. Но ведь никто даже не оценил моих стараний. Не сказал, что стало намного чище. Не поблагодарил меня. Не пожалел меня.        Я перешла в кухню. Меня встретили грязная плита, таз с мутной водой, чёрное от грязи ведро, куда выливали и выбрасывали всё, что нельзя было выкинуть — например, испортившуюся еду или вроде того. Над подоконником огромный паук поймал муху и связывал её.        Я отвернулась, нашла свою кружку на столе и направилась к умывальнику. Уверенно протянула руку к крану и…        Что-то внезапно зашевелилось. Резко и быстро. В ужасе отшатнувшись, я поспешно убрала протянутую кисть. С громким вдохом я расширила глаза от неожиданности. В следующую секунду я поняла, что бояться было нечего — в раковине среди давно засохших макарон и других кусочков еды, которые оказались слишком большими, чтобы смыться, лежала гигантская рыба. Она жалобно открывала и закрывала рот, глядя на меня одним своим глазом, как на единственного возможного спасителя. Что за глупости у меня в голове? Рыбы ведь не могут такого понять, у них нет развитого интеллекта, как у людей…        Я присмотрелась, старательно игнорируя инстинкт самосохранения — непонятно, почему, но я вдруг почувствовала страх перед этим существом. Возле бедняги лежали ещё две рыбы. Но они уже не шевелились.        Я не знала, плохая это привычка или хорошая, но каждый раз, когда я видела мучающихся животных, я начинала представлять, как то же самое, что происходит с ними, творится со мной. Например, однажды я начала фантазировать, глядя на утопающую осу в воде: вот человек тонет, он онемел и не может позвать на помощь, старательно он плывёт к краю скалы, но вода отталкивает его назад.        Я не хотела бросать его в беде, поэтому бросилась на помощь. Я стояла на скале и подбежала к озеру. Посмотрела на него, затем по сторонам. Человек огромного роста стоял неподалёку. Я в панике раздумывала, что же делать. Больше на небольшом каменном острове ничего и никого не было, а гигант застыл, не в силах двигаться. Вместо глаз у него чёрные провалы, а рот зашит в тонкую линию с швами крестиком. Ноги его буквально уходили в камень, сливались с ним. Что бы кто не делал, он не сможет ни убежать, ни сказать что-либо, ни закричать от боли, ни даже позвать на помощь. Впрочем, и ждать её было бы не от кого. На острове только три человека, и только я обладаю способностью легко выбраться отсюда, потому что я намного быстрее и выносливее остальных.        Правильно ли будет помочь утопающему, если для этого нужно оторвать руку гиганту? Ему ведь будет больно, а он даже не сможет никак отреагировать на это. Но если я этого не сделаю, погибнет один человек.        Я застыла в раздумиях. В какой-то момент я сорвалась с места и подбежала к озеру, чтобы взглянуть, жив ли всё ещё утопающий.        С замиранием сердца я посмотрела на него. Он с отчаянием на лице пытался доплыть до края, дотянуться, чтобы выйти наружу, и никак не мог этого сделать. Человек протягивал худую руку, его пальцы находились едва ли не в миллиметре от спасительного борта, лицо человека озаряла радость, и волны тут же относили его назад, лишая надежды.        Нет! Я больше так не могу! Я не отниму жизнь великана, всего лишь заберу его руку! Рука взамен на жизнь — идеальный обмен для обеих сторон! Ведь это не жизнь на жизнь.        Я подбежала к гиганту, посмотрела в его пустые глаза и со всей силы дёрнула его за руку. Раздался хруст, полилась кровь. Но мне сейчас было не до отвращения или сожаления. Я вернулась к острову и положила руку. Кисть утонула, но, к счастью, утопающий всё равно смог забраться по локтю и выйти из воды. Он сел на колени, ожидая, пока его тело высохнет на солнце. С жёлтой в чёрную полоску одежды человека стекала вода. Я улыбнулась ему.        Сегодня я спасла чью-то жизнь. Я почувствовала гордость за свой поступок.        Я вернулась в настоящее из воспоминаний, когда рыба снова сделала неудачную попытку подвигаться. После этого я поставила кружку на стол и погрузилась в новые мрачные раздумия.        Родители вернулись домой с ведром, в котором лежали друг на друге несколько человек. Некоторые лишились кислорода и умерли под тяжестью тел других. Оставшиеся трое судорожно глотали воздух ртом и смотрели на меня расширенными от ужаса глазами. Их губы медленно открывались и закрывались снова. Они пытались что-то сказать мне, попросить о помощи, но не могли. Всё, на что хватало сил у бедных существ — судорожно вдыхать кислород, который стремительно заканчивался в их лёгких.        Мама крикнула что-то про жареную еду на сегодняшний ужин, а папа грубо взял троих за шею и положил в раковину. Остальных он унёс к холодильнику, чтобы положить в морозилку. В ней они замёрзнут до смерти, а я ничего не смогу сделать. Всех прибывших людей ждала медленная, мучительная смерть.        И я почувствовала себя ужасным человеком, осознавая, что никак не могу их спасти или помочь им.        Я не знала, что делать. Я просто не могла так жить. Мне грустно. Мне их жалко. Всё вокруг такое мрачное, грязное и отвратительное. Почему раньше этот мир казался мне красивым? Куда делись все яркие краски из детства? Почему сейчас всё, что я вижу перед собой — едва живые рыбы, лежащие в мерзкой серой раковине?        Я развернулась и ушла из кухни в комнату, совсем забыв про желание попить воды. Две рыбы умерли. Одна осталась в живых. Одной пришлось умирать дольше всех остальных.        Наступила ночь. Весь дом заснул и погрузился в всепоглощающую темноту. Но в этом царстве загадочного спокойствия проснулась я. Меня разбудил громкий звон на кухне и, казалось, шаги. Они довольно быстро прекратились и растворились в мёртвой тишине — такой же, какой она и раньше царила в доме. Сначала я подумала, что это мыши бегают у меня за кроватью. Следом в голову пришло то, что с потолка упала штукатурка — она часто осыпалась после дождей, а утром как раз стояла не лучшая погода: на сухую землю пролился холодный, продолжительный ливень с ослепительной молнией и оглушительным громом.        В доме так же часто происходили необъяснимые вещи: постоянно падали без причины и странным образом передвигались вещи, раздавались непонятные звуки… каждый раз я пугалась, потому что не могла привыкнуть к этому. Каждый раз я успокаивала себя научными объяснениями: дом старый, ему требовался значительный ремонт, и такие шумы в подобных зданиях далеко не редкость.        Я накрылась одеялом с головой, испуганно дрожа. Затем мне вспомнились слова мамы. Однажды, когда мы обсуждали свои страхи, она посоветовала мне, как лучший способ избавиться от испуга, просто пройтись по дому, включить свет и убедиться, что всё хорошо, никаких ужасов и монстров в мире не существует.        С трудом пересилив себя, я вооружилась телефоном, включила на нём фонарик, быстро накинула одежду и на цыпочках вышла из спальни. Дверь, ведущая из комнаты, жалобно заскрипела, и я вздрогнула уже от этого звука. Затем покачала головой. Не нужно бояться всего подряд, всё в порядке.        Вздохнув, я выдвинулась из комнаты родителей навстречу своей боязни. Фонарик пришлось временно выключить, чтобы не разбудить родственников, и проходить наощупь. Очень осторожно я прошла до выхода и уже собиралась выйти в следующую комнату, как вдруг раздался детский смех. Я застыла на месте, скованная ледяным ужасом. Сердце замедлило свой ход и едва ли не остановилось навсегда, а затем я вспомнила, что это всего лишь безобидный звонок папиного телефона, извещающий о том, что ему пришло сообщение. И кому захотелось пообщаться в два часа ночи?..        В следующей комнате расположился трельяж. Я всегда боялась зеркал, смотреть в сумерках на них для меня всегда было пыткой. Однажды я узнала о научном факте о том, что если долго пристально вглядываться в зеркало при плохом освещении, фигура в нём исказится или исчезнет. Например, я играла в камень-ножницы-бумага с отражением и потерпела поражение.        Старательно глядя себе только под ноги, я прошла на кухню.        И мне хватило мгновения, чтобы выключить фонарик, вернуться назад, спрятавшись за противоположную сторону стены. Я плотно зажала рот ладонями, чтобы не издавать никаких звуков, тихо присела и задержала дыхание. На меня накатил страх.        «Помогите.»        На кухне я увидела длинные ноги, покрытые чешуёй. И у меня появилось очень плохое предчувствие. Нет, наверное, мне показалось. Ведь это никак не должно оказаться правдой. Просто не может такого быть. Рыбы умерли, а не отрастили себе длинные ноги и воскресли, чтобы отомстить.        Я тут же поменяла своё мнение. В следующее мгновение я увидела три пары чешуйчатых ног, а затем и самих рыб.        Всё верно. Всё так, как я и подумала. Мне стало ещё страшнее, и я вся съёжилась.        Не дрожать. Не издавать звуков. Не привлекать внимания.        Рыбы прошли в комнату к моим родителям, и у меня упало сердце.        «О нет, только не это, нет-нет-нет» — скороговоркой вырвался из меня шёпот. Я резко поднялась с ног, всё ещё на носочках, заметалась по комнате в поисках подходящего оружия, но не успела ничего сделать, как услышала крики и громкий звук чавканья. Я включила фонарик и направила его на монстров.        Самая большая из них посмотрела на меня, её рот окрасился в красный, а глаза показались мне глазами голодного хищника.        Или так и было?..        Я отступила на несколько шагов.        Что мне делать? Я умру?..