Каминг-аут по-питерски

      Гастроли в этот раз проходят невообразимо странно. То ли месяц такой, то ли просто удача сошла на нет, кто его теперь разберёт? А только ясно, что всё идёт через жопу с самого начала: то Матвиенко опоздает на самолёт и потом смешит людей, собирая новый народ активностью в телеграме, благодаря чему никто даже не ругается, то Антон забывает паспорт и уезжает в аэропорт без него, то Стас приболеет. Благо всё решается в конце концов, и больших проблем никаких ребята не собирают. Но никто из них уже не удивляется какой-то новой херне.              Кроме Антона. Антон всегда готов поражаться, возмущаться и с кем-нибудь сраться на матах просто потому, что день не задался. Или потому что задался, но со своими странными особенностями.              — То есть переезжать ему приспичило именно сейчас? Не месяц, блять, назад, не после гастролей. Сука, сейчас?! Какого чёрта вообще?              — Шаст, я те чё должен на это сказать? Разбирайтесь сами. Может, хозяева попёрли с хаты. Но у Арса сейчас вся квартира заставлена чемоданами с его шмотками, и в гости он явно никого не ждёт.              — Окей, а сам-то он какого хуя в отель решил заселиться?              — Спроси его. Скучно, может. Или с тобой наедине побыть хочет, иначе почему он именно с тобой заселился? — Димас поигрывает бровями, и Антон ему в ответ строит такую злобную мину, что игра эта быстро прекращается. — Он в номер уходил вроде, так что вытаскивай его давай на выгул.              — А остальные?              — Гуляют, Антоха, гу-ля-ют. Не каждый день в Питере бывают, знаешь ли. Так что зови своего хахаля, погнали на набережную. Потом всей толпой в рестик.              Антон закатывает глаза и затягивается покрепче напоследок, пересиливая добротное такое желание пиздануть Позова по шее. Пидорских шуток всё больше, а адекватности в них всё меньше, но разве что-то с этим сделаешь? А нихуя. Димаса-то он любит, любит даже тогда, когда он шипперствует по полной программе, хотя и в шутку. Вроде бы. Затушив и выбросив сигарету, Антон всё же прописывает красивый дружеский подзатыльник Позову и съябывает в отель.              Трубку Арсений до этого не взял, значит его придётся будить или вытаскивать из долгих плаваний в ванне. Антон искренне не понимает, правда, почему нельзя делать это дома. И даже с учётом заставленной квартиры. Впрочем, всем коллективом всегда лучше, так что в этом, может, и плюсы свои есть. Точно никуда не проспит, точно… будет где-то рядом. Опустив взгляд в лифте так, словно его мысли кто-то слышит и может смутить своим присутствием, Антон неловко ведёт плечом и выходит, проходя по длинному коридору до нужного номера.              Проведя ключ-картой, Антон тихо заходит в номер и прислушивается. Появляется странный звук, будто бы стук какой-то, и он вполне себе резонно решает, что Арсений возится где-то, а потому проходит вглубь, заглядывая за угол, но ничего не видит. Совсем. Шкаф, две односпальных кровати (одна из которых почему-то вся с измятой постелью), как в общаге, ей-богу, только посимпатичнее, стол с чайником, мини-бар. И всё. Никаких Арсениев.              — Не понял… Арс! — зовёт Антон, обернувшись, и разводит руками. Проебался, бывает. Вернувшись к двери, Антон заворачивает в санузел, чтобы проверить и там, но в этой небольшой каморке не то, что пусто, а ещё и темно. Никаких следов Попова. — Странно.              Выйдя, Антон натыкается взглядом на пару модных кроссовок и непонимающе хмурится, припоминая, что приехал и заселился Арс точно именно в них. Переобулся и ушёл? Но куда? Блять, сколько же проблем с этим придурком. Антон возвращается в комнату и усаживается на свою кровать, подумывая немного подождать. Наверняка Арс перезвонит, когда заметит, или просто вернётся… Наверняка же?              Пока он ждёт, ему приходит сообщение от Ирки, съезжающей из хаты. Антон равнодушно читает про то, что растения политы, последние вещи вывезены, а ключ оставлен в почтовом ящике, и после отвечает: «Ок, спасибо», не намереваясь на этом зацикливаться. Они расстались незадолго до последних гастролей, и вряд ли кто-то из них об этом пожалеет. Антон ещё никому не говорил. Не хочется лишних вопросов. Но вот Арсений так и не объявляется за всё это время. Придётся пытаться звонить ещё.              У Арсения вот в этой жизни всегда всё просто. Захотел — сделал, без каких-либо других вариантов. Он не считает нужным объяснять, почему переезжает он именно параллельно с гастролированием, почему решил заселиться в отель, причём именно в номер к Антону, не спросив мнения остальных. Почему о его переезде узнают только в последнем городе на гастролях, решив провести концерты в Питере уже на обратном, так сказать, пути — это тоже секрет. Какая разница, верно? Просто так сложилось. Арсений не скрытный, Арсений просто не видит необходимости всё объяснять и рассказывать.              И с час назад, прекрасно зная, что вся компания, соскучившись по любимому Ленинграду, отправилась на разгуляй, Арсений без особого стеснения как раз хозяйничал в номере. Он то отпивал по маленькому глоточку виски, то разглядывал фотки в инсте, скептически поджимая уголки губ в качестве реакции на самые неудачные, а потом как-то всё так странно сложилось… Ситуацию эту он, конечно, тоже не стал бы никому объяснять.              В ленте попалась фотография Антона, и Арс просто ткнул по ссылке на профиль. Ну, с кем не бывает, правда? Просто листаешь ленту, просто натыкаешься на фотографию люби… интересного тебе человека, просто решаешь пролистать немного его профиль… А потом так замечтаешься, что рука почему-то оказывается в трусах. И вот ты уже не суровый дядька под сорокет, а краснощёкий растрёпанный мальчишка, так по-детски мечтающий о ком-то, что даже стыдно. Арсений просто запутался в своей жизни, просто заплутал, как неопытный грибник в тёмном лесу.              И ему, конечно, слишком страшно признать даже для самого себя, насколько же глубоко он зашёл в этот лес.              Ему было слишком хорошо в тот момент, когда послышались звуки в номере, и сориентироваться и принять достойное решение он быстро так и не смог. Именно поэтому, с приспущенными штанами и стояком наперевес, держа в одной руке телефон с открытой фотографией полуголого Антона где-то в водоёме, Арсений, придерживая пальцами той же руки штаны, аккуратно отпрыгал к шкафу, намереваясь скрыться именно там. Вернуться в этот номер мог только Антон, ключ есть ведь только у тех, кто ночует здесь, и он, как надеялся Арсений, возвращался просто чтобы забрать что-то и уйти со всеми гулять.              Но вот проходит минута, две, а Антон так и не уходит, явно бродит по номеру, зовёт Арсения, вот дурачок. Неужели не очевидно, что его здесь нет? Арсений затихает совсем, пережав только член в штанах, чтобы так сильно не ныл и не требовал продолжения. Одновременно с тем он прижимается щекой к плотно прикрывшейся дверце шкафа, разглядывая невероятно красивого Антона на фотографии. К его телу так и хочется прикоснуться руками и губами. Сейчас, в возбуждении, ему кажется не такой уж и плохой идеей подрочить прямо здесь, в шкафу, на Антона, а потом просто выйти, как ни в чём не бывало, и тоже, конечно же, никому и ничего не объяснять. И он даже вновь ведёт рукой, закрывая головку крайней плотью и зажимая покрепче, чтобы аж перетряхнуло от кайфа, но весь этот кайф ломается довольно быстро в ближайшие мгновения, когда раздаётся громкий звонок.              — Блять! — шёпотом выдаёт Арсений и бестолково быстро тыкает пальцами в телефон, пытаясь сбросить звонок. Это удаётся не сразу, но всё же звонок отключается, Арсений вновь смотрит на фотографии в инсте, но уже беспокойно и испуганно, а в следующие же мгновения дверца шкафа вдруг резко распахивается, и он, прижимавшийся к ней, падает на пол. — Блять!              Ударившись виском о пол, Арсений болезненно шипит, ногами так и оставшись в шкафу, и поворачивается на спину, потирая ушибленное место ладонью. А после медленно поднимает взгляд, с ужасом встречаясь с охуевшим взглядом Антона, явно не желающего как-либо комментировать происходящее. Тот так и замирает прямо над головой Арсения, держа ручки дверок шкафа пальцами и медленно обводя взглядом всё представшее перед ним.              Картина маслом: растрёпанный и раскрасневшийся Арсений, распластавшийся на полу, его оголённый стоящий хер, выглядывающий из-под чуть спущенных трусов и стянутых до середины бедра штанов. И всё бы ничего. Приспичило вздрочнуть, когда остался один. С кем не бывает. Но апогеем становится телефон, откатившийся после падения чуть в сторону и на своём экране услужливо светящий слишком знакомой фотографией. Антон сглатывает, глядя на телефон. Его фотографией.              — Вот это каминг-аут, блять, — ошарашенно проговаривает он, медленно опуская руки. — Охуенно просто из шкафа вышел, Попов.              — Ангел, мне кажется, я скорее наебнулся, — нервно хихикает Арсений и тянется рукой к штанам, чтобы хоть как-то прикрыться, а после, осознав, хапает и телефон, запоздало понимая, что всё равно всё… было слишком очевидным. — Знаешь, в такой ситуации все это говорят, но в этот раз ты реально всё не так понял, и я не дрочил на тебя в шкафу, — Арсений аккуратно поднимается на дрожащие от неудобных посиделок ноги, держась за шкаф. Реально ведь не дрочил. В шкафу, по крайней мере. Ну, так, разочек прикоснулся. Или чуть больше. — Не подумай ничё, а?              Антон тяжеловато дышит, ещё пытаясь осознать, что только что произошло, и проводит тяжёлой рукой по волосам, зачёсывая их, но на деле больше растрёпывая. Не так понял? А как тут, блять, можно понять иначе?              В дверь раздаётся стук. Антон резковато оборачивает голову и отходит, чтобы открыть, не обращая внимания на копошение за спиной.              — Он там чё, и сам проебался, и тебя сожрал? — Димас заходит, не спрашивая разрешения, и Антон, семеня следом, пытается остановить.              — Да нет, он просто… я его не нашёл… Дима, блять!              Но Позов уже оказывается в комнате, и Антон поднимает перепуганный взгляд, пытаясь оценить обстановку. Арса опять, блять, нет?! Но более внимательный Димка ухмыляется и косится куда-то на окно: там отчётливо видно, как Арсений натягивает штаны за шторкой.              — Ты что делаешь, Арс? — насмешливо интересуется Дима.              — Вот щас? — закончив со штанами, Арсений опускает руки. — Ничего.              — Ну да, уже явно ничего, — Дима хмыкает и, пока Арсений выбирается из-за шторины, оглядывается на нервного Антона. Тот с лёгким румянцем из-за ситуации, со взъерошенными волосами и ошалелым взглядом. Посмотрев на Арсения, Дима явно делает очень разумный, на его взгляд, вывод, потому что сам Попов на видок не лучше. Да и штаны натягивал за шториной. Не пойман — не вор, но этот вот точно пойман. Благо хоть стояк приутих, о котором знать этому следопыту необязательно. — Трахались, что ли?              — Ага, мечту твою исполняли, — рыкает Антон и даёт ещё один подзатыльник Позову, заставив шикнуть. — Чё тебе? Зови вон Попова, я никуда не пойду. Расхотел.              — А куда вы собирались? — подаёт хриплый голос Арсений, откладывая телефон на тумбу, а после прокашливается, умещаясь задницей на своей кровати, измятость которой Дима тут же заценивает с ухмылкой.              — Нет, вы точно трахались.              — Поз, заткнись и это. Отвечай давай, — хмуро ругается Арсений. — Нашего Антошу Ира как с армии ждёт, какая ебля?              Антон фыркает, усаживаясь уже на свою кровать, и, скрестив руки на груди, поднимает выжидающий взгляд на Позова. И Позов, тяжко повздыхав, всё же красочно расписывает планы тусовки, на которую из-за его же бараньего упрямства приходится согласиться буквально всем.              Неловкость быстро исчезает, но только потому, что Арсений и Антон — профессионалы своего дела и давно научились не показывать конфликты, не переносить их на работу или даже на вечеринку в общей компании. Правда, знающие их слишком хорошо всегда могут заметить малейшие перемены. Но не в этот раз. Почти всё закончилось, завтрашним днём и вечером отгуляют последние концерты — и по домам на долгожданный отдых. Все навеселе, и никому нет дела до того, как смотрит Антон на Арсения, и как Арсений неловко улыбается в ответ, делая вид, что всё, как обычно, в абсолютной норме. И даже проницательная Оксана, охмелев, просто хихикает на глупые и немного скомканные шутки, не понимая, что что-то изменилось.              Но вот Арсений с Антоном, конечно, прекрасно знают о неловкости между ними. Именно поэтому, уже вернувшись в отель, они не разговаривают. Арсений сразу отправляется спать, а вот Антон прежде, переодевшись, решает ополоснуть лицо водой и немного повтыкать над раковиной, глядя на свой уставший еблет в зеркале. Как всё случившееся понять? И было бы проще, если б Арсений отшучивался, как-то объяснился бы. Хер с ним, с хером-то, с дрочкой, со всем остальным. Но там было его фото. И Арсений так и не захотел ничего объяснять. Всё, блять, абсолютно так же, как и всегда. Грёбаный скрытник.              Вернувшись в комнату, Антон тихо подходит ближе к Арсению и прищуро смотрит на его лицо, молча делая вывод о том, что Арс уже уснул. Поэтому, опустившись на корточки, Антон смотрит какое-то время, разглядывая в полутьме подрагивающие веки и небольшую хмурость явно обеспокоенного лица. Красивый. Улыбнувшись, Антон тянется рукой и ласково, почти неощутимо проводит большим пальцем по скуле и шепчет едва слышно:              — Дурак ты, Попов. Даже ведь не попытался оправдаться, ну кто так делает?..              Антон вздыхает, медленно убирая руку, и вдруг Арсений поднимает свою, крепко сжимая пальцами чужое запястье, тем самым не позволяя отстраниться. Взглянув на Арса, Антон замечает приоткрытые глаза и вздыхает. Арсений осторожно поднимает взгляд, встречаясь им с Антоновым, и вздыхает сам, тем самым будто бы молча передавая что-то, что сложно объяснить. Антон мягко и тихо опускается на пол задницей и на свободную руку ложится головой, упёршись локтем о постель. Большой палец так и поглаживает по скуле за неимением возможности сдвинуться.              И никто из них не скажет, сколько тихих минут проходит в их молчаливом неожиданном понимании друг друга, прежде чем Арсений чуть слышно заговаривает:              — Ну вот как бы я оправдался, по-твоему, придурочный?              Антон усмехается, пожимая плечами.              — Ты у нас тоже импровизатор вроде. Всегда можно что-то придумать. Вон, с уздечкой порванной придумал, так и тут бы пошутил. Мол, перформанс такой, каминг-аут по-питерски совершаю.              Арсений хихикает и жмурится, стыдливо наклонив голову немного вперёд, чтобы спрятаться от взгляда.              — Пиздец, Тох. Ты ведь понимаешь, что я не собирался творить такую дичь?              Антон проводит по щеке всей ладонью, ухмыляясь беззлобно.              — Но сотворил. Именно в том ебанутом стиле, в котором только ты и способен. А если уже случилось, то хер ли так париться, Арс? И это. Значит, её просто нечем оправдать?              Арсений молча пожимает плечами.              — Я и сам не знаю. Чем я могу оправдать. Тем, что… — Арсений вздыхает и сам аккуратно оглаживает пальцами чужое предплечье от запястья. Алкоголь в крови, ночь и близость Антона располагают к честности, как ни крути. Но это ведь всё равно страшно. Даже не столь страшно сказать Антону обо всём, как страшно, наконец, признаться себе прямо. Но, наверное, пора. Каминг-аут перед самим собой — это то, что он точно должен сделать. А перед другими оправдываться не в его стиле. Арсений сглатывает и тихо говорит: — Тем, что тянет к тебе? Настолько, что я как подросток, который сигареты и журналы с порнухой прячет.              — Журналы — это прошлый век, граф Попов, — Антон улыбается, и Арсений поднимает непонимающий взгляд. — Что? Сейчас все всё ныкают в папку с домашней работой, а то и вовсе просто смотрят в онлайне и чистят историю.              — Да похуй мне, кто как порнуху смотрит, Шастун. Ты почему так спокоен? Будто не удивлён даже. И... не злишься?              — А как я должен реагировать? Психануть, нахуй тебя послать?              — Да нет, но… типа, сказать, что мы же друзья, оба мужики, бла-бла-бла… работать ещё там вместе. А у тебя вообще девушка есть.              — Уже нет, — спокойно отвечает Антон и коротко покачивает головой в ответ на удивлённый взгляд Арсения, чтобы пресечь все вопросы об этом. — А остальное я и не планировал говорить.              — Почему?..              Антон усмехается и тянется ближе, убрав ладонь из-под щеки, чтобы дотянуться до Арсения. Мягко прикоснувшись губами к уголку его губ, он шепчет со смешком:              — Считай, что тоже из-за тебя из шкафа вышел. Или как ты там сказал?.. Наебнулся.              Арсений смотрит с пару секунд удивлённо, а после на его губах разрастается широченная самодовольная улыбка:              — В смысле, типа, ты тоже на мои фотки дрочишь? Я так и знал!              — Заткнись, придурок, — Антон закатывает глаза и опирается на кровать, чтобы подняться.              Но Арсений ему не позволяет этого и хватает за руку, чтобы уронить к себе в постель. Засыпают в объятии они, так и не разойдясь по разным постелям, только после долгих и тихих разговоров. Удивительно честных, таких, каких и не бывало прежде. И Арсений уже не кажется таким скрытным, как прежде, ведь теперь у него есть причины объяснить свои мотивы. И утром, напросившись «в гости» на утренний кофе, Димка замечает явно проснувшегося только от стука в дверь Антона и подозрительно заправленную одну из кроватей, пока на второй ещё валяется под одеялом Попов, и смеётся:              — Ну теперь вы точно потрахались.              — Поз! — прилетает очередной подзатыльник от Антона.              — Не, только поцеловались, — лыбится Арсений и косится на приохуевшего Шаста. — А чё? Он же явно этого ждал. Давай порадуем преданного шиппера.              Ухмыляющийся Димас, явно ожидающий какой-то шутки, подтверждающей, что всё это просто чушь собачья, через пару секунд неловкого молчания вдруг перестаёт улыбаться. Антон с Арсом переглядываются и смеются, обмениваясь «пятюнями». Необязательно Позову пока знать, что это всё не шутка. До глобального каминг-аута они ещё не доросли. Главное, что хватило смелости признаться самим себе. И друг другу.