my heart is buried in Venice

Томми хочет увидеть рождественскую ёлку. Сейчас лишь начало декабря, но, судя по всему, его друзья уже начали украшать местность. Дрим отказывает ему в просьбе. Томми хмурится, и Уилбур добродушно дает ему свой полароид. Призрак не изгнан, в отличие от Томми. Томми даже не знает, что такое полароид. Дрим и Сапнап следуют за Уиллом в портал, оставляя изгнанного подростка одного посреди черного камня. В этот момент Томми охватывает одиночество. Он знал, что ему не следовало приходить сюда, не после того, как Дрим сказал ему, что отнимет его последнюю жизнь, если тот пройдет через портал. Не после того, как Сапнап насмехался над ним, исчезая в фиолетовых недрах. Оставшись один, он поворачивается, чтобы посмотреть на лаву под мостом из черного камня. Она находится далеко внизу, подмечает он под себя. Лава переливается красным и оранжевым цветом, словно тоже насмехаясь над подростком. В то же время, лава так маняща и прекрасна. Томми хочет, чтобы лава поглотила его. Пригласила его в свои глубины, и спрятала от всех остальных. Всем плевать на него. Томми хочет, чтобы лава сожгла его, чтобы он почувствовал и запечатлел боль в самой душе, как доказательство того, что он жив. Он хочет этого. Но твердая рука на плече рушит его планы. — Твое время умирать еще не пришло. – тихо шепчет Дрим. Если бы Томми не знал его хорошо, он бы подумал, что этот человек звучит доброжелательно. — Мое время никогда не придет. – шепчет в ответ подросток. Лава перестает взвывать к нему.

***

— Ребята, как вы понимаете, что с вас достаточно? – спрашивает Томми. Дрим, Сапнап и Уилбур сейчас на связи, но ответа с коммуникатора не последовало. Томми хмурится, его сердце щемит, когда он стоит в своей недавно сделанной палатке. Он не понимает, когда настает это «чересчур», почему никто не объяснит ему? Когда же боль наконец прекратится, и как он должен знать, когда все это пересечет черту… Через коммуникатор он не слышит, как у Уилбура перехватывает дыхание.

***

— Возьми это, Томми. – ласково произносит Уилбур, протягивая подростку небольшую фотографию. Это полароидная фотография рождественской ёлки. Дерево выглядит огромным, окутанное яркими гирляндами и другими украшениями. На вершине находится золотая звезда, которая мягко блестит в солнечном свете, а рядом со звездой улыбающийся Сапнап. Тоска по дому вызывает слезы в его голубых глазах. Возможно, Уилбур замечает это, потому что неловко переминается с ноги на ногу. — Могу ли я пойти посмотреть на нее? – тихо шепчет Томми, веря тому, что его голос сорвется, если он заговорит громче. — Нет. – отвечает Дрим, стоя рядом, наблюдая за ним из-под улыбающийся маски. — Дрим, может, стоит ему позволить, – осторожно говорит Уилбур — Дерево не в Л'менбурге, так что, может быть, он бы мог пойти посмотреть на него… — Да, но, оно находится на землях СМП. – говорит человек в зеленой толстовке, проходя через палатку Томми. Сапнап хмурится, глядя на своего лучшего друга.

***

Уилбур делает коллекцию фотографий в своем недавно построенном доме из булыжника и голубой глины. Пока Томми спит, он часами исследует Нижний мир*, занимается добычей руды и другими полезными ископаемыми, путешествует между Логстедширом и Л’менбургом. Уилбур хочет запечатлеть Л’менбург во всей его красе. Он хочет, чтобы Томми вернулся в город, поэтому он делает все возможное. Он приносит город Томми.

***

— Я ненавижу тебя. – громко произносит Томми в тысячный раз. Дрим просто смеется. — Нет, ты не ненавидишь меня. – ласково отвечает мужчина. Томми не понимает, как он может в это поверить. Я ненавижу тебя всеми фибрами моего существа. И я никогда не прощу тебя за то, что ты сделал. Томми не отвечает.

***

Изгнанный мальчик натыкается на стену с фотографиями в доме Уилбура и ломается. Почти на всех фото запечатлены пейзажи, кроме одной с Ранбу, стоящим посреди рыночной площади, робко махающим в камеру. Но дело не в том, что есть на фотографиях, а в том, чего у них нет. Слезы текут из его усталых глаз, одиночество прожигает его изможденную грудь. Томми опускается на колени, деревянный пол болезненно впивается в его суставы, он издает душераздирающий крик. Все, чего он хочет – это навести своих друзей. Он хочет увидеть свою семью. Он не хочет быть один. Уилбур чувствует, как слезы скатываются по его прозрачному лицу, когда он стоит по другую сторону двери.

***

Бад – единственный, кроме Дрима и Сапнапа, кто навещает Томми. Он оставляет сундук, полный древесины и других вещей. Хотя он и жалуется, что это «безделушки из жалости», Томми внутренне благодарен. Бад дает ему диск под названием «Chirp». Томми создает проигрыватель, используя один из двух алмазов, который Бад подарил ему, и помещает пластинку в музыкальный автомат. Прекрасная мелодия застывает в воздухе. Томми уставился на проигрыватель, как будто мог видеть музыкальные ноты, танцующие прямо перед ним. По мнению Томми, песня звучит так, будто она и есть вселенная. Она заставляет его думать о галактиках, ночном небе и горящем солнце. Она заставляет его думать о Солнечной системе, голубом утреннем небе, и прекрасной бледной луне. — Эта песня заставляет меня думать о космической… женщине, - тихо произносит Томми, — О женщине-астронавте. Бад не понимает, но подростку все равно. Он мягко улыбается, слегка разочарованный, когда музыка наконец перестает играть. Он достает пластинку из автомата, наслаждаясь ощущением гладкости в своей ладони. Если бы он захотел, Томми мог бы представить, что это один из его дисков. Он прячет его, когда появляется Дрим, и незаметно передает диск обратно Баду, шепнув своему новому другу, чтобы тот бежал и хранил его в безопасности. Весь оставшийся день Томми думает о космосе и женщине-астронавте, которую он мог бы встретить в непроглядной темноте Вселенной. Томми хочет встретить ее.

***

— Я изгнал тебя, потому что ты единственный человек, который никогда меня не слушает. – говорит ему однажды Дрим. Томми прищуривается, его взгляд бегает по маске врага в зеленой толстовке. Ему все равно. Уже все равно.

***

После длительных уговоров Уилбура и Сапнапа, Дрим решает, что Томми можно пустить на территорию СМП и Л’менбург на рождество. Уилбур находит Томми сидящим в своей палатке, рассматривающим изображение рождественской ёлки, которое он повесил над кроватью. — Хей, Томс, угадай что? – взволнованно произносит призрак. Его младший брат смотрит на него своими потемневшими, голубыми глазами. Уилбур ненавидит то, как сильно они потускнели после изгнания, они навевают на него тоску, и никакой “блю”* этому не поможет. — В чем дело, Уилл? – тихо спрашивает он. — Тебе разрешили посетить СМП и Л’менбург на рождество! Томми не выглядит таким взволнованным, как ожидал Уилбур. На самом деле, он совершенно не выглядел заинтересованным. Уилбур скучает по искре, которая когда-то светилась в глазах его младшего брата, и он просто хочет вернуть ее. — Это здорово, Уилбур. – говорит Томми, возвращая свое внимание к полароиду. Уилбур больше ничего не говорит, оставляя подростка наедине со своими мыслями. Он хочет сделать Томми счастливым. Но не знает как.

***

Уилбуру хотелось бы прикоснуться к Томми, когда тот просыпается посреди ночи с криком. — Хей, Томс, я здесь. Я рядом, братишка, не нужно плакать. Ш-ш-ш, все будет хорошо, - шепчет призрак, паря у кровати Томми. Ласкательные имена – одна из привязанностей, единственное что Уилбур может дать ему сейчас. Поэтому он дает им проскользнуть в темную, холодную комнату, изо всех сил пытаясь хоть чем-то помочь. — Теперь все хорошо. Томс, я люблю тебя. – нежно шепчет Уилбур. В глазах младшего проскальзывает недоверие, они не настолько темны, чтобы Уилбур этого не заметил. Это разбивает его сердце, и призрак хочет изгнать все эти мрачные мысли из беспокойного разума брата. Несмотря на недоверие, Уилбур слышит: — Я тоже люблю тебя, Уилби. Уилбур бодрствует до тех пор, пока Томми не засыпает вновь, боль и сожаление пронзают его прозрачное тело.

***

Уилбур стоит под гигантской ёлкой, на его лице сияет широкая улыбка. Сегодня было рождество, и Томми должен прийти с минуты на минуту. Сапнап наблюдает, как призрак улыбается, смотря на дерево, и впервые с момента изгнания Томми, техасец чувствует себя по-настоящему виноватым. Поначалу ему казалось это забавным, но, когда Гоустбур расчувствовался, и сказал ему, как ужасно наблюдать за тем, как подросток разрушается на его глазах, Сапнап осознал, что с тех пор в нем укоренились сомнения и чувство вины. Он был рад, что Дрим дал ему разрешение. Может быть, если бы Сапнап проявил себя с хорошей стороны, он смог бы убедить лучшего друга разрешить Томми проводить больше времени на этих землях. Иногда Сапнап задумывается, видит ли его лучший друг, как он причиняет боль Томми. А если видит, то почему ничего не предпринимает? Сапнап не хотел думать, что Дрим настолько жесток, чтобы целенаправленно сломить шестнадцатилетнего подростка. Он надеется, что Дрим просто до боли невежественен. — Когда придет Томми? – спрашивает Дрим призрака. Уилбур лучезарно улыбается, и поворачивается к лидеру СМП. — Скоро. Он проходит через Нижний мир, - отвечает Уилбур. Милый, милый Уилбур, печально думает Сапнап. Покорно преданный подростку, который терял рассудок точно так же, когда был предан живому Уилбуру. Это было бы забавно, если бы не так чертовски удручающе. Дрим хмыкает и разворачивается, чтобы пойти поговорить с кем-то еще. Уилбур возвращает взгляд на дерево, на его лице появляется облегчение. — Кто его сделал? – спросил призрак, ни к кому конкретно не обращаясь. — Я помогал. – сказал тихий голос. Таббо неловко стоит перед Уилбуром, настороженно осматривая пейзаж карими глазами. Сапнап хмурится, видя, как роль Президента повлияла на шестнадцатилетнего подростка. Он постоянно выглядел нервным, карие глаза смотрят на мир безрадостно. — Оно очень красивое, Таббо, - мягко говорит призрак. — Томми… он придет? – спрашивает брюнет напряженным от беспокойства голосом. — Да, это единственный его свободный день, - говорит Уилбур – Ему не терпится увидеть всех. Сапнап не может прочитать выражение лица Таббо, но видит, как подросток съеживается от неловкости ситуации. — Кстати говоря, где Томми? – восклицает Сапнап – Разве он уже не должен быть здесь? Гоустбур просто улыбается. — Я уверен, что он скоро будет здесь… Его прерывает звук их коммуникаторов. Все растерянно смотрят друг на друга. «— Хэй…» Это голос Томми, усталый, но при этом странно возбужденный. Сапнап смотрит на призрака, который встревожен так же, как и все остальные. «— Послушайте, мне очень жаль,» - говорит им Томми, «— Я… Я никогда не хотел, чтобы все это случилось. Я просто хотел вернуть свои диски… однако, мне жаль, что это причинило всем столько боли.» Раздается вздох, и Сапнапа охватывает знакомое чувство ужаса. «— Тоби…» Президент смотрит на свой коммуникатор широко раскрытыми от тревоги глазами. «— Я глубоко сожалею, Тоби. За всю боль, которую причинил тебе… Ты всегда был моим лучшим другом.» Сквозь помехи доносится тихий смех. «— Я люблю тебя, Тоби. Уилби, тебя я тоже люблю.» Сапнап посмеялся бы над этим прозвищем, если бы чувство обреченности не сдавливало его горло, и не заставляло волосы на затылке вставать дыбом от страха. «— Скоро увидимся, Уилл.» Наступает ужасающая пауза. «— Дрим, пошел ты нахуй,» - резко говорит Томми, заставая всех врасплох, «— Мне все равно, если ты мне не поверишь, но… Я тебя ненавижу. Ненавижу тебя всем своим существом, и я никогда не прощу тебя за все то дерьмо, которые ты сделал.» Слабый смех Томми эхом разносится в холодном, зимнем воздухе. «— Увидимся в аду.» Коммуникаторы замолкают, и Сапнап впивается взглядом в улыбающуюся маску Дрима. Его лучший друг застыл на месте, попав в ловушку слов, которые никто никогда не хотел услышать. Сапнап слышит панический крик Уилбура и учащенное дыхание Таббо, но все, о чем он может думать, - это Томми. А потом это случилось. ТоммиИннит попытался поплавать в лаве, убегая от ТоммиИннита. Рождественская площадь погружается в хаос.

***

Простыми словами невозможно описать, как лава жгла Томми. Он больше не думает. Он чувствует. Блондин позволяет боли ослепить его. Жар нарастает до тех пор, пока его конечности не немеют, и он не чувствует ничего, кроме боли. Его душа соткана из боли, которая вплетается в каждую его частичку. В тот момент Томми знал, что это навсегда останется его частью, даже когда он умрет. Его последние мысли – о Тоби. Он задается вопросом, простит ли его президент? Томми уже давно простил брюнета, наконец смирившись с предательством, которое преследовало его в кошмарах. Томми погружается в раскаленную лаву, и голоса наконец замолкают. Больше ничего из этого нет; Томми, давай станем плохими парнями или, Заткнись, Томми. Просто тишина. Он улыбается.

***

Гоустбур плачет, обнимая своего брата впервые за столь долго время. Он хотел обнять своего брата с тех пор, как еще живой Уилбур взорвал Л’менбург. Он просто не хотел, чтобы это произошло при таких обстоятельствах. ГоустИннит мягко смеется, обнимая в ответ, но не так настойчиво. Гоустбур отстраняется, чтобы посмотреть бывшему изгнаннику в глаза. В то время как Гоустбур - прозрачно-серый, ГоустИннит – прозрачно-синий. На его щеках остаются постоянные следы слез, которые сияют каждый раз, когда он находится под любым источником света. Его глаза печальны, но призрак улыбается гораздо чаще, чем Томми после изгнания. — Ты слишком драматизируешь, Уилби, - говорит ему ГоустИннит. Гоустбур хочет сказать ему, чтобы он замолчал, что это не какая-то там глупость, и что он должен отнестись к этому более серьезно. Он злится от легкомыслия своего младшего брата. Но ничего не говорит. Потому что Томми снова рядом с ним, и Уилбур никогда его больше не отпустит. — Я рад, что ты здесь, Томс, - говорит он, — Я так рад, что снова могу обнять тебя. Юный призрак громко смеется. Гоустбур испытывает облегчение от того, что толпа скорбящих на похоронах их не слышит и не видит. — Они так и не нашли твое тело, Томс, - тихо бормочет призрак, притягивая брата обратно в свои объятья. ГоустИннит падает в объятья старшего без возражений. — Я не хотел, чтобы они его нашли.

***

Таббо клянется отобрать все жизни Дрима. Он клянется на могильной плите Томми.