Флафф

Американцы иногда умеют бегать так же быстро, как русские. Просто у этих двух наций разные причины такой резвости. Русские обычно улепетывают со скоростью света, когда что-то сопрут или наговнячат. И бегут, собственно, для того, чтобы не разгребать вонючие последствия. Американцы же обычно, наоборот, бегут для того, чтобы сделать что-то хорошее. Физически Флафф была американкой, а вот морально – русской на все сто процентов. Веревки под натиском упорной девушки сдались через три минуты после того, как грубый пират покинул самодельную тюрьму. «Это каким же идиотом надо быть, чтобы оставлять окно, выходящее в джунгли, открытым, да ещё и при мне? Нехорошо, товарищи…» - думала Флафф, перемахивая через очередные заросли кустов. Джунгли пока что пребывали в состоянии сиесты – ни одного шороха, ни одной пары горящих тигриных глаз. Очень удачно. «Черт, а аэродром ведь в другой стороне!» - вспомнила девушка после того, как отпахала на своих двоих около двух километров. Развернулась и с сожалением побрела обратно. В то время наивный молоденький пират с Чукотки, которого более опытные ради смеха поставили сторожить клетку с пленниками, честно нес свою службу. Его чистый, как новая бумага, инстинкт самосохранения, ещё не успел заполниться вариантами опасности, которые несут эти коварные пленники. Вон та девчонка с темно-русыми волосами слишком настораживает. Больно тихая. Остальные переговариваются, кидают на него, молоденького провинциального студента-иммигранта из России, косые взгляды, перекидываются в покер даже со связанными руками, а она молчит и даже не глядит на него. Нехорошо, товарищи! Осторожно обойдя стороной того, вихрастого, который одним плевком отправил старшего пирата ночевать в рай Лас-Ночевских бочек, чукотский пират с недлинным, но многообещающим именем Валера пробрался к подозрительной девушке. Русским никогда не полюбить американцев. Как и наоборот, собственно. Репутация русских туристов разнеслась по всему миру, как чума по Средневековой Англии в четырнадцатом веке – с той же скоростью и заразительностью. Немного отступим. Вы когда-нибудь видели сытого, довольного всем, тихого, спокойного русского в чужой стране? Ну, это мы не считаем президента и чиновников… Эти будут вести себя так же послушно, как сытые кролики, везде, где газ воровать не будут. Ну так что, видели? Вот и мы нет. Именно поэтому мы и говорим, что русский в чужой стране – как крыса на корабле. Их много, и от них нет постоянного лекарства. Но мы отвлеклись. - Ты чё не возмущаешься? Лиза вздрогнула и повернулась. На придремавшую голову в нынешнем положении такой вопрос мог прийти только из уст какого-нибудь душевно больного. Да притом слепого и глухого. - А должна? – сонно переспросила Лиза, вогнав пиратишку в логический ступор. Тут мы немного погорячились, обобщив мнение о русских. Не ВСЕ мы такие. Исключение – робкие студенты первые-третий курс. Правда, на последнем наглость уже граничит с самодовольством. И за это можно получить в морду даже от хрупкой пленницы-американки. - Ну… Как говорится, «все пошли, и я пошёл». Твои друзья возмущаются. А тот, вихрастый, - Валера показал на Джейсона, который вместе с Оливером перешел на подкидного дурака и теперь показывал своему «бездарному» оппоненту, как можно грамотно и незаметно таскать карты из отбоя. «Бездарный» Оливер охал, ахал и попутно записывал всё на камеру со связанными руками. – Вообще старался в меня плюнуть! - Тот вихрастый – мой парень! – поправила Лиза, и русский испуганно отскочил. Ну точно студент! - Ты чего? – изумилась Лиза. - Я слышал, что пара перенимает друг у друга привычки! Не плюй в меня!!! – и с воплями человека с нервным срывом русский пират ускакал к бочкам, споткнулся и полетел за них. Лас-Ночес принял второго гостя… Ваас появился как раз вовремя. Дерзкая девчонка заставила его оторваться от излюбленного занятия – «удобрения» грядок с человеческими плодоовощами – головами, то бишь. Пират гневно сплюнул, выматерился, увидев, что та творит. Флафф с диким смехом и визгами адреналина пыталась подчинить себе управление вертолетом. Монтенегро никогда ещё не видел, чтобы вертолет летал пропеллером вниз. Собственно, это его не остановило, и он ухватил за шиворот одного из бегающих по полю пиратов, у которого за спиной был автомат. - Ваас, эта дрянь малолетняя разнесла ангар с порохом!!! - Плевать! - Но пламя с него перекинулось на ангар с марихуаной… - ТВОЮ МАТЬ, ДОСТАТЬ МНЕ ЭТУ ТВАРЬ ОТТУДА!!! - Но, босс!.. - Я тебе не лошадь, не нокай! Дай сюда ружьё, чё ты смотришь на меня, как шлюха на деньги? Не понимаешь? Я не по-русски сказал??? Отловленный Ваасом пират мысленно перекрестился. «Конечно не понимаю, я же немец!». Монтенегро озлобленно сорвал с ремня немца автомат, машинально зарядил и прицелился. Второй раз приходится стрелять в эту безумную идиотку, которая уже направила вертолет к ангару с текилой. Ваас чертыхнулся и сам не заметил, как выстрелил. Послышался звук, какой бывает при падении чего-то крупного с большой высоты, например, самолета: бжжжжжжжжж… И верно – вертолет, паривший над землей примерно в трех метрах, грохнулся прямо рядом с ангаром, задев тот лишь пропеллером и вырвав небольшой кусок железного листа, коими было облеплено строение. Ваас, не дожидаясь, пока спадет всеобщее оцепенение, отшвырнул уже ненужный автомат в сторону и вытащил из-за пояса нож. Эта сучка его уже достала. Пора показать, кто здесь главный. Монтенегро скачками приблизился к груде обломков, минутой назад именуемой боевым вертолетом, запустив в острые куски металла руку, и нащупал волосы девчонки. Намотал на руку и вытащил из кучи. - Ай-ай-ай-ай-ай!!! Пусти меня, туша!!! Я жаловаться буду! – Флафф притихла, когда почувствовала, как холодное лезвие прижимается под едва заметным кадыком. - Заткнись, сволочь, - голос Вааса больше не был нашпигован безумными нотками, теперь в нем звенел пустой холод. Девушке впервые в жизни стало страшно от осознания того, что кто-то может сделать ей больно. Даже утром, когда эта пиратская гопота сделала своё грязное дело с ней, страха не было. Был лишь азарт, истерика и… наслаждение? Нет! Никогда и ни за что она не признает, что он на несколько мгновений показался ей… привлекательным. БРЕД КАСТРИРОВАННОГО КОНЯ! - Сейчас ты пойдешь со мной, поняла? Не смей даже звука издавать. Я не убью тебя, но вполне смогу сделать так, что ты будешь молить меня о том, чтобы я проломил твою голову, ясно? Флафф едва заметно кивнула. Лицо болело, потому что Ваас слишком туго стянул её волосы на затылке. Пират толкнул её сквозь толпу, не выпуская искусственный «поводок» из волос из рук. Ошалелая толпа оглядывалась на них до тех пор, пока безумная пара не скрылась в том самом домике. Да, «безумная пара» - то самое название… Никогда девушка не испытывала такой адской боли и такого неземного унижения. Злая усмешка Вааса прямо перед ней, глубокие, продавленные раны от ножа на руках, животе, лице и ногах. Но Флафф молчала. Упорно. Не потому, что испугалась угрозы. А потому, что хотела раздосадовать надменную скотину с ножом в руке и окровавленными пальцами. И у неё это получалось, потому что с каждой новой царапиной пират пылко, почти срываясь, шептал: - Почему я не слышу, как ты рыдаешь, тварь? Почему я не слышу стонов?! Порадуй меня, малыш! Флафф так же уверилась в том, что поступила правильно, снеся здания с рассадником бухла и наркоты, потому что Монтенегро упоминал и эти факторы, всаживая нож на миллиметр глубже. И тогда сквозь стиснутые зубы пират всё же мог насладиться глухим плачем. Пытка продолжалась сравнительно недолго, но пленнице казалось, что целую вечность. Боль слилась в одно, и невозможно было уже различить её по степени глубины ран. Ваас даже не стал вытирать нож: откинул его на кровать и снял Флафф с крюка. Этот крюк уже практически символизировал страдания, боль, и в редких случаях – наслаждение. Совершенно измученная пленница обмякла в сильных руках пирата. Она была практически без сознания, и Ваас воспользовался моментом, чтобы разглядеть её поближе. Изуродованное свежими шрамами лицо совсем не омрачалось, но даже во сне не было спокойным. Оно было… Отчаявшимся. В этот раз какая-то сила заставила сумасшедшего пирата бережно положить девчонку на кровать. И даже лечь рядом. Руки не развязал, но ослабил веревки. Флафф проспала недолго. Это был даже не сон, а непродолжительный обморок, поэтому из него она вынырнула очень быстро. И сразу же взгляд её упал на Вааса, который спал рядом. Спал некрепко, по-детски, совсем не безумно жмурился и на секунду показался девушке привлекательным, но она отмахнула эту тупую мысль, как муху. «Эта туша годна лишь на создание проблем…». Конгениальная идея пришла сама собой. Флафф с усилиями поднялась на ноги, стараясь не раскачивать кровать и не разбудить пирата, подошла к крюку. Он, расшатанный тяжестью женского тела, болтался на почти вылетевшем болте, теперь на три четверти выглядывающим из деревянной дощечки. Флафф сняла крюк и подошла к двери. Ну разумеется, она заперта. Но с таким оружием, как медный крюк от вешалки, замок теперь не помеха. Только вставив крючок в скважину, девушка вспомнила былые времена – детство. Лагерь. Как они толпой в пятнадцать человек сбегали с наказаний, открывая запертые веранды подручными средствами. Хлипкая деревянная дверь по сравнению с этим – баловство. Этой мыслью девушка и утешалась, потому что грёбаная дверь не поддавалась! НУ НИКАК! Внезапно Флафф ощутила, как что-то обвивает её талию и резко дергает назад. Медь – материал непрочный, поэтому зазубринка крюка осталась в скважине, а деревянная рукоятка, увы, на полу. Всё смешалось. Бежевый потолок, окно за плотными шторами, из-за которых в домике было темно, горящие, гневные, черные глаза над собой. Да ещё и довелось прочувствовать всю мягкость деревянного пола, потому что проснувшийся так не вовремя Ваас повалил её и теперь навис сверху. Руки связаны, но ударить это не помешало. Правда, удар получался смазанным, как тычок, и Монтенегро только ухмыльнулся. - Какая-то ты, девочка, склонная к побегам! Любое мясо на твоем месте бы уже смирилось. - Любая нормальная туша тоже бы уже смирилась с таким пленником! – Флафф плюнула в лицо пирату, забыв о широко известной в узких кругах заповеди: никогда не плюй против ветра и законов гравитации. Плевок бумерангом вернулся к своему отправителю, и девушка разъяренно дернулась. Неожиданно ей стало всё равно, что сейчас будет. Но Ваас вместо ожидаемого всего лишь вытер её щеку свисающим с тумбы бумажным платком. - Интересное мясо. Шизанутое, бешеное, да ещё и неметкое. Флафф не поняла, значит ли эта характеристика из уст Вааса упрек или похвалу, но думать было некогда. Пират расслабился. И морально тоже. Поэтому девушка… - Ах ты, сучка малолетняя!!! – колени связанными не были и находились в опасной близости от «зоны бикини» Вааса, поэтому грех было не воспользоваться таким шансом. Пират взвыл, как рожающий от бегемота крокодил, и завалился набок. Флафф вскочила и поняла, что в ловушке. Дверь всё так же заперта, а со связанными руками в окно лезть – всё равно, что без страховки с пятого этажа прыгать, да ещё и в кактусы! Кактусы, кстати, там росли… Кактусы?.. - Шлюха, я тебя прикончу!!! – орал пират, покачиваясь и поднимаясь. Хорошо, если она ему там что-то отбила, подумалось Флафф. Приставать меньше будет, ублюдок имбецильный. Серое вещество девушки выплевывало обрывки гениальной идеи в порядке пулеметной очереди, с тем же звуком, что и телеграфный аппарат. Она специально встала спиной к окну. Окно было широким, как раз подходящим по размерам Вааса… Ваас разбежался. Прыгнул. А окно было открыто. И девушка отошла в самый неподходящий момент. Кактусы приготовились пересчитывать свои многочисленные потери.