We (don't) talk anymore

      Чонин не любил большие компании. Он предпочитал спокойствие и одиночество. «Отшельник» — беззлобно называл его Феликс, но всё же заставил прийти на свой день рождение.       Но Феликс не уточнил, что у Джисона, милого, щекастого паренька, день рождение на день раньше. И так как, 14 сентября выпало на пятницу, решили праздновать два день рождения в один день.       Компания собралась уютная, но шумная. Чонин не любил шум, а тишину вообще ненавидел. Шумная компания давила на голову, садясь на плечи и ударяла по вискам. Да, виски сжимались, голова гудела, но парень чувствовал комфорт.       Алкоголь разливался спокойными змейками по венам, змейки щекотоли маленькими хвостиками ребра, вырывая из горла смешки.       Становилось душно. Хотелось подышать воздухом.       «Это все алкоголь и закрытые окна!», — кричал милый ангелок, аккуратно ступая по хрупким плечам Чонина.       «Ага, пиздун! Это всё напротив сияющий кудрявый блондин!», — прыснул неожиданно появившийся дьяволенок, с забавными рожками и коротеньким хвостиком с острием на конце.       Сущности эмоционально спорили с друг другом, но парень не обращал на них внимание. Сверкающими глазками, он осматривал кудрявого друга Феликса. Представился он как Бан Чан, но Ли обращался к нему «Крис-хён!».       Чан был красивым. Россыпь еле заметных веснушек на носу и щеках. Милые морщинки появлялись вокруг глаз, когда он заливисто смеялся. А когда губы растягивались в лёгкой улыбке, на щеках сияли ямочки, в которые так хотелось тыкнуть пальцем. Голубые змейки расползлись по крепким рукам, а на шее так выделялась жилка, что захотелось укусить белоснежную кожу в том месте.       Бан Чан был красив. Безумно красив. Он улыбался, заряжая всех в комнате добротой и теплотой.       Чонин поднял уголки губ. Такие милые и вежливые Бан Чаны, не водятся с отшельниками Ян Чонинами.       Узловатые пальцы Чана растрепали отросшую макушку Хенджина, и весело перебрали прядки.       «Эти руки могли держать тебя за руку», — мечтательно произнес ангел, упираясь подбородком в кулак.       «Или твой член!», — крикнул демон, за что получил арфой в глупую голову.       Воздух становился спертым. Чонин поднялся с кресла, бросив тихое «Пойду покурю».       Щелчок зажигалкой. Зажатая между зубов сигарета подожглась, и во рту тут же появился неприятный привкус табака.       «Если неприятный, то почему всё ещё куришь?», — ворчал ангел, отгоняя крыльями едкий дым.       «Дурак потому что!» — за Чонина ответил демон, удобно усевшись на плече парня, махая копытцами.       Растягивая сигарету, Чонин наблюдал за ночным городом. В многоэтажных домах почти все окна были черными, кроме двух — трех. Наверное, в каком-то из окон, сидит уставший студент педагогического факультета, в попытках выучить термины из педагогики и психологии. Поганые предметы, но очень нужные. Чонин знает, у него сестра на воспитателя учится.       А вон в том, на восьмом этаже, в самом левом окне, скорее всего молодая мама укачивает ребенка. Глаза сами по себе слипаются, а руки бережно держат комочек орущего счастья, продолжая напевать спокойную мелодию. Чонин знает, что такое «материнство». У него есть младший братишка, который ой, какой буйный был в детстве. Мама могла по несколько суток не спать, но улыбалась и нежно целовала мелкого в макушку.       Сигарета закончилась. Чонин тяжело вздохнул. Надо идти обратно в комнату. К ребятам. К Чану. Когда-то давно, эти двое были лучшими друзьями. Да, да! Вам не показалось, Чонин и Чан были лучшими друзьями.       Чонину было 5. Чан был на 4 года старше. Чонин строил в песочнице замок, а какие-то хулиганы его растоптали. Вы думаете, что Чан как герой из фильма про супергероев появился из ниоткуда и дал под зад этим хулиганам, а потом купил малышу леденец и проводил до дома? Пф, наивные.       Чан спас тех хулиганов от Чонина, который держал главного бандюгу за шиворот, и как нашкодившего котёнка тыкал в гору песка, которая раньше была замком.       Чонин тогда сильно укусил Чана за плечо. Долго мелкий извинялся. Но Чан простил его, и на следующий день, всем хвастался что приручил дикого лиса! А в доказательстве показывал укус на плече.       В комнате было тихо. Ребята с искрами интереса наблюдали, как Чан настраивает гитару. Струны задергались под пальцами, жалобно заскрипели и спокойная мелодия появилась под пальцами австралийца. Чонин узнал эту мелодию.       Чонину было 16. Чану было 20. У Чонина была безответная любовь в старшего, а у Чана безответная любовь в свою одногруппницу. Ну так казалось Чонину, правда же была другая.       Немного стесняясь, Чан протянул парню блокнот. Этот блокнот Чонин подарил Чану на совершеннолетие. На нем был изображён милый, улыбающий волчонок, который так сильно напоминал старшего.       Неаккуратным почерком на листе лежали строчки песни. Где-то слова были сдвиннуты, зачеркнуты. На полях были написаны заметки, нарисованные странные рисунки. -Я не могу её закончить, — Чан неловко улыбнулся и потер шею. Он всегда так делал, когда волновался. Чонин не умел писать песни. Но ту песню он дописал. -Теперь это наша песня! — Чан прижал к себе мелкого, утыкаясь носом в тёмную макушку. Чонин хрипло рассмеялся, запуская ладонь в кучерявую голову.       На диване лежал потрёпанный блокнот. «We don't talk anymore» — стояла пометка наверху.       Чан уехал в Австралию, не успев признаться младшему. А младший просто боялся получить отказ. Чонину было 18, когда его сердце разбилось. Чану было 22, когда он закрыл своё сердце от всех, кроме милого лисенка с улыбкой в брекетах. — I just heard you found the one you've been looking You've been looking for I wish I would have known that wasn't me Cause even after all this time, I still wonder Why I can't move on Just the way you did so easily Don't wanna know The kind of costume dress you're wearing tonight If he's holding onto you so tight The way I did before I overdosed Should've known your love was a game       Голос Чана ласкал уши. Он будто сирена, созывал своим голосом, манил, обхватывал разум и тащил на самое дно океана. — Now I can't get you out of my brain Oh, it's such a shame That we don't talk anymore We don't talk anymore We don't talk anymore Like we used to do We don't love anymore What was all of it for?       Чан пел, не стесняясь смотреть в лисьи глаза. «Почему ты пропал? Где ты был всё это время?» — кричали глаза старшего. А Чонин хотел как маленький ребёнок сесть и заплакать. Закричать. Упасть на пузо и биться головой об пол, как маленький ребёнок. Ты не видишь Чан, как страдает маленький Нини?       Струны закричали громче. Сейчас будет часть, которую написал Чонин. Бан с вызовом посмотрел на младшего. Ян знает эту песню наизусть. Он знает каждую букву, каждую запятую. Охрипшее горло и мокрые щеки заучили эту песню навсегда. — I just hope you're lying next to somebody Who knows how to love you like me There must be a good reason that you're gone Every now and then I think you might want me to Come show up at your door But I'm just too afraid that I'll be wrong Don't wanna know If you're looking into her eyes If she's holding onto you so tight The way I did before       Небольшая хрипотца выдавала беспокойство. Но Чонин молодец. Он смог! Руки дрожали, а по спине пробежался липкий холодок. Он как ящерка, безумно носился по спине Чонина, ледяным языком касаясь оголенных участков кожи.       Чан закончил играть. Инструмент замолчал. Послышались громкие хлопки и весёлые вопли друзей. -Вау! Чан, ваши с Чонином голоса так круто сочетаются! — Сынмин сверкнул яркой улыбкой, и радостно хлопнул в ладоши. Веселье продолжалось.       Часы показывали шесть утра. Чанбин грозно нахмурился и заставил всех ночевать у них с Феликсом в квартире. Джисон облепил Минхо как маму — обезьянку, и громко сопел старшему в спину. Со решил оставить их на диване. Хван с Сынмином расположились на полу. Хенджин сидел между ног Сынмина, пока Ким заплетал милые косички. Хозяева ушли в свою комнату, бросив Чонину: -Ты спишь с Чаном в гостевой.       Выбора не было. Чонин достал постельное белье и принялся стелить кровать, пока Чан заваривал себе кофе. Через пару минут дверь в комнату открылась, на пороге стоял Чан с двумя кружками, в одной был горячий шоколад, а в другой зелёный чай с мятой. Он протянул вторую кружку младшему. -Спасибо, — Чонин устало улыбнулся и принял поданую кружку. Повисла тишина. -Я думаю, мне стоит объясниться? — Чан виновато посмотрел на парня. Чонин отрицательно покачал головой. -Я не тот, перед кем ты должен объясниться, — ответил Ян и закусил изнутри щеку.       И опять это тишина. Чан вздохнул, и поставил кружку на рядом стоящую тумбочку. -Я понимаю, что не заслуживаю прощения. Прости, лисенок, что оставил тебя одного. Я знаю, что тебе было очень тяжело, я знаю всё, что с тобой происходило.       Чонин вскинул бровь. -Я попросил Феликса за тобой присмотреть. Ему давно было интересно, что за «лисенок», заставляет мои глаза сиять, а сердце биться чаще, — Чан улыбнулся, пытаясь скрыть страх и волнение.       Чонин знает математику на твёрдую 3, но он не глупый. Он понял, что сейчас сказал его хён. Ему только что признался в любви человек, которого он любит вот уже пять с половиной лет. Чонин поставил кружку рядом с чановской. -Глупый, глупый хён, — Чонин прильнул к чужой груди, успокаивающе утыкаясь носом. -Милый, милый лисенок, — прошептал Чан и так привычно зарылся носом в тёмной макушке.       Ночь была холодной. Феликс пускал слюни на руку Чанбина, пока тот нежно обнимал парня за талию, и мягко целовал в лоб. На что ходячая веснушка улыбалась.       Ночь была холодной. Джисон забрался холодными пальцами под футболку Минхо. Старший же усмехнулся и убрал с лица Хана упавшую чёлку.       Ночь была холодной. Сынмин забрал у Хёнджина одеяло и спокойно дремал. Хван коснулся пальцами губ Минни и улыбнувшись, повернулся спиной. Тёплое одеяло накрыло тело Хвана, а руки Сынмина хозяйнически перебирали светлые прядки.       Ночь была холодной. Чонин засунул холодные ступни под футболку Чана, и тут же послышалось недовольное ворчание. -Я куплю тебе дохрена тёплых носков, — пробубнил в подушку Чан. -Ты всегда так говоришь, — прыснул Чонин и уткнулся носом в родную спину.       Ночь была холодной. В квартире Чана, в средней комнате, где находился кабинет старшего, лежал блокнот. Потрёпанный, старенький, с забавным волчонком. Да, тот самый! Корявая надписью вверху листка была изменена.

      «We don't talk anymore»

      А рядом сердечко и два милых пушистых зверька.