Шаг навстречу

Техники катона столкнулись, в какой-то момент показалось, что два огня загасят друг друга. Но рыжевато-красные всполохи утонули в почти белых языках. В последние месяцы у всех Учих в их отряде катон явно стал горячее, но понять, с чем это было связано, пока не удавалось. Следом взметнулась земля, формируя стену и прикрывая всех от стремительных струй воды. Она шипела, касаясь раскаленной почвы. Густой пар, затопивший все, не стал преградой для шарингана. Краем глаза Изуна заметил, как мелькнуло светлое пятно, а следом, с тихим свистом, мимо пронеслись кунаи с печатями. Один из таких маркеров красовался и на самом Учихе. Боль обожгла плечо, Изуна в первый момент не понял, получил рану он сам или его соулмейт. Но рука слушалась, как и прежде, а значит, стоило менять тактику. «Подставился, идиот!» — понял Учиха. Сейчас на нем самом была атака, защита полностью легла на Сенджу, и тот явно слишком увлекся ролью телохранителя, а то и вовсе подставился из-за этого. Сенсорика подсказывала, что в их смешанном отряде пока нет потерь, но это изменится, если бой затянется. Такого нельзя было допустить. Слишком дороги эти люди. И чтобы ни у кого из соседей и тени мысли не возникло о том, что можно пусть не победить, но хотя бы убить кого-то из них. Легенда о нескольких парах соулмейтов должна жить. «Ксо!» — Изуна понял, что Тобирама оказался рядом с одним из Сарутоби. Учиха не помнил, когда он в последний раз так быстро бегал. Проверять, действительно ли один соулмейт может вытащить другого даже из Чистого Мира, не хотелось. — Стой! Выполнить это пожелание удалось лишь благодаря их связи. Как и развернуть руку, чтобы клинок не снес голову Сарутоби. Тот попытался сбежать, но несколько кунаев, попавших в ноги, остановили его. Узнать, кого именно «стреножил» Тобирама, удалось без труда. Сенджу одним махом поднялся на ноги, показывая, что на коленях он оказался только играя, заманивая противника в ловушку. А следом пришло понимание, что сейчас сделают Сарутоби. «Захват наследника клана — тот еще позор!» — Изуна на миг прикрыл глаза, чувствуя, как томоэ сливаются в мангеке. Броня Сусанно окутала его, а затем и Тобираму с пленником. Увидев, как на поле боя возникают еще два доспеха, Учиха хищно улыбнулся. — Аматерасу! — глаза сразу начало щипать, он почти ощущал, как напряжены чакроканалы и лопаются мелкие сосуды. «Плевать! Обезьяны и их союзники зарвались, пора напомнить им, что бывает, когда лезешь не в свое дело!»

***

Тобирама медленно оглядел поле боя. Впрочем, трупов противников не осталось, все пожрал огонь, вызванный Учихами. После него была лишь спекшаяся земля. Пожалуй, сила этой техники даже ужаснула бы Тобираму, если бы он видел черное пламя впервые. Но он уже имел с ним дело. И даже до сих пор был жив. — Свяжите его, — распорядился Тобирама, слегка пнув валяющегося на земле Сарутоби. И пусть глумиться над поверженным противником было недостойно шиноби, Сенджу не стал себе отказывать в такой малости. Очень уж много неприятностей доставлял в последнее время этот клан. Особенно их практически новорожденному союзу. Тобирама вздохнул и будто бы невзначай придержал Изуну за плечо еще до того, как тот успел пошатнуться от слабости. Все-таки что одна, что вторая техника были крайне затратны. «Наверняка же чакроистощение схлопотал, — с досадой и какой-то необъяснимой для себя нежностью посетовал Тобирама. — Вот идиот. И чего испугался?» Стоило передать Изуне немного чакры. Она, конечно, не усвоится хорошо, но их связь соулмейтов позволяла надеяться, что хотя бы часть чакры не рассеется в пространстве. Или, не дай Ками, вызовет отторжение. Все-таки командирам отряда следует проявлять стойкость при любых обстоятельствах и не показывать свою слабость перед подчиненными. Тобирама оглядел их людей. Они пусть и были уставшими и даже несколько потрепанными, но сохраняли бодрость духа и оказывали помощь раненым. Уже не смотря, кто из какого клана. Взаимодействие начало налаживаться. Что не могло не радовать. Тобирама выдохнул с облегчением и почувствовал, как на него навалилась усталость, которую за адреналином боя было просто не заметить. Но сейчас, когда горячка боя отступала, она тут же захватывала все новые и новые позиции. Сенджу потер глаза. Ощущение было такое, будто под веки насыпали песка. И пусть это чувствовал Изуна, легче не становилось. «Надо будет потом разобраться, что у него с глазами», — сделал себе мысленную пометку Тобирама. Сейчас на такое не было времени. Необходимо вернуться в деревню как можно скорее, там позаботиться о раненых, доложиться о том, как прошел визит в столицу… А хотелось только упасть, необязательно даже на кровать, голая земля тоже бы вполне подошла, и заснуть. И чтоб никто не трогал примерно сутки. А надо было идти. — Тяжелых раненых нет? — вместо этого поинтересовался Тобирама. — Тогда пора убираться отсюда. Сенджу не присматривался, кто взвалил себе на спину уже связанного Сарутоби, и они двинулись прочь от все еще чадящей поляны, где на землю неспешно опускался пепел, раньше бывший их противниками. Там отвратительно воняло паленой плотью.

***

«Сходили в столицу, называется… — больше всего Изуне хотелось положить на веки теплый компресс с отваром из трав, но оставалось только терпеть неприятные ощущения. — Еще чуть-чуть, и мы зайдем на наши земли — можно будет немного перевести дух». Засада была организована грамотно и, если бы не сенсорные способности Тобирамы, имела шансы на успех. Ветер давно унес в сторону смрад, а на землю стали опускаться сумерки. В лесу становилось все темнее. Отряд двигался верхними путями, и Изуна уже успел приметить, что его соклановцы слегка вырвались вперед, чтобы не обладавшие шаринганом напарники видели, какие ветки их выдержат. Наконец они минули условную границу, на миг показались бдящие патрульные. «Значит, братьев точно предупредят еще до нашего возвращения, — отметил Изуна. — Хорошо, а то мы с этой засадой подзадержались». На землю он спрыгнул тяжело, его едва не повело на дерево. Но, не заметив кочку, Учиха увидел, что Тобирама, приземлившись, припал на ногу. — Сарутоби нам нужен живым, относительно здоровым и при своем разуме, — вот и сейчас его Сенджу явно что-то задумал, и собственное состояние уже не заботило. Изуна только кивнул. Понятно, что наследник клана — слишком ценная добыча, чтобы использовать обычные методы или пускать в расход, все равно основные моменты стоило обговорить заранее. Но хотелось просто дойти до дома и сдать неожиданную добычу брату: пусть с главой Сенджу сами решают, что и как делать с пленником. — В будущем нам придется иметь дело с Сарутоби, и не хотелось бы окончательно портить с ними отношения, — проворчал Тобирама. — Может, того отдать Кейтаро и его напарнику? — со вздохом предложил Изуна. Он даже самую малость завидовал пленнику: того вырубили и тащат. Оставалось смириться с тем, что Сенджу — двужильный и готов вникать в новые задачи немедленно. — Это, возможно, лучшее решение, — после недолгих размышлений признал Тобирама. Изуна усмехнулся: с тех двоих станется и подружиться с Сарутоби так, что тот сам этого не заметит. «А других наследников у Обезьян и не осталось… Ох, дома нужно заняться Тобирамой!» — Изуна с трудом сдержал болезненное шипение. Сенджу выносливы, но Учиха видел, что тот старается лишний раз не напрягать руку. Чувствовал его боль почти как свою. А еще начал зудеть кривой шрам, проходящий по боку. Последняя отметина, оставленная Тобирамой. Именно после этого связь, от которой они старательно бежали долгие годы, развернулась в полную силу. Изуна почувствовал, что Тобирама смотрит на него, и улыбнулся. — Погода будет меняться, — нужно же было что-то ответить. От неловкого разговора спасло осознание, что к ним приближаются сильные очаги чакры. «Надеюсь, это патрульные излишне переполошились, а не стряслось что-то серьезное!» — судя по ощущениям, к ним спешили Мадара и пара опытных ирьенинов.

***

Тобирама облегченно выдохнул, стоило им пересечь ворота Конохи. Теперь они были в безопасности. Правда, стоило еще зайти к аники и отчитаться… — Идите-идите, — будто прочитав мысли, отмахнулся Мадара. — Хашираме я сам обо всем доложу. Тобирама глянул на Учиху с благодарностью и почтительно склонил голову. В принципе, все было логично — по пути до Конохи он успел обо всем отчитаться Мадаре. — Спасибо, нии-сан, — откликнулся Изуна, который буквально с каждым шагом выглядел все более бледным. Того и гляди — прямо здесь в обморок свалится! Впрочем, плохое самочувствие не помешало Учихе мерным шагом, выдающим излишнюю сосредоточенность на этих самых шагах, направиться домой. И даже не свалиться по дороге. Лишь зайдя в дом, Изуна позволил себе уже не держать идеальную осанку. Он устало плюхнулся на порожек и уронил руки вдоль тела, даже не пытаясь снять сандалии и обмотки. В этой усталости и нежелании шевелить и пальцем Тобирама наконец почувствовал с ним сродство. Если до этого их связь душ казалась лишь чудовищной насмешкой богов, то сейчас Сенджу, пожалуй, был готов признать, что понимание может быть достигнуто. Просто на них налипло слишком много запретов, правил и догм, чтобы они могли различить собственную схожесть. Что ж, даже если это помутнение сознания, вызванное усталостью, то, пожалуй, ему, Тобираме, стоило сделать первый шаг навстречу. Ведь их братья сделали. И даже не один. Да и мирный договор заключен. Они больше не враги. Ему не нужно отказываться и всячески игнорировать связь из-за того, что на другом конце враг. А потому Тобирама молча опустился перед Учихой на колени и принялся сначала за сандалии, а после и за обмотки, не забывая слегка массировать ступни. И слабеньким потоком медицинской чакры остужать наверняка болящие тенкецу.

***

От прикосновения как райтоном тряхнуло. Изуна не дернулся лишь потому, что сил не было. Слишком неожиданным оказалось то, что демонстрирующий вечную холодную отрешенность Сенджу проявит заботу, да еще и первым. Ладони у Тобирамы были прохладными, как и его чакра. Изуна ощутил: собственный очаг полыхнул огнем, словно после стимулятора. Кое-как удалось протолкнуть в легкие воздух и сбросить странное оцепенение. Вот только нужных слов подобрать не получалось. Изуна медленно, чтобы это ни в коем случае не было воспринято угрозой, протянул руки, снял с головы Тобирамы щиток и отложил его в сторону. Не почувствовав неприятия, уже смелее потянулся к креплениям брони. Бережно отстегнул окрасившийся с одной стороны мех и поврежденные плечевые пластины. Тобирама осторожно выпрямился — иначе убрать остальную броню было бы не так-то просто. Они практически обнялись, потому как Сенджу начал ослаблять крепления на его броне. Ведь для этого не нужно было поднимать раненую руку. Учиха ощутил: чужая ладонь на миг задержалась на его боку, как раз на шраме. Наконец доспехи оказались одной кучей свалены на полу. Изуна под руку поддержал Тобираму: тот хотел наклониться к броне, чтобы заняться ею, но опасно качнулся. «Вот ведь аккуратист», — если раньше это вызывало недоумение и легкое раздражение, то сейчас внутри разливалась теплота. — Идем, — тихо позвал Изуна, увлекая за собой в фурако. Уже переступая порог, Учиха на миг замешкался: за почти год с того момента, как они жили под одной крышей, они ни разу не мылись вместе. Но сейчас взаимная опаска оказалась погребена под усталостью. Печати на стенах не требовали много чакры, так что даже с его просевшим резервом воду удалось подогреть легко. Ткань одежды прилипла к подсохшей ране на плече Сенджу, и, хоть Изуна и старался действовать аккуратно, по бледной коже покатились капельки крови. Порыв поймать их губами удалось побороть. «Хорошо хоть она не глубокая», — зачерпнув воду, Изуна принялся промывать рану. Тобирама сидел не шевелясь. То ли потратил слишком много чакры, чтобы использовать шосен, то ли просто давал возможность позаботиться. В груди медленно, но верно разливалось тепло. «Понятно, о чем писали в тех свитках!» — информации о соулмейтах было мало, и оказалась она противоречивой. Теперь же, аккуратно смывая кровь и грязь, Изуна с трудом сдерживался от того, чтобы уткнуться носом в светлую макушку. И ощутить ладони Тобирамы на своей спине оказалось совершенно естественно. Как и смыть друг с друга все лишнее. Изуна повернулся боком, так, чтоб ладонь Тобирамы коснулась бугристого шрама. Интерес Учиха заметил давно и теперь не видел причин отказывать в такой малости. И сам провел пальцами по чуть розоватому росчерку на бедре Сенджу — ту рану года три назад нанес сам Изуна. Теперь можно было считать и гладить их личную летопись войны. Идиллию портило лишь подступающее чувство голода. — Разогреешь еду? Я подготовлю постель. Изуна только и смог, что довольно мурлыкнуть, да все же кивнуть, чтобы его Сенджу точно понял. Полотенца и чистые юкаты остались в комнатах, но капли слетели с Тобирамы, а затем Изуна ощутил, как вода, оставшаяся на нем самом, щекоча, скатывается прочь. Сенджу направлял ее движениями пальцев, но Изуна подозревал, что это лишь для того, чтобы продолжать касаться. Подобная идея показалась соблазнительной. «Уж согреть нас обоих моей чакры хватит». Путь в комнату прошел как в тумане. Кажется, они умудрились путаться в своих конечностях, лишь чудом ничего не снеся по дороге. «Хорошо, что на юкатах нет мона, — завалились они в комнату Изуны, как ближайшую, — все-таки к нам могут зайти». Учиха теперь был совсем не против увидеть на Тобираме веер, да и мысль, что на нем самом может оказаться мон Сенджу, особого протеста не вызывала… Но даже через год и появившиеся явные выгоды оставались недовольные союзом. «Незачем дразнить идиотов», — Изуна вытащил из тансу баночку с целебной мазью. Обрабатывать раны доводилось неоднократно, но никогда раньше это не вызывало такого непривычного трепета. Наконец Изуна закончил и нехотя прикрыл бинт одеждой. Уходить на кухню не хотелось. Тобирама безмолвно шагнул следом. «Постель потом мы вместе разберем», — Изуна улыбнулся. После мытья усталость немного отступила и хотелось насладиться каждым мгновением общения теперь, когда они по-настоящему вместе.

***

Это было странное чувство. Не просто необходимость находиться рядом, вызванная связью, а именно желание касаться. Как будто тактильный контакт был важнее всего! Тобирама никогда такого не испытывал, а потому не знал, что делать с этим неожиданным желанием. Но сил противиться не было. Как и хотения, в общем-то. «Хорошо, что эта миссия настолько нас вымотала, — решил Тобирама. — А то я даже боюсь представить, во что бы это могло вылиться, если бы не моя усталость». На кухне их поджидала парочка продуктовых свитков, которые сам Тобирама перед миссией и набил под завязку — знал: по возвращении возиться с готовкой никаких сил не будет. — Я накрою на стол, — заявил Изуна и потянулся за мисками. Как нарочно, встав слишком близко. Так что Тобирама даже чувствовал жар чужого тела и через юкату. А стоило сделать одно неосторожное движение, как они сталкивались локтями. На кухне витало непонятного рода напряжение. Но вполне ощутимое. У Тобирамы даже волоски на шее встали дыбом от странного предвкушения. Хотя он и сам не знал, чего именно ожидает. Ужинали в странном молчании. Оно не было напряженным, нет. Но… Почему-то пересыхали губы. — Пойдем? — стоило им доесть, предложил Изуна. Взгляд у него был какой-то шальной и темный. Непривычный. Весь Изуна сейчас был какой-то непривычный. — Пойдем, — эхом откликнулся Тобирама. И еще раз облизнул до странного сухие губы.

***

Справиться с дрожью и возбуждением было все сложнее. В прошлом бою Изуна позволил Сенджу командовать, но теперь желал вести. Оттого и привел в комнату, которую сам занимал. Постельные принадлежности так и норовили выскользнуть из рук. Ведь хотелось касаться не ткани, а чужого тела. Прижаться. Он чувствовал, что рана Тобирамы уже почти не болит. Но бесследно такое пройти не могло. Вот Сенджу потянулся, чтобы расправить кое-как расстеленную постель, но это закончилось тем, что Тобирама мягко завалился на бок. Мурлыкнув как кот, Изуна навис над ним, слегка вдавил в постель. Невесомо погладил через повязку рану, а затем коснулся бинта губами. Его Сенджу бросило в дрожь. — Позволь… Мой… — Изуна уже запустил горячие руки ему под одежду. Мысль о том, что Тобирама, несмотря на собственное желание, может попросить остановиться, обжигала. Но тот притянул его здоровой рукой, коснулся губами губ. — Твой, — выдохнул Сенджу, окончательно снеся все удерживаемые ими границы.