Со вкусом сладкой крови.

Рождество. Нил спокойно сидел на крыше общежития докуривая 3 сигарету. На душе его было не спокойно. Даже не так. В его душе был ураган. Рико нет уже полгода, но он всё ещё чувствовал страх и тревогу. Всё закончилось, не о чем волноваться. Лисы победили воронов в прошлом сезоне, братья Миньярд наконец-то, спустя столько лет, поняли и простили друг друга. Кевин потихоньку начал восстанавливать свою левую руку и всё чаще ею играл. А Нил… Нил ничего не сделал. Всё это время он рассуждал и думал о своём будущем. Чем он будет заниматься дальше? Что с ним случиться? Будет ли у него вообще «будущее»? Конечно, он ни с кем не делился своими мыслями и переживаниями. Он всем видом старался показать что он счастлив, у него всё хорошо. Думаете, лисы ему верили? Нет. Они чувствовали что-то неладное, но не решались спросить об этом. Это уже не их дело. Был только один человек, который понимал Нила и читал его насквозь, даже не говоря ни слова. Именно этот человек сейчас появился у него за спиной. — Решил все мои сигареты выкурить? — Нет. Как раз тебя и ждал. — Снова лжёшь, Джостен, — Миньярд сел рядом, свесил ноги с крыши и забрал пачку сигарет, — я думал, ты завязал с враньём, — достав сигарету он замолчал. Нил ничего не ответил. В этом и не было нужды. Он подсел ближе к Эндрю, поджал колени к груди и уткнулся в родное, холодное плечо. Нил хотел остановить слёзы, но они лились сами по себе. Не обращая на это внимание, Миньярд спокойно продолжил курить сигарету и осматривать другие кампусы общежитий. Так продолжалось 15 минут, пока Эндрю не докурил сигарету и заговорил: — Почему ты не говоришь об этом? Я не говорю о Бетси, но хотя бы от меня не скрывайся. Я всё равно достану из тебя всё. Выждав минуту, думая над ответом, Нил сказал: — Я не хочу тебя нагружать. Ты и так пообещал мне безопасность. Разве тебе нужны мои проблемы? — Верно мыслишь. Твои проблемы мне не нужны, в отличии от тебя. — Неужели процент опять вырос? — Уже на 110% ненавижу тебя, Джостен, — Эндрю грубо взял его за подбородок и повернул к себе. Пристально смотря в глаза лиса он угрожал ему: — Ещё раз скроешь от меня что-то, я на кусочки тебя разорву. — Разорвать не сможешь. Но вот насчет поцелуя — я не сильно уверен. Нил запустил свои ладони в ледяные волосы Эндрю и быстро коснулся его губ. Проверив, что не отхватит за это действие, продолжил. Рыжеволосый впервые проявил инициативу и только хотел доминировать, но резко был прижат к холодному, твёрдому бетону. Уже привычные поцелуи на крыше отвлекли Нила от навязчивых мыслей. Он полностью отдался Эндрю. Он полностью доверился ему. Он растворился в нём. Миньярд грубо покусывал его губы, медленно сжимая в руках его тело. Вскоре сильно потемнело. Эндрю как ни в чём не бывало отстранился от парня и пошёл внутрь. Нил проследовал за ним, прежде забрав пачку сигарет с бетона. Они молча спустились и зашли в их отдельную «квартиру», где были только они вдвоём. Эндрю без вопросов зашёл в свою спальню и сел на кресло-мешок. Провалившись в мягком материале, он пристально начал смотреть на Джостена, появившегося в дверном проёме. Тот понял всё сразу и зашёл внутрь. Немного постояв, думая, насколько это будет опасно, он всё же подошел к Миньярду. Аккуратно сев на колени Эндрю он ещё раз посмотрел тому в глаза, безмолвно спрашивая «Точно можно это сделать?». После небольшого кивка, Нил обнял Эндрю за пояс и уткнулся тому в шею. Странный и необычный жест для этой парочки. Но именно сейчас он так нужен был Нилу. Он почувствовал себя дома. Он был в безопасности. Ему не надо было ни о чем думать. Он только расслаблялся и успокаивался в объятьях любимого. Просидев так час, он уже начал было засыпать. Но тут неожиданно его разбудил сладкий, необычный ему поцелуй. Он насторожился, но сразу успокоился. Это был Эндрю. Незнакомый ему Эндрю. Он ответил на поцелуй, но сразу начал делать его грубее. Именно к такому он привык. Миньярд не стал сопротивляться и одобрил намерения Нила. Он начал кусать его губы так сильно, что Нил почуствовал вкус железа во рту. Он вынужденно отстранился. — И ты ничего не скажешь? — Твоя кровь настолько сладкая, что так и хочется запихать в тебя соль. — Ты не исправим, Миньярд. Вот это тепло, в котором он так нуждался.