Воск

— Когда станет слишком больно — скажешь стоп-слово, — бросает небрежно алхимик, доставая свечи. — Какое стоп-слово? Что это вообще такое? — золотые глаза смотрят с удивлением на говорящего. — Стоп-слово это как сигнал, чтобы я остановился. Какая твоя любимая еда? , — уточняет принц мела. — Миндальный тофу, — Сяо называет свое самое любимое блюдо. — Значит, «Миндальный тофу».

***

       Тихое потрескивание пламени, шипение тающего под температурой воска, глубокие вдох и выдох. Капля воска падает на белоснежную кожу, скатывается ниже, по плоскому животу, застывает в районе пупка, оставляя после себя полосы на коже. И еще одна, следом — еще. В уголках желтых глазах застывают слезы, когда обжигающе горячая капля падает на горошинку сосок, с губ срывается тихий крик, на губы опускается ладонь и тихий шепот у самого уха: — Прекрати, не ты ли Защитник Якса, что способен вытерпеть любую боль? Нам нельзя шуметь, — ровный, даже равнодушный голос, с малой долей заинтересованности.       Альбедо очерчивает долгим взглядом фигуру легендарного защитника Ли Юэ и усмехается. Стройное, жилистое юношеское тело, на вид - слабое, на деле хранящее в себе силу. Бледная кожа, кошачьи глаза, непослушные темно-зеленые волосы, цвета травы, в которой утопает Мондштадт, но никак не каменная страна.       Алхимик скользит тонкими пальцами вдоль шеи, поглаживает, словно пытаясь успокоить, собирает с уголков глаз влагу, подносит палец к губам — пробует, соленые, как у людей, видимо Сяо не так уж сильно отличается от людей.       Сяо щурится, приоткрывает рот, ловя воздух, пытаясь наполнить легкие перед тем, как с губ сорвется новый стон, до того, как Альбедо успеет зажать его рот своей ладонью и ощутить, как сильно этот юноша способен кусаться, обнажая свои небольшие клыки.       Альбедо шипит сквозь зубы, ощущает как по кисти стекает кровь, пачкает губы Сяо. — Плохой мальчик, — бросает лишь Принц мела, опуская руку со свечей ниже, позволяя воску окропить чужие бедра.       Он с некой жадностью наблюдает как тот стекает яркими каплями по стройным ножкам, застывает на бледной коже. Ему нравится вид рубиновой жидкости, жаль, что это не вино или кровь, а всего лишь изготовленная им свеча.       Светлые волосы выбиваются из прически, лезут в глаза, блондин отбрасывает пряди назад, сдувает те и заглядывает в лицо подопытного.       Губы Сяо плотно сжаты, по тем стекает кровь алхимика, окрашивает подбородок, прекрасное зрелище. — Ты прелестен, знаешь?  — интересуется как бы невзначай голубоглазый, склоняясь над чужим лицом, проводит языком по губам, размазывает красную жидкость. Он не целует, не видит потребности в чем-то подобном.       Сяо смотрит сквозь пелену на молодого человека, сводит свои ноги, тянется руками, хочет содрать, стереть то, что приносит боль, но как обычно не может подобное сделать. — Прелестен? Что значит это слово? — выдыхает лишь в ответ и поднимает взгляд, встречается с любопытными, внешне холодными глазами. — Не знаю, кажется, так говорят о вещах, которые считают красивыми, привлекательными. — тихо смеется Альбедо в ответ на такой, казалось бы наивный вопрос, а после ударяет по чужим кистям, заставляя отдернуть руки. — Я не разрешал тебе себя трогать. Ты знаешь, что должен сделать, чтобы я прекратил, — только что звучащий мягко голос режет слух грубыми нотами, раздражением, даже упреком.       Желтоглазый тяжело сглатывает, проводит языком по губам и возвращает руки назад, поднимает их вверх, сжимает спинку кровати за своей головой, царапает ноготками, когда капли воска приземляются между ног, обжигают тыльную стороны бедер, заставляя скулить, сводить ноги.       Альбедо раздражает сопротивление, ведь у них есть четко очерченные границы, если молодой человек против — он должен сказать кодовую фразу, это правило их игры и оно должно соблюдаться.       Сяо слушается. Конечно, ему сложно сейчас сдержаться, когда кожу жжёт, а рука алхимика нежно массирует , гладит внутреннюю сторону бедра. Он ударяет его по яичкам, заставляя желтоглазого взвизгнуть и послушно развести ноги, сгибая те в коленях и открывая молодому человеку обзор.       Рука с воском зависает у плоти. Глаза молодого человека округляются, в них читается страх, когда его партнер позволяет воску упасть на мошонку.       Молодой человек шипит и дёргается от боли, кусает свои губы до крови, но молчит. Терпеливый. Это забавно, насколько хватит его терпения?       Блондин вновь нависает над молодым человеком, что беззащитен и распластан послушно перед ним, словно живая кукла, как и он сам. Он знает историю Сяо, он изучил достаточно легенд о стране контрактов и камня, о Защитниках Якса. Они похожи, два одиноких чудовища с разрушительной силой.       Голубые глаза внимательно изучают покрасневшую кожу, взгляд скользит медленно вверх. Он понимает, что это партнёр не возбуждён. Он видит как тот дрожит от боли, терпит все происходящее. Словно так надо.        Когда Альбедо предлагал эту игру, он не был уверен в своей догадке, не был уверен в том, что Сяо понимает, что же такое мазохизм и страдания для подобных людей. — Скажи стоп слово, демон. Иначе я не остановлюсь, пока ты не начнёшь меня умолять остановиться, — с этими словам он подносит горящий фетиль свечи к соску желтоглазого, обжигая тот пламенем и обильно поливая воском.       Тело под ним извивается от боли, чужие руки оставляют борозды от когтей на спинке кровати, тело бьёт мелкая дрожь, на щеках дорожки от слез, но он упрямо молчит. — Черт с тобой, — скрывая свое раздражение как можно спокойнее выдыхает Альбедо и бросает огарок от свечи с грохотом на пол, потушив тот перед этим.       Теплые ладони скользят по тонкой талии, сминают бока. Губы накрывают скользят по внутренней части бедра. Он целует каждый след, оставляя влажные дорожки поцелуев и шепчет: — Ты не достоин боли. Ты не должен ее терпеть и принимать как должное… Ты нежный, ты дрожишь от боли в моих руках совсем не так, как от ласк, признай же это наконец.       Руки принца мела везде, он гладит бедра, скользит по бокам, зажимает между пальцами красные и припухшие, после игр с воском, соски, проводя большим пальцем по тем. Его губы без страха и смущения ласкают плоть, поднимаются по стволу. — Смотри, малыш, у тебя не стоит от боли, но от моих поцелуев ты уже весь течешь, — тихо смеётся блондин. — Миндальный тофу, — срывается с губ Сяо вместе со стоном.       Он не хочет слушать этого человека, он не хочет верить его словам и давать себе надежду, наслаждаться лаской чужой для него роскошь. Ему страшно, он готов убежать и поэтому повторяет раз за разом их стоп-слово. — Раньше надо было думать, — шипит лишь молодой человек, когда тонкие пальцы зарываются в его волосы и до боли сжимают те в охапку, тянут, отталкивают.       Он видит как дрожат чужие ноги и мельком бросает взгляд на самого Сяо. В золотых кошачьих глазах застыл страх, неверие и боль, и вместе с тем он видит пелену наслаждения, слышит глухие стоны, что срываются с чужих губ. — Ты не мазохист, ты нежный мальчик и я буду доказывать тебе это раз за разом, пока ты не признаешь, что терпеть боль тебе не нравится, — выдыхает Альбедо, прижимаясь к чужому телу.       Он решает на этом прекратить истязания, обнимая за талию заплаканного защитника Якса. Блондин сминает искусанные губы, позволяет прижаться к себе, стирает с чужих щек влажные дорожки слез поцелуями, а после — доводит Сяо до пика, активно стимулируя рукой сочащийся смазкой член. Его движения аккуратные, временами порывистые, постепенно его партнёр сам начинает подмахивать бедрами приближая себя к разрядке.        Алхимик мягко целует юношу в лоб, вдыхает исходящий от того запах, слушая тихие стоны. Сяо кусает его рубашку, утыкается в плечо и скрывает свою слабость, свое наслаждение. — То, что тебе хорошо — это нормально. Я готов показать тебе, что такое быть нежным, у нас с тобой впереди огромный путь и бесконечность, — шепчет блондин, проводя рукой вдоль чужого позвоночника.

***

      Альбедо давно было интересно опробовать СМ практику и свои свечи, он хотел изучить, возможно ли от боли и унижения испытывать наслаждение, но он никак не думал, что в итоге будет исцелять запутавшегося в самом себе защитника Ли Юэ. Впрочем, он ничего не имел против и с радостью продолжит это лечение. Это его новый эксперимент, а Сяо — подопытный, его пациент, которому требуется помощь алхимика. Чувства это тоже алхимия, как и чужое сознание, так считает принц мела.       Все вокруг поддается законам и изменчиво, а значит и сознание молодого человека он способен изменить, используя особые методы.        Ему все равно, сколько дней и ночей потребуется, чтобы молодой человек признался в первую очередь сам себе, что ему больно, страшно, что он не хочет испытывать боль. Для этого необходим контраст боли и ласки, чтобы было наглядно, чтобы он осознал как приятны поцелуи и объятия, близость. Сближаться с людьми на самом то деле страшно и самому алхимику, ведь он не человек, именно по этому они словно созданы с Сяо друг для друга. Оба владеют разрушительной энергией, но один ее принял и живёт дальше, а второй погрузился в пучину одиночества и самоистязания, морального давления и уничижения, самообвинения.