Истома

      Чимину семнадцать — прекрасный возраст, чтобы почувствовать себя свободным и самостоятельным. Чимину семнадцать, и он не верит в судьбу-злодейку, считая, что каждый сам пишет свою историю. Чимину семнадцать, и он — не желанная омега.       Пак уже взрослый парень, давно не верит в чудеса и сказки. Его жизнь швыряла из угла в угол с таким наслаждением, что кажется, сломала ему все рёбра, от чего дышать с каждым днём становится всё сложнее и сложнее. Чимин — не желанная омега. В отчем доме его всегда принимали, поддерживали, с самого детства — с тех пор ничего не поменялось. Пак не помнит мать, но знает — она его любила до потери пульса. Пак уважает отца, что, пусть и пропадает на работе целыми сутками, мало уделяя времени сыну, но это всё ради того, чтобы подросток не нуждался ни в чём. Парень обожает свою бабушку, которая заменила ему маму: её голос, её нежный взгляд и милый, мягкий характер. Но Чимин боится альф. Один из них сбил в своё время мать Пака, когда та была им беременна. Итог: угроза выкидыша, кесарево, недоношенный омежка и мёртвая бета. Чимину семнадцать, у него никогда не было отношений и влюблённости, и он их не ищет. К чёрту любовь, от неё лишь одни проблемы! Омеге не нужен истинный, не нужен никто, кроме семьи и телефона с наушниками. Скоро закончится школа, и даже одноклассники больше никогда не вспомнят о каком-то там Чимине.       Омега… Пак хотел быть бетой. Такой серой, ничем не примечательной, иметь возможность выбрать себе в пару того, кого захочет, а не «судьба» подобрала. Чимин не верит в судьбу и истинность. Зачем Паку это смазливое лицо? Эти пухлые губы и изящные изгибы? Чимин хочет мускулы, но как бы он не старался — ничего особо не выходило.       Парень сидит на крыше многоэтажного дома, недалеко от побережья Японского моря. Пусан вечером особо прекрасен. Прохладный воздух колышет слегка волнистые от влаги чёрные пряди, заставляя Чимина жмуриться. В наушнике тихо играет музыка: испанские слова нежно льются вместе с мелодией. Пак не знает испанский, но перевод этой песни он узнавал. Cómo decir que me parte en mil

Как рассказать, что я разрываюсь

Las esquinitas de mis huesos

На тысячи кусочков моих костей,

Que han caído los esquemas de mi vida

Что все мои планы рухнули в тот момент,

Ahora que todo era perfecto

Когда все было прекрасно.

      Впереди горизонт вечернего пляжа. Сейчас ещё холодно, чтобы загорать или купаться, поэтому людей практически нет. Да и время такое, все едут с работ домой, возвращаются с учёбы. Только Пак сильнее кутается в свою светло-зеленную накидку и втягивает свежий воздух, насыщая лёгкие кислородом — ему это полезно. В кармане, в рюкзаке — везде у Чимина с собой есть ингалятор, потому что астма — злая и не щадящая вещь.       Голубые джинсы задираются, когда парень потягивается. Ноги свисают над пропастью в шестнадцать этажей, но Чимина это не особо тревожит: даже если он сорвётся, всем только легче станет. По крайней мере, самому парню так точно. Пак не хотел умирать, но и за жизнь особо никогда не держался. Жив и ладно.       Песня заканчивается, сменяясь корейской попсой. Чимин вытаскивает наушники и складывает их в карман. На часах полшестого вечера. Прохлада тянет с моря, что заставляет пальцы юноши дрожать. Где-то внизу слышаться голоса и крики подростков, что возвращаются после школьных будней домой, в отличие от Чимина. Его чёрный рюкзак с учебниками и тетрадями валяется где-то позади на крыше ненужным балластом — прикрытие перед бабушкой, чтобы старушка не переживала. Иногда так бывает: хочешь побыть в тишине и покое, наедине со своими мыслями и заморочками, а не слушать не нужную тебе химию да геометрию.       Шум города внизу поднимается вверх, и Чимин с интересом наблюдает за людьми-букашками, отмечая, что он точно не хочет вниз — там слишком шумно. Хочется туда, вдаль за горизонты, где бескрайное небо встречается с глубинами моря и смешивается в одну голубо-серую массу.       Слева раздаётся скрип тяжёлой железной двери, от которой у Чимина есть отмычка. На крышу выходит парень в серой футболке и черных джинсах. Его белые волосы уложены идеально, а за спиной висит рюкзак. — Привет, — блондин с громким чмоком вытаскивает изо рта чупа-чупс. — Привет, — выдыхает Пак.       Не нужно лишних слов, чтобы уже наизусть выученный запах альфы вновь окутал Чимина. Влажные осенние листья пахнут так приятно, кажется, этот аромат въелся в лёгкие омеги. — Юнги… — шепчет Пак. — М?       Альфа присаживается рядом совсем близко и сразу же ловит своим плечом голову сонного Чимина. У омеги волосы пахнут мандаринами и светятся на фоне заката.       Они познакомились на этой же крыше два месяца назад, убитые жизненными передрягами, с израненными душами.       Юнги не верит омегам.       Чимин боится альф.       Но они сейчас сидят на этой крыше вместе, грея бок друг друга.       Мин утыкается носом в запутанные локоны и глубоко вдыхает — спокойствие. С Паком приятно легко и спокойно на душе, все беды и надоедливые вопросы-мухи испаряются в воздухе по щелчку пальцев. Жаль, что парни учатся в разных школах, так же жаль, как и то, что у каждого из них нет ничего общего, кроме этого дома и вида на море.       Юнги часами слушает тяжёлый рок, пытаясь повторить аккорды на своей бас-гитаре, пока Чимин мажет красками по холсту в своей маленькой комнате.       Юнги смирно сидит за партой целый учебный день, принося домой исключительно «отлично», пока Чимин прогуливает уже который день и молится, чтобы классный руководитель бабушке не позвонил.       У Юнги полноценная семья, если так можно считать: отец, мачеха и два ребёнка. Все любят и уважают друг друга в лицо, пока за глаза делятся, насколько сильно ненавидят всех. У Чимина нет матери, и уже никогда не будет брата или сестры, но его маленькое уютное гнёздышко дома греет душу.       Они как северный и южный полюс, которые по ошибке встретились где-то на экваторе.       Чимин не верит в судьбу, но благодарит случайность за то, что сейчас может так беззаботно рассказывать о своей новой картине этому хмурому, но такому нежному альфе.       Их время медленно течёт, сплывает секунда за секундой, и оба недовольно хнычут, когда на телефоне Пака звонит будильник — пора домой. Омега подымает свой рюкзак и закидывает его себе на плечо, пока сзади слышится копошение Мина. Парни спускаются вниз не воспользовавшись лифтом — каждый хочет растянуть это приятное общество как можно на дольше, но уже на улице, под подъездом они прощаются. Юнги жмёт Чимина ближе к сердцу и тихо хохочет с возмущения младшего на то, что теперь он пропах его ароматом листвы. — До завтра? — шепчет альфа. — Нет, — хмурится Пак отстраняясь. — Завтра я помогаю бабушке в магазинчике. До послезавтра. — Хорошо. Береги себя и напиши, когда придёшь домой, — лёгкий поцелуй в висок, и блондин скрывается за поворотом многоэтажки, растворяясь в бесконечном городе.       Чимин приходит домой на десять минут позже обычного, заставляя бабушку волноваться. Его мозг где-то там далеко, на другом конце района, в светлой комнате Юнги, которую он смог увидеть лишь единожды по видеозвонку, но к Мину пришёл брат, поэтому пришлось быстро отключаться.       Они оба не понимают, почему скрывают своё общение, почему даже не добавят друг друга в друзья хоть в какой-то из соцсетей. — Не хочу, чтобы отец переживал, что я начну забивать на учёбу из-за того, что в моей жизни появилась омега, — Юнги в тот вечер пытался покурить, но Чимин не дал. Заткнул рот конфетой, что взял с собой в школу, да так и забыл. Юнги не курит, только во время стресса чупа-чупсы грызёт с особой злостью. — Бабушка волноваться будет, ещё и спрашивать кто, что да как, — вторил Пак другу, к которому успел привыкнуть.       И они тихо дружат вплоть до ноября. Каждый вечер договариваются о встрече, и на следующий день обязательно вместе скрываются от чужих глаз на крыше. Но всё меняется одним вечером, когда наземь начинает падать первый хрустящий снег.       Юнги стоит уже час на излюбленном месте, но Чимин так и не появляется. В сети его нет, на звонки не отвечает. Мин ждёт долго, пока солнце окончательно не скатывается за горизонт. Он уходит с крыши ни с чем, сгрызая очередной чупа-чупс со вкусом мандарина. Чувство потери оседает в сознании, вызывая ком. Нет привычного тепла от чужого дыхания на шее, нет замка из рук за собственной спиной.       Юнги долго бродит по окрестностям, пытаясь пересилить рой мыслей, что настаивают на том, чтобы прийти на работу к бабушке Чимина, но ноги не несут домой, как бы альфа не хотел того. Или хотел?       Впрочем, уже не важно. Он стоит на пороге паковской цветочной лавки. В оранжерее бегает невысокая женщина в красном свитере. Её идеальный пучок волос с украшением в виде ромашки идеально считается с окружающими её цветами. — Добрый вечер, — прокашливается Юнги. — Добрый вечер, молодой человек. Мы уже закрываемся, извините, — миссис Пак вздыхает и ставит на стол большой вазон с хризантемой. — Нет-нет. Я только хотел узнать на счёт Пак Чимина, — альфа закусывает губу от волнения, когда женщина зависает взглядом на лице Юнги. — Ты его одноклассник? — получив в ответ кивок, миссис Пак смягчается. — У него течка началась сегодня, поэтому его не было в школе.       Мин вздрагивает от слов «течка началась», будто его током ударяют сейчас. У Чимина ещё не было течек, а теперь этот милый брюнет настоящий омега — взрослый и прекрасный. — Я понял. Извините за беспокойство, — блондин вылетает из оранжереи. Его чувства обостряются, а в нос бьёт запах мандарин.       Он сходит с ума. Это галлюцинации, что рушат сознание.       Юнги приходит домой задумчивым и грустным. Альфа отказывается от еды, впервые забивает на уроки и даже гитару в руки не берёт. В голове слишком много вопросов.       Почему больно, от осознания, что нежный Чимин, который отдыхал, лёжа на бёдрах Мина на крыше, уже стал взрослым? Почему есть дурацкое желание, чтобы этот прекрасный парень никогда не нашёл свою истинную пару, хоть Юнги и знает, что Пак не верит в судьбу?       Что с ним не так?       Этой ночью Юнги не спит, впервые в жизни рисуя наброски чего-то, что очень похоже на лицо Чимина. Эти плавные линии челюсти, аккуратный носик и пухлые губы, глаза, что светятся искренностью и желанием свободы.       Юнги так не хочет, чтобы его спасатель захлебнулся, не хочет делиться.       Эгоизм порождён в аду, поэтому альфа готов гореть синем пламенем, но он не перестанет приходить на крышу.       Ближе к утру, когда на часах стрелки указывают на без пятнадцать минут пять, приходит сообщение. Мин не надеется — он знает, кто это. Минни: Прости, хён, что так вышло. Я не ожидал, что внезапно у меня начнётся течка. Это просто треш… Ненавижу природу! Мне вчера ещё бабушка сказала, что какой-то мой одноклассник спрашивал обо мне.

Я: Тот одноклассник — это я. Береги здоровье, глупый ты Чимин. Тебе не нужны таблетки или ещё что-то?

Минни: Нет, спасибо. На сегодня обещают снегопад, поэтому, пожалуйста, не ходи на крышу. Посиди дома один вечерок, хорошо? Юнги сверлит своим осоловелым взглядом экран и не понимает своих чувств. Внутри спокойствие. Когда они вместе, Мину всегда спокойно, ведь их общение такое правильное, привычное. Минни: Хён? Хэй, ты читаешь, но не отвечаешь…

Я: Прости, меня отвлекли. Хорошо, не пойду. Тем более, без тебя там делать нечего.

Минни: Наслаждайся свободой, пока я не выездной. Но как только меня отпустит, обещаю задушить тебя в объятьях.

Я: Хорошо-хорошо, маленький ты убийца.

Минни: Сам ты маленький! Ты выше меня всего лишь на четыре сантиметра, на минуточку ರ╭╮ರ       Мин засыпает с приятным чувством тепла в груди и осознанием что да, его уже совсем скоро задушат в крепких объятьях, после чего одежда Юнги пропахнет мандарином.

***

— Так красиво, — шёпот прерывается сильным восточным ветром. Волны беспокоят море, создавая пенку на побережье. Снега в округе не тают, лишь смешиваются с общей картиной.       Юнги шагает за Чимином чуть поодаль, наблюдая со спины за тем, как младший ковыряет носком ботинок влажный песок. Сегодня они не пошли на их место — снег укрыл крышу, что даже стоять опасно.       Шум прибоя и никого вокруг. Мин вдыхает морской запах до головокружения и ловит взглядом телодвижения рядом — Пак подошёл ближе. В его покрасневших от мороза руках сердце из снега слеплено. — Это тебе, — брюнет аккуратно протягивает белоснежное сердечко и жмурит глаза от порыва ветра. — Спасибо, — Юнги принимает подарок, но тут же кладёт его на песок, снимает с себя перчатки с тихим бурчанием. — Как тебя только выпустили в таком виде. — Хё-е-е-ен, — напускное недовольство вызывает у самого Чимина лёгкий смешок, и парень подаётся навстречу, утыкаясь своим маленьким носом в шарф альфы. Осенняя листва словно посвящена Чимину и его рождению. — От тебя пахнет сильнее обычного.       Пак отстраняется и скулит: чёртова природа.       Юнги возвращает омегу к себе, утыкаясь подбородком в голубую шапку. Чимина трясёт в крепких руках.       Почему-то последующие встречи, после первой течки Пака стали более волнительными для обоих. Словно что-то в этом мире поменялось. — Помнишь я тебе говорил о Тэхёне и Чонгуке? — пытается разбавить тишину Чимин. — Помню, — альфа прикрывает глаза. — Они встречаться начали. Вот бы и мне так, — мечтательный вздох. — Ты ведь был всё время против этого, — Мин непонимающе напрягается всем телом, цепляясь ладонями в курточку Чимина до скрипа ткани. — Да, так и было, но всё равно хочется чувствовать тепло под боком. Вот как с тобой, чтобы спокойно и легко, без лишних мыслей. Жаль, что ты не хочешь…       Пак смолкает, когда слышит утробный рык, где-то в груди альфы. Юнги целует его щеку, нос, подбородок игнорируя губы, будто бы опасаясь. А потом смотрит в глаза выжидающе — он лишь одним своим видом говорит «хочу».       Чимин тоже хочет, тянется к Юнги, привставая на носочки. Хватается своими пальчиками за плечи альфы и жмурит глаза от ощущения теплого дыхания на лице, от вкуса чужих губ, после выпитого крепкого кофе в местной кофейни. Это так необычно и душетрепещуще.       С ними такое впервые. Оба не знают, как поступить дальше, поэтому молча смотрят глаза в глаза, пытаясь найти ответы. — Давай попробуем? — хрипит Юнги. Чимин кивает и закусывает губу от смешанных чувств, что бушуют внутри.       И они пробуют: всё постепенно изучают, словно маленькие дети, пытаются найти ответы в книгах и статьях, делятся друг с другом тайными открытиями. Первый гон альфы, о котором узнает Чимин, его пугает. Юнги в такие моменты закрывался от всего мира и пытался не отвечать на звонки-сообщения, сейчас же нужно показать свою дикую сторону. Необузданная сила действительно устрашающая, но Чимин справляется с беспокойством.       Первое гнездование омеги, которое видит Мин, вызывает у него в глазах ласку и максимальную любовь. Чимин в его одежде, в окружении его же вещей выглядит слишком милым и уязвимым. Запах мандарина наполняет весь дом семьи Пак, бабушка суетится на кухне, хотя давно предлагала уйти, чтобы не мешать молодым. Юнги отмахивается — не сегодня.       Первые совместные ночи, подготовка к экзаменам, выпуск и поступление в один университет: Юнги на управление персоналом, Чимин — архитектор.       Они слишком разные, но держаться вместе, заводя новые знакомства, новых друзей. Их компания расширяется до шести человек, и они все вместе прекрасно проводят время, не беспокоясь о проблемах мира, пока в один прекрасный вечер в университетском коридоре Чимина и Юнги не встречает он. Альфа, что выше Мина на пол головы, чуть шире в плечах и более весёлый на вид — Чон Хосок с факультета экономики выглядит слишком беспечным простаком, словно его жизнь театр, а он — актёр и сценарист в одном лице. — Оу, — присвистывает Хосок подходя на шаг ближе к паре. Юнги напрягается, когда видит что с его Минни что-то не так. У омеги глаза бешено бегают по силуэту Чона, и за живот держится, будто от боли. К троим сразу же приходит осознание: метка запекла на коже, а значит это лишь одно — Хосок истинный альфа Чимина.       Чон проводит Пака и Юнги к остановке, болтая о чем-то совершенно не важном в данный момент. В автобусе, когда сонные люди то входят, то выходят, создавая фоновый шум, у Чимина мозг кипит. Мину не лучше.       Чимин не верит в судьбу и ему не нужен истинный.       Чимин боится всех альф, кроме Юнги, и не подпускает их к себе и на метр.       Долгие разговоры, мысли и беспокойный сон: Мин не хочет отпускать родного, прекрасного омегу.       Приговор озвучен ранним утром, когда кофе дымится на столе от кипятка. — Я не брошу тебя. Мне это не нужно.       Юнги выдыхает с облегчением. Хосок выслушивает и с пониманием отпускает истинного, словно ему это и не надо. Он слишком прост и беспечен — явно не то, что ищет Чимин.       И кажется, что всё налаживается вновь: проблема позади, а там в будущем куча мечт. Но Юнги начинает беситься. Каждый вечер он видит эту метку каштанового цветка на боку своего омеги, и это вызывает злость. Злость, в порыве которой Мин кусает клеймированое место на теле любимого до кровоподтёков — Чимин плачет в ванной от боли. Следующее утро — сплошная смута. — Давай я набью на месте метки лист, ты ведь пахнешь листвой. — Тогда я бью мандарин.       И они идут в тату салон, который им порекомендовал Чонгук. Мастер в шоке, но просьбу выполняет. Долгие часы неприятных ощущений, разделённые на двоих, заканчиваются пониманием, что всё — они вместе. Пара.       Отныне и до скончания дней Чимин и Юнги повязаны чернилами. Их каждый день — лёгкий наркотик, от которого в голове приятная пустота и мышцы не болят от нагрузок. Они сминают постель своими телами, неосознанно обнимая друг друга во сне, находясь в гнезде омеги.       Чимин пустил в своё гнездо Юнги, открыв створки души нараспашку. Альфа принимает своего омегу всего без остатка, клянясь оберегать и защищать, давать чувство дома, прямо как тогда на крыше, на фоне бесконечного Японского моря, что до сих пор приходит к ним во снах.