Желешные будни Килби

— Надеюсь, я прощу тебя… — лицо Килби было печальным. Но лишь мгновение. Стоило взгляду упасть на бирюзового дракона, как по всему телу прошла волна желания. На вид сломленный, великий «предатель» стоял на коленях перед элтатропом. Он был закован в десяток цепей, что вели от стены, с тысячами магических рун сдерживания. Он не шевелился, не подавал признаков жизни. Не сопротивлялся. Издав томный вздох, Килби подошёл ближе к дракону. Тонкие пальцы элиатропа, мелко дрожа, легли на суровое лицо с темно-бирюзовой кожей. Несмотря на то, что глаза Фаэриса были прикрыты, все равно нельзя было скрыть радужку со зрачком, блиставшие энергией вакфу.  — Когда-нибудь я прощу тебя… — шептал перворожденный, усевшись на колено брату дракону и играючи приподняв одно из свисающий вниз ушей. Развернув лицо Фаэриса, элиатроп колебался, рассматривая горящие огоньки скрытые темной ширмой век, а затем нежно поцеловав дракона в губы. Сначала поцелуй был лёгким. Робким. Пугливым. Но чем больше нарастало волнение, тем откровенней губы элиатропа прижимались к губам братца-предателя. Тонкий язычок облизывал их: не страшась, проникая в рот, дотрагиваясь до клыков и возвращаясь к губам. Из-за окутавшей тело магии Фаэрис был подобно статуе. Разум находился во снах.  — Иронично, не правда ли, ты бы желал взять меня сам. Со всей силой! С неистовостью, на которую способен! — Килби, продолжая целовать, опускался всё ниже, не отрывая губ от его шеи. Он водил пальцами по сверкающим жабрам. Трепетал сильнее, ощущая твёрдость мышц. Он желал спрятаться в огромных перепончатых крыльях, которые сейчас были сложены и казались не такими уж и большими. Но он то знал, насколько они огромны, когда полностью раскрыты. Встав на колени, Килби стянул с Фаэриса набедренную повязку, оставив его полностью обнажённым. Плоть дракона была огромна, под стать своему обладателю, который был вдвое больше элиатропа. Облик Фаэриса, даже в гуманоидной форме, внушал страх. С неподдельным страхом за работу старых удерживающих рун, Килби начал разминать плоть дракона. Пальцы на гиганте не сходились, а когда он затвердеет, то станет ещё больше. Перворожденный проделывал это не впервые и сейчас боролся с собственным нетерпением. Его ласки становились настойчивее, поцелуи горячее. Постепенно плоть под их напором твердела всё сильнее, пока не поднялась окончательно, радуя изнывающего от желания элиатропа своим видом.  — Все же ты этого не заслуживаешь, но считай это как благодарность за те долгие годы, что ты сторожил мой дофус… — выдохнул Килби, развязав кремовые штаны, обнажая своё хрупкое тело с идеальной бледной и мягкой кожей. Тонкие руки быстро заделывали длинные чёрные волосы, собирая в высокий хвост, чтобы не мешались. Припав к голубоватой головке губами, элиатроп вобрал её в рот. Из-за размера, глубоко член не входил, а протолкнуть его в глотку было невозможно. Перворожденный насасывал несдержанно, постанывая от потрясающего вкуса плоти. Его язычок то и дело скользил по уретре, активно давя. Зубами он прикусывал головку, думая, что дракон видит развращённые сны. Отстранившись, Килби отодвинул свои одежды, оперся руками на грудь Фаэриса. За предательство и потерю руки хотелось вогнать собственную возбужденную плоть в глотку, да разодрать её настолько, чтобы каждый раз, когда дракон захочет насладиться трапезой, либо же банально испить воды, этот процесс будет сопровождаться болью, напоминая о их встрече.  — Давай, — надавив на челюсть, простонал элиатроп, — Я жду извинений. — поудобнее расположив руки меж двух небольших рогов на голове. Килби делал мелкие шажки вперед, содрогаясь всем телом от чувства, как внутри под напором члена раздвигаются теплые влажные стенки. Он замер на не сколько секунд, когда головка полностью оказалась внутри. Элиатроп поводил бёдрами из стороны в сторону, громко постанывая от приятных ощущений. Чем больше он делал мелких шажков, тем яснее чувствовалось, как член продвигается все глубже в глотку. От этого вида становилось немного не по себе. Килби продолжал двигаться, глухо застонав сквозь плотно сомкнутые зубы. Внутри всё тряслось от ноток страха и волн удовольствия. Боялся, что дракон может неожиданно прийти в сознание, зажать и… От возбуждения в голове уже стоял плотный туман. Приятное щекотание в паху говорило о близком конце. Элиатропу всё думалось: будь Фаэрис не в оковах его магии, то наверняка оттрахал бы так, что он ходить бы не смог. Показал насколько ящер силён в этом плане. Оставил бы отметины на его теле, терзал его, доводя до исступления. От одних мыслей и ярких картин в прогнившем за тысячи лет похоти мозгу Килби уже хотел кончить. Впихивать в себя здоровенный сочащийся, привлекающим самок, смазкой член не самая лучшая идея, к тому же без ласки он уже начал опадать. Отлынивать от работы этот здоровяк не будет это уж точно. Уложив Фаэриса на спину, некоторое время задержавшись на вздымающейся и опадающей груди. Убедившись что никаких отклонений от нормы нет, элиатроп продолжил: — Хорошие братья должны делится, правильно, Фаэрис? — нараспев мурлыкал Килби, устраиваясь на мускулистом животе и придвигаясь к изнывающему от желания органу. Не выдержав, элиа-рука увеличилась в размерах, голубоглазый прижал свой член ближе к толстой голубой головке, сгреб стекающую смазку и начал двигаться. Однако из-за перевозбуждения слишком резкими движения не получались, а он так этого жаждал. Чтобы они были резче и настойчивее, а не такими мягкими и плавными. Жаждал, чтобы эти огромные когтистые ручищи схватили его за какие-либо части тела, принося ещё больше удовольствия. Или эти клыки, которыми можно укусить, например, за плечо или кончик заостренного уха. Любое новое движение, каким бы мелким оно ни было, заставляло Килби задыхаться от удовольствия, а тело — содрогаться. Изо рта стекала слюна, но ему было всё равно. Он грезил, что Фаэрис сейчас очнётся, разорвёт все оковы и со всей несдержанностью набросится на него. Представлял, как огромный член внутри его тела будет споро двигаться, а сам элиатроп давиться стонами и криками, так как не будет поспевать за темпом. Удовольствие сотрясало его, но хотелось больше. Мечты о более развращённом сексе с драконом затмевали все остальные. Попытавшись прийти в себя, Килби превозмогая напряжение в мышцах, он задвигался активнее.  — Фаэрис… Фаэрис… — бессвязно бормотал элиатроп. Он закричал его имя ещё громче, когда изливался семенем. Килби задохнулся, прижимая обе руки к когтистым лапам, которые сомкнулись на бедрах. От невольного страха, что его сейчас разорвут, он не смог и шага сделать. Решив продемонстрировать дракону свою гибкость, Килби выгнулся навстречу к лицу Фаэриса. Он молчал: только кадык лихорадочно двигался вверх и вниз по шее, ни звука, ни стона. — Тебе правда настолько плевать или же ты парализованным притворяешься? — Килби не сразу увидел как лицо Фаэриса исказила ухмылка. Хлесткий хлопок заставил Килби выпрямиться по струнке.