Шолох. Ловцы снов

«В гонке за Генеральством я иногда

во внеурочные часы перемещался туда,

а в последний раз просто забыл

отменить метку.

Она так и стоит до сих пор, — объяснил Ловчий».

Шолох. Тень разрастается

— Ты грекнулась шо ли госпожу Мчащуюся от работы отвлекать? — недовольно пробурчал гном-администратор, когда я, кланяясь направо и налево (по большей части из-за низких потолков. Лучше что ли просто согнутой стоять?), расположилась в холле Чрезвычайного департамента, где Кадия теперь коротала свои будние дни в компании вечных ворчунов. Ну как коротала, скорее это был ее особый способ выгнать из головы лишние мысли, что не всегда помогало, ведь я по-прежнему выслушивала тонну недовольств, адресованных ее нынешнему начальнику. И было за что — гном имел прескверный характер. Одни его ташени с бесконечными ругательствами чего стоили! — Послушайте, госпожа Мчащаяся — моя подруга, почти что близкая родственница, и я хотела бы всего лишь поговорить с ней недолго. Неужели совсем нельзя? — Недолго это сколько? — администратор уставился на меня, сдвинув мохнатые брови. — Блажкуй себе отсюда, дива! Снова пришла бантовать с подругой и от службы ее отвончивать?! — Но я из Иноземного департамента и пришла за помощью в расследовании! — А покажи татуировку! — Она со мной, — я обернулась на голос и увидела Полынь. Он добродушно улыбался и уже демонстрировал гному свой горящий знак Ловчего, предварительно задрав рукав хламиды и отодвинув браслеты (пусть даже для этого и пришлось согнуться в три погибели, точно дерево в бурю). Вообще, от куратора безумно разило магией, и мой нос снова предательски зачесался. Только б не чихнуть! — Пять минут! — злобно сказал гном, когда Кадия подошла к приемной стойке и кивнула администратору, мол, «спасибо, Жрыди!». Тот лишь проворчал что-то в ответ. Мы вышли на улицу, свернули в небольшой сквер, раскинувшийся перед департаментом, и устремились вперёд по дорожке, только бы подальше от входа. Было утро. Город медленно просыпался, приоткрывал свои огромные, поросшие лесом и украшенные набережными веки навстречу будущему, ведь то уже махало рукой из-за угла. В воздухе кружили вайты, играясь с потоками воздуха, кое-где слышались песни и топот копыт, отбивающий в голове боевой ритм — ритм предвкушения продуктивного дня. Привет жизнь, дорогая моя! Сколько раз я признавалась тебе в любви, пожалуй, и не сосчитать, но я продолжу делать это и дальше. Дарить окружающим улыбку и помогать им не сдаваться — вот твое и мое призвание. А я верю, ты куда проще, чем многие говорят. — А ты молодец, что пришла! — Кад хлопнула меня по плечу и кивнула Полыни. — Я сама хотела написать, чтобы встретиться, но ты не зря называешь себя моей подругой — будто прочитала мои мысли. — Вот как? Тогда ты скорее всего знаешь и причину, по которой я здесь? Если отложить идею о телепатии… — Ну, по крайней мере догадываюсь. А вот Ловчий… он просто составляет тебе компанию с утра пораньше или же решил навестить красотку Кадию? — Скорее второе, чем первое, — я смущенно хмыкнула, поддерживая разговор. — А вот я так не думаю, Тинави, — послышался голос за спиной, и, когда мне пришлось обернуться, чтобы взглянуть Полыни в темные глаза и понять, шутка это или нет, он лишь простодушно (ну да, как же!) развел руками. Мол, понимай как хочешь. Как всегда! Заставляет краснеть, а затем бросает и наблюдает со стороны. Хорош манипулятор! — Ну раз уж мы обе одновременно подумали о встрече, значит, так распорядилась сама судьба. С кого начнем? — Кад уставилась на меня во все глаза, и я слегка растерялась. — Давай с тебя. — Хорошо, — подруга не стала долго спорить, как делала это обычно. Сегодня она была на службе. Администратор отвёл чётко пять минут, и не только мой авторитет, но и Полыни не мог этого изменить. — Я скажу сразу, что хотела поговорить по поводу Анте. — Слушай, Кад, я ведь здесь тоже нахожусь по этой самой причине. — Правда? — Ага. — Ну тогда держи от ушлепка небольшой подарочек, — она засунула руку в карман, а спустя мгновение вынула оттуда белоснежный ловец, до ужаса смахивающий на тот, что мы недавно упустили с Полынью. Нет же, это и был он! Кажется, мой удивленно-восторженно-туповатый взгляд говорил сам за себя, да и куратор, еще мгновение назад спокойненько нюхающий розу возле скамейки позади нас и делающий вид, что ничего не слышит и просто вышел на прогулку, вдруг заинтересованно приблизился ко мне и Кадии. — Ловец снов? — я все еще не могла понять, каким образом, а главное — зачем Теннет решил вернуть мне сие великолепие с перьями и бусинами. Что бы это могло значить? — Да. Я увидела у тебя дома похожий на днях и решила, что ты их коллекционируешь. Кажется, не ошиблась, раз ушлепок, — она сказала это с некоторой паузой, и я поняла, что Кадия в данный момент делает мне своеобразное одолжение, — просил передать тебе его. — Простите, что вмешиваюсь, но когда именно он просил его передать? — Полынь пропихнулся между нами, отчего сразу стало немного душно (из-за температуры его тела) и громко от звона амулетов. — Так уж и быть, простим, господин Ловчий, — Кадия, пребывавшая в игривом настроении, улыбнулась. — Он отдал ловец… сегодня утром перед работой. — Утром? Ого! Ого-го! Честно, сказать, что я офигевала от жизни все сильнее и сильнее, ничего не сказать. Да я буквально заново рождалась, хотя то, что случилось, было старо как мир! Что? Кадия, которая еще неделю назад во всем подозревала Давьера и не хотела даже видеть его лицо, теперь заходит в особняк на чай, на завтрак, и хм-м… на обед. Я же недавно как раз заметила ее там, когда сама покидала обиталище падшего хранителя. Неплохо-неплохо, подруга! Делаешь успехи. Еще чуток, и переселишься к Анте с концами. — Постой, а что ты забыла у Теннета утром? — это, конечно, был личный вопрос, а взгляд Полыни из серии «поспокойнее, девочка, сейчас нет времени на мыльную оперу, разберетесь с Кадией после. Лучше к делу!» немного охладил мой пыл, однако ответ на вопрос я все же жаждала получить. Подруга невозмутимо ответила (может, ожидала нечто подобное): — Зашла поддержать в этот непростой для всех период. А то еще решит, что мы его ненавидим, и закроется в себе. — А тебе-то какое дело? — я понимала, что уклоняюсь далеко от темы и вообще несу полный бред, но способность контролировать эмоции вдруг куда-то убежала. Ее было не догнать, а потому мой рот не закрывался. Упс! — Да потому, что нельзя людей оставлять наедине с собой, когда они в депрессии! Когда они мысленно себя казнят и постепенно превращаются в социопатов и отбросов! Тинави, он нуждается во мне, я ему не безразлична, а потому хочу, чтобы даже такой страшный или скорее несчастный человек, как Теннет, имел друга. — С чего ты взяла, что он в депрессии? — пробурчала я тихо, понимая, что Кад не переубедить, но при этом мысленно ей восхищалась: ее одухотворенное лицо, вздернутый носик, прядь светлых волос на лбу — все это казалось тогда особенно красивым, точно ундины, вынырнув из воды, достали зеркальца и осветили Кад волшебным светом. Я аж залюбовалась ею. — Так, ладно, — я кашлянула в ответ на притворный кашель куратора за моей спиной (и правда ведь прикрывает!), а после спросила уже деловым тоном. — Что-нибудь еще он просил передать? — Агась, — Кад примиряюще кивнула. — Записку небольшую. Вот, держи. Маленький кусочек бумаги вроде того, что мы видели поздно вечером в руках самого Давьера, теперь лежал в моей ладони. Видимо, хранитель оторвал ее на бегу, чтобы срочно что-то написать. Но прахов-прах, как мне вообще понимать эти странные выходки? То он не замешан, то Кадия начинает работать его посыльным, то он вдруг появляется в «Стрекозиной кузине» в то самое время, когда мы проводим в ней свою операцию. Да что Теннет творит вообще? Я развернула бумажку: «Тинави, очень вас прошу без всякой задней мысли прийти завтрашним вечером, часов в восемь, к Кургану и ждать меня у входа. Прийти незаметно. Также я был бы рад, позови вы с собой нашего старого друга, господина Внемлющего. Хорошего дня. Теннет. P. S. будьте крайне осторожны. Мне думается, вас раскрыли». Я свернула бумажку и зловеще улыбнулась. Вот! О чем я и говорила — очередная тайна, покрытая мраком. Ну-ну! Повернув голову влево, я встретилась лицом к лицу с Полынью, а точнее — с копной черных волос и выглядывающим из нее аккуратным подбородком, отчего невольно вскрикнула. — Святые небеса, Тинави! — он отскочил от меня на метр или два и принялся отряхивать одежду. Мелодичный звон амулетов снова проник в мое слышащее ухо. — Почему такая реакция? Разве уже забыла, что твой любимый куратор стоит рядом и прикрывает? — Прикрывает от кого, от меня, что ли? — Кадия недоумевающе уставилась на нас, а после расхохоталась своим звонком смехом, мол, спасибо, что настроение подняли. — Боишься меня, подруга? Ну да ладно. Записку прочитала? Я кивнула. — У Полыни я даже спрашивать не буду… Что же, раз прочитала, значит жди, скоро увидимся, — и она, на прощание приобняв меня, зашагала в сторону Чрезвычайного департамента. Я же выпала в очередной осадок. Погодите! Как понять «раз прочитала, значит скоро увидимся»? Давьер и ее задумал втянуть в это все? Вот уж правда ушлепок! Хотя что-то мне подсказывает, что Анте просто поделился с подругой своими планами, а уж она сама потребовала быть в команде и принимать во всем активное участие. Не хочется ей, видите ли, на скамейке запасных хоть раз посидеть! Хотя и это понятно — после всего, через что мы прошли вместе… — Погоди, что значит «прочитала — скоро увидимся»? Кад! Но госпожа Мчащаяся уже скрылась за деревьями. И догонять ее смысла не было, как и Шолох, который только теперь окончательно проснулся и заблагоухал, забурлил, точно котел. Ладно, сами разберемся. *** Я посвятила куратора в содержимое записки, но, как верно догадалась Кадия, он уже её прочитал, обдумал и намеревался действовать решительно. Что же, думаю, времени он зря терять не станет. Так даже лучше, поэтому после шутки про то, что Давьер решил использовать нас в очередном обряде по извлечению унни, мы затерялись среди улочек нашего зеленого, опутанного каналами, города, чтобы расправиться с другими делами. Вечером я решила навестить Дахху. Навестить и просто спокойно провести вечер. Когда я пришла, в пещере горел теплый свет и дружелюбно потрескивали дрова в камине. Сколько раз уже свет этой пещеры маяком горел где-то впереди для меня, отчаявшейся девчонки, спасая от тоски и невзгод! Он помогал не сдаваться, подбадривал, когда руки опускались сами собой. А все почему? Да потому, что здесь собирались те, кого я люблю больше всего, и, может, от этого мне становилось в пещере друга еще уютнее и еще теплее. Друг сегодня задержался в «Вострушке», так как, будучи ее полновластным правителем (перешла по наследству от Теннета), должен был контролировать выпуски, готовящиеся в печать, раздавать указания и просто ра-бо-тать. Я заварила чай, пока ждала, и вот теперь мы вдвоем сидели в пледах друг напротив друга и разговаривали, а Снежок то и дело тёрся о мою ногу и просовывал пушистую голову меж рук, крепко сжимающих чашку — именную, только для меня одной предназначенную. — Хей, Снежок, переставай проказничать, а то обожгу тебя кипятком! — я осторожно поднимала чашку чая наверх, не давая добраться до нее собаке, и улыбалась. Хотя, будем честны, содержимое вылить тоже мало хотелось. — Ну и как обстоят дела с ловцом снов? — Хмм? — я посмотрела на друга. — Ну с тем, что ты мне в прошлый раз показывала. Сон стал лучше? Что выяснили? Или рано делать какие-то выводы? — По-моему, выводы делать рано, — пробормотала я еле слышно. — Не знаю. Не больше двух ночей прошло, и ничего такого сверхъестественного не случилось. — А чего тогда ты так покраснела? — Дахху заволновался. — Разве? — я потрогала щеки ладошками и разозлилась на себя. Тинави, ну что за детский сад?! — Да так, просто снилась всякая галиматья. — Но ведь это очень важно для постановки диагноза! Необходимо знать, что снилось, как ты себя при этом ощущала и… — Какой еще такой диагноз, господин Смеющийся? Я даже толком не уверена, что то был сон, а ты говоришь! — Ладно, Тинави. Поступай как знаешь. Не поймите неправильно, но в прошлый раз, когда рассказала Дахху про поцелуй с Лиссаем, он отреагировал неадекватно, а после вообще выставил меня за дверь со словами: «Тинави, на всякий случай: больше ни с кем не целуйся в ближайшие дни». Горький опыт! Повторять не больно-то хочется, поэтому я перевела тему: — Дахху, а что ты слышал о «кубе примирения»? — При чем здесь «куб примирения»? — Да просто. Кад рассказала, что он из музея исчез, и до сих пор найти не могут. Мне аж интересно стало. Может, ты слышал что-нибудь… — Знаю не больше твоего, — он подозвал Снежка и, погладив по спине, угостил чем-то вкусненьким. — Обычный каменный куб, древний, правда. Не магический артефакт или историческая вещь, а просто… В общем, не ясно до конца, для чего его использовали когда-то, но он является единственным в своем роде. Вот и попал в музей. Пожалуй, это всё. — Действительно не густо, — я облокотилась о сиденье кресла, отставив от себя чашку и мысленно умоляя небо, чтобы похитителем «куба» оказался не Мел. — По какой-то неопределенной причине я все время нахожу этот «куб примирения» в своей голове и невольно связываю с ловцами. — Оно и понятно, — Дахху шмыгнул носом. — У тебя вон ловцы, из музея исчезает «куб», а мне снова снятся бокки с фонарями. — Что? Ты не говорил об этом. — А зачем? Они просто помогают закончить «Доронах», раз я так близок к финалу. По-моему, в этом и заключается настоящая дружба. — Ну-ну, — я посмотрела на Дахху. — В таком случае сюда стоило пригласить Кадию и забахать огненную вечеринку, а не пить чаек вдвоем. — А почему ты не позвала? — он поправил красный шарф на шее, который не снял даже сейчас, когда сидел в пледе возле камина. — Она занята? — Угу. Крайне занята, — я обиженно фыркнула. — Снова сошлась с Давьером. — Хм-м… Рад за нее. Я смотрела на друга и пыталась понять: он взаправду глупенький у нас или же настойчив в своем решении не замечать очевидных вещей? Кадия уже чуть ли не открытым текстом призналась ему в любви, а он и глазом не повел — ушел к себе в комнату строчить очередную заметку. Ну ни капельки не романтичный! Что с ним сделаешь?! — Ладно, всё. Пора спать, — пробормотала себе же под нос и туда-обратно, шаркая тапками по полу, смоталась на кухню, чтобы отнести опустевшую чашку в раковину. Вернувшись обратно, я по-новому завернулась в плед, чем-то напоминавший кленовый лист, и отрубилась. Пристегните ремни, мы отправляемся в мир сновидений! А ловец благополучно мерцал под моей подушкой, точно звездочка, случайно оказавшаяся в камине и решившая переночевать под головой своей родственной души — Тинави из Дома Страждущих. *** Кто-то кладет теплую руку мне на плечо, и я просыпаюсь. Догорают последние поленья. Мерно тикают на стене часы, а с кухни доносится странный, но такой родной звук — шум готовки. Дахху решил угостить меня завтраком и проснулся столь рано? Я никогда не знала, во сколько Смеющийся встает с постели. А почему? Да потому что каждый раз, как к нему ни придешь, он уже умытый, одетый, бодрый и работающий. Не друг, а сказка! Правда, сказка с подвохом… Я тихо вошла на кухню. Несколько мисок стояло на столе: одна с мукой, другая с куриными яйцами, третья с зеленоватой смесью, на вид не самой приятной, но по запаху! М-м-м-м… Нотки апельсина и ванили витали кругом, точно сахарная пыль, возбуждая мои вкусовые рецепторы. — Решил приготовить торт? Отчего так рано? Прошла вперед, дабы добавить света — на мой взгляд, двух свечей было недостаточно для того, чтобы хоть что-то разглядеть в этом полумраке. Но вдруг услышала: — Уже проснулась? Прости, не успел закончить, но так хотелось сделать тебе приятно. — По… лынь? — Кто ж еще, малек? Ты пока смешай муку и яйца, если не сложно, а мне осталось лишь довзбить молоко с сахаром и соком апельсина. Рецепт Дома Внемлющих! — он снял с плиты кастрюльку, прихватив ее розовой прихваткой (хозяюшка, ек-макарек!), и, что-то напевая, принялся подливать в неё молоко, а затем взбивать. Но, простите, каким образом он очутился здесь? Готовка, серьезно? Впервые вижу, чтобы куратору в голову пришла идея приготовить мне завтрак… да к тому же ночью. Однако я уселась на стул и стала смешивать злосчастную муку с яйцами: я не я, если не увижу, что произойдет дальше. Интересно же! Полынь тем временем закончил взбивать смесь и подошел к столу. — У тебя готово? — я кивнула, и он осторожно перелил жидкость из кастрюльки в мою миску. Та чем-то напоминала горячий апельсиновый сироп: вязкий, темно-оранжевый, ароматный. Когда мои глаза медленно поплыли вверх, на ходу перебирая черные волосы, разноцветные бусины и свисающие амулеты (еще немного, и они оказались бы в кастрюле), вокруг лица Ловчего уже собрались струйки пара. Пар, словно густой туман, искажал черты, делая их карикатурнее и… привлекательнее, как бы смешно это ни звучало. Я даже вздрогнула, видимо заглядевшись на куратора, когда он поинтересовался: — Так сильно хочешь отведать кусочек моего торта, раз глаз не сводишь? — Ну, я еще никогда не пробовала твою стряпню, поэтому жду с нетерпением. А как ты проник внутрь? — Логично, что оставил метку. — И, придя, решил приготовить завтрак? — Именно, Тинави. Должен же я позаботиться о человеке, раз признался в чувствах. Тебе сейчас должно быть непросто. — Правда? — волна возмущения вдруг всколыхнулась внутри меня. — Непросто? Интересно из-за кого?! Днем говоришь, что ничего не было, а ночью заявляешься ко мне с поцелуями и тортами! Может, объяснишь? — Тинави… — Хватит играть со мной! — Ладно-ладно, успокойся, — он немного струхнул, видимо не ожидая такой реакции, а я замялась. Не нужно было так резко наезжать на него. Бедный Полынь. — Я тебя понял. Но ведь днем вокруг много людей, которые только и ждут нашей ошибки. Да та же Андрис, — он тяжело вздохнул и опустил миску на стол. — Не хочу из-за нее губить свою личную жизнь, но пока еще рано делать ей больно поцелуями и прогулками за ручку, не думаешь? К тому же Андрис у нас девушка мстительная: оглянуться не успеешь, как проблемы из-за угла с ножом выпрыгнут. Я угукнула. Это была правда… пусть нелегкая, но правда. Потому-то мне больше ничего не оставалось, как только тайно говорить с Полынью о том, что действительно было важно для нас двоих. Прах, везет же мне на драму в жизни! Куратор взял мою ладонь — мурашки побежали по всему телу — и подмигнул. Мол, держись, малек, прорвемся. Хорошо, если так. *** Отсюда возникает вопрос: «Если открою глаза, ты будешь рядом со мной?» Часы пробили десять. Я открыла глаза: комната Дахху, потухший камин, плед. Тихие звуки городской жизни доносятся с улицы, а господин Смеющийся уже вовсю мечется по комнате с кружками и прочей посудой. — Встала? — он оглядел сонную меня, точно Марах, когда тот выбирает, какой кусок стащить со стола, и протянул ташени. — Полынь уже третью прислал. Поторопись. Мог бы и разбудить, между прочим! — А он не заходил? — О чем ты? Ох, не важно, Дахху! Я уже одевалась, чистила зубы, попутно что-то жевала, разглядывая ташени. В письме говорилось: «Ты где?! Марш в кафе по такому-то адресу! И поживее! Полынь». Я сунула ловец в сумку и, попрощавшись с Дахху, рванула в сторону стоянки кентавров мимо садов Аутурни, где меня уже поджидал Патрициус. «Езжай и Стражди!»