Шолох. Ловцы снов

«Приходит счастье незаметно,

когда кругом гудят ветра.

И вам легко и безмятежно

на сердце с самого утра».

Автор, чье имя в Шолохе пока неизвестно…

Куратор исцелился… Я стояла у окна, сжимая в руках кружку с горячим шоколадом, и смотрела в окно на мокрые листья и спешащих укрыться в домах прохожих. Утро выдалось дождливым. Сотни игривых пестрых зонтиков сновали тут и там, точно крошечные рыбки в аквариуме (привет, у нас здесь здорово на морском дне, может, присоединишься?), а я вдруг почувствовала на плече теплое прикосновение. Это Полынь. Ну конечно же! Я оглянулась, заранее надев на себя выражение тихого счастья и радости, и почти тут же встретилась с носом Внемлющего. Он пах корицей, сливками, какао, словно кусочек Тирамису, и, когда я, довольная, уставилась на него, чмокнул меня в щеку. Нет, Полынь скорее не Тирамису, а машинка, которая прибивает наклейки с надписью: «Это только мое, ясно тебе, злостный нарушитель?!» Я тут же немного насупилась и протянула ему чашку с шоколадом (тот уже остывал, и назвать его горячим язык больше не поворачивался). — Что, уже все съела? Хочешь добавки? — куратор наигранно поднял брови и погрозил мне указательным пальцем. — Плохо быть такой сладкоежкой, Тинави, а особенно, если не делишься со своим куратором! — А я делюсь, — потрясла кружкой перед ним. — Протяни руку и наслаждайся. — Но так неинтересно, малек, не думаешь? — Хочешь, чтобы я тебя покормила? Если да, так и скажи, господин Внемлющий. Мы замерли, глядя друг на друга. В стекло сырой лапой стучалась ветка, мол, откройте скорей, а то заболею и буду потом еще два дня каплями чихать, ну же! А мы и не замечали этого шума. Нам просто было хорошо. Тепло. — Ты правда не скучаешь по магии, Тинави? — куратор отобрал у меня кружку, попробовал шоколад и поморщился, звякнув ложкой по дну прибора. Фе! Что за холодная бурда у тебя в кружке, не понимаю! Надо будет заново растопить… — Магия? — я хмыкнула. — Может, и скучаю, но об этом как-нибудь в другой раз, договорились? Не хочу портить начало такого чудесного дня: дождь, мы, шоколад. — Романтичный малек! — куратор вынул ложечку и погрозил мне уже ей, мол, ну-ну, знаю я твои отговорки. — А что? — У меня есть к тебе предложение, — он выдержал некую паузу, видимо, ожидая какой-то особенной реакции, но я смотрела на его лицо и широко хлопала ресницами: не понимаю — объясните. Порой прикинуться непонимающей — не такая уж и плохая идея. Вы спросите: а что дальше? А ничего, ведь главное здесь — быть на одной волне. Тогда и обиды не возникнет, и поддержите интригу. Ну мало ли у Полыни может быть предложений — я ж не телепат, честное слово. — Ох, Тинави, — Ловчий загадочно подмигнул. — Ты ведь давно не путешествовала? — Мы куда-то поедем?! — я засияла, точно маг-фонарь, который случайно оказался на грани перегрева — еще немного, и лопнет. — Думаю, да, но не в том смысле, в котором ты подумала. — А в каком тогда? Куратор, гремя многочисленными амулетами и подвесками, ушел в другую комнату и никак не объяснил своё поведение! Эээ? Какого праха? Я не могу долго ждать, если настроилась выслушать ответ, если в предвкушении! Полынь, ну что за тайны? Меня в любом случае не шокирует место, куда мы направимся — все интересно, конечно, но сверх меры ты все равно ничего не сможешь показать. Спустя минуту моего одинокого стояния у окна Ловчий вернулся, таща в руках два саквояжа: один мой (зеленый, с камушками по бокам и интересной формы собачкой на молнии), другой его (пестрый-пестрый: жёлтый, красный, баклажанный, охровый — проще назвать цвета, которые там не присутствовали). — Что? — я развела руками. — Прямо сейчас едем? — Угадала, малек, — он грохнул саквояжи на пол. — Путешествие не совсем обычное - меня пригласил наш давний знакомый — Карланон. — Карл?! — в голове мысли закрутились со скоростью света: вот посиделки, вот вечерние уроки владения магией унни и тихие разговоры по душам в темной комнате на пару с Марахом, вот сражение со Зверем. Но ведь если так, то… — Мы отправимся на Землю? В глазах зажглись звездочки, точно крошечный бисер, который разбросали по ночному небу и подожгли, и куратор, казалось, засмотрелся на него. Он, завороженный, с непонятной улыбкой на губах словно говорил: «Очаровательный малек, что оказался моей родственной душой… ты рада? Вот и я рад». — Да, на Землю. Прогуляемся по городу, посидим в кафе и просто отдохнем от работы. Хорошая идея, верно ведь? О да, идея была великолепной, хоть я и не очень люблю громкие слова! Класс! За окном шумел ветер, лился дождь — это Шолох плакал и страдал, обрушивая на мостовые тонны холодной воды: она текла вниз по тротуарам и пела свою песню: «Шарк-шурх-бульк-льюльюлью…» Всем нам порой хочется выплакаться. Да-да, даже городу. Ведь нельзя вечно быть веселым! Я же стояла у окна в теплой и уютной комнате и думала о том, как это здорово: жить, преодолевать трудности, смеяться громко и невпопад, грустить, когда больно. Именно это и зовут судьбой — путь, по которому идешь. И он, скажу по секрету, никогда не бывает простым. Мне виделось, как вот, например, мы с Полынью хрустим багетом у Эйфелевой башни, а вот обедаем в японском ресторане в Токио. Плывем на лодке по Венеции, разглядывая старые дома, чьи ноги давно обросли плесенью и мхом, - эдакие лесные тролли, глядим на Биг-Бен с колеса обозрения, дивясь изощренности каменных форм, и целуемся на Красной площади (если Ловчий не сбежит в ГУМ, разумеется). Я верю, что жизнь припасла для нас ещё много сюрпризов, как хороших, так и плохих, но что мы будем делать? Правильно: хорошее принимать, плохое брать на заметку и преодолевать. Куратор обнял меня за плечи и сказал голосом Улиуса: — Пора, Тинавушка. В мире еще полно загадок, а они не разгадаются сами собой, если будем топтаться на месте. — Погоди минутку, — я кивнула и пошла переодеваться. В дорогу! До встречи, дорогой Шолох! А город знал, что мы еще вернемся. Он рвал листья с ветвей, заплетал волнам милые кудряшки и вздыхал: тяжело, хрипло, протяжно. Жди! И мир сиял красками утра, и Шолох знал — все будет…