в твои косы вплетены звёзды

      В больничной палате пахло лекарствами, и, сколько бы Сяо не открывал окна, запуская свежий воздух, никак не мог от этого запаха избавиться. Будто каждый раз таблетки перемалывали, смешивали с травяными сиропами и обмазывали стены получившейся жидкостью, это не то что бы раздражало, но настраивало на определённые не очень позитивные мысли. Далёким летом, когда Сяо был немногим старше, чем сейчас сестра, подобным образом пахло в лагерном медпункте, куда его отправили из-за сильного головокружения и кровотечения из носа. Ему дали вату и пригрозили прижать к носу, и Сяо послушно вдыхал запах лекарств. Когда вожатый уводил его в медпункт, кто-то из его отряда шепнул серьёзным тоном, конечно просто шутя, что осталось Сяо недолго, всё-таки он весь истёк кровью, и мальчика тогда это очень напугало, хоть виду он старался и не подавать. И пусть ватка пахла мерзко и щекотала нос при вдохе, он продолжал послушно её держать. С тех пор каждый раз, чувствуя запах лекарств, парень с улыбкой вспоминал именно об этом случае из детства, но когда заболела сестра, всё поменялось. Она, казалось, сама стала пахнуть так ещё даже до того, как её положили в больницу — таблетками, сиропами, дезинфицирующим средством. И поначалу лагерный медпункт часто всплывал в памяти, но со временем начал появляться всё реже, сейчас, задумавшись обо всём этом, Сяо подумал, что этот запах принадлежит скорее его сестре, чем далёким летним воспоминаниям.       Сегодня парень тоже сначала подошёл к окну, раскрыл его, оперевшись руками о подоконник и всматриваясь в ещё влажную после мелкого дождя траву, некоторое время простоял так, не до конца уверенный, что готов к сегодняшней встрече. Он уже знал, что три пары детских глаз смотрят на его спину — два с любопытством, один с… нежностью? Он не всегда понимал, что сестра на самом деле к нему чувствует, а после того, как она заболела, стало ещё сложнее. И без того скупую на эмоции, её покинули почти все силы, и даже улыбалась она теперь как-то неохотно, будто из вежливости, а смеяться и вовсе перестала. Услышав за спиной тихие озорные смешки, похожие на тоненький звон колокольчика, сопровождающиеся тихими перешёптываниями, Сяо обернулся. Гул голосов сразу же стих, соседки по палате молча переглянулись, едва сдерживая озорную улыбку.       — Рад тебя видеть в приподнятом настроении, принцесса, — парень сел на краешек больничной койки, положив свою руку на ладошку сестры и легонько сжав. Он давно не слышал столь искреннего смеха от своей сестры, что не могло его не радовать. Возможно, ей становилось лучше.       — Я же просила так меня не называть, Сав, — девочка, обернувшись на хихикающих соседок, перешла на шёпот, — надо мной и так девочки смеются.       Сяо тихо вздохнул, растягивая губы в лёгкой улыбке, не позволяя себе думать о том, насколько ему тяжело воспринимать свою младшую сестру уже взрослой, ведь она совсем таковой не была, по крайней мере внешне. Из-за внезапной болезни в ней что-то поменялось, она стала медлительной и задумчивой, постоянно беспокоилась о мелочах, про которые вскоре быстро забывала, темы их разговоров постепенно сводились к пустым философствованиям, не несущих за собой ничего кроме неловкости. В её возрасте Сяо больше беспокоился о том, как стереть изящную двойку-лебедя, элегантно выведенную на половину дневникового листа, поэтому стремление сестры к размышлениям о насущном никак не мог понять.       — Прости, Кики, — произнёс юноша, переводя взгляд на соседок сестры, которые смеялись с каких-то фотографий в старом глянцевом журнале, сидя на койке около стены. Казалось, им не было дела до их разговоров, но девочка всё равно заметно напрягалась при каждом смешке.       — Зови меня Кира. Я уже не маленькая, чтобы нянчиться со мной.       — Хорошо, — Сяо убрал руку, опуская взгляд на собственные кеды, в очередной раз мысленно напоминая себе, что стоило бы постирать шнурки, они давно уже приобрели мерзкий серо-жёлтый оттенок. Каждый раз, приходя к сестре, он чувствовал какую-то неловкость, будто она была строгим учителем, принимавшим экзамен. Если это было бы так, то парень всё уже завалил, глупейшим образом ошибившись в имени препода. Повисло неловкое молчание, и Сяо нахмурился, стараясь придумать, о чём бы завести разговор, чтобы загладить вину и не тратить время попусту.       — Знаешь, — девочка подняла бледно-голубые глаза, при нынешнем освещении казавшиеся скорее грязно-серыми, — у меня недавно сломалась заколка. Отломился кусочек, представляешь? Я ведь ничего с ней даже не делала, уронила, пока на кровати сидела, и вот…       Кира приподнялась, залезая пухлой ладошкой в тумбочку и выуживая из кучи хлама оранжевую заколку в виде звёздочки. Один из её углов отломился, и край скола казался таким острым, что захотелось поскорее отобрать, лишь бы никто не поранился. Девочка с кряхтением перешла в сидячее положение и зацепила заколку на макушке у брата.       — Возьми себе. У меня их много ещё разных. С котятами есть, ещё с сердечками ну, помнишь, голубые такие? Поломанную я носить не буду.       Сяо улыбнулся, кивая, снимая с себя заколку, тут же закрепляя её на одной из передних прядей, ужасно радуясь улыбке сестры. Конечно, носить такое он не будет, в гардероб не впишется, он же не педик, да и оставлять на память было бы странно, у Кики действительно было ещё много разных украшений, а эта не входила даже в десятку её самых любимых. Он планировал выбросить её где-нибудь за пределами больницы, или, на худой конец, подсунуть кому-нибудь, под предлогом шуточного подарка.       — Я пойду наверное, Кики, — парень встал с кровати, неловко шаркая ногой. Он хотел было ещё посидеть, потому что, по сути, настоящих дел у него не было, и он непременно остался бы, если бы сестра того попросила.       — Угу. До встречи. И не называй меня так, пожалуйста, — девочка помахала ручкой и тут же взяла с тумбочки пухленькую книжку, раскрывая её и, кажется, совсем забывая, что к ней вообще кто-то приходил. Не так давно ей очень нравилось ласковое прозвище, которое дал брат, да и сама она, шутя, часто звала его Сяо, как в детстве, когда только училась говорить. Возможно, она ещё много лет любила бы это прозвище, если бы не болезнь — обычная пневмония с осложнениями, если бы не возможность умереть и ужасное состояние, если бы не остановка дыхания и подключение к ИВЛ. Это всё определённо заставило взрослеть быстрее и смотреть на многое совершенно иначе, чем раньше. Сейчас, конечно, девочке стало намного лучше, но Сяо всё ещё ужасно волновался, вдруг болезнь снова внезапно возьмёт верх.       Соседки Киры по палате также помахали ему на прощание, обеим он вежливо кивнул и постарался выдавить милую улыбку. Их состояние было куда хуже, чем у сестры, и хоть та с ними так и не подружилась как следует, вели они себя хорошо, не обижали друг друга, поэтому вполне заслужили тёплого отношения к себе.

*****

      Снова полил дождь, мелкий и ненавязчивый, но до того холодный, что Сяо плотнее затянул шнурки капюшона, ссутулился, прячась в безразмерном худи. Он зашёл в небольшой парк, располагавшийся недалеко от больницы, выбрал скамейку посуше, стоящую прямо под массивным деревом, и уселся, закидывая ногу на ногу. Настроение было мерзким, и хоть дождик, и без того почти незаметный, начал и вовсе сходить на нет, улучшаться оно не планировало. Сяо снял со спины рюкзак, уложил его на колени, открыл, вытаскивая дешёвенький портсигар, заказанный с китайского сайта, зажигалку, и, немного подумав, вынул и попавшуюся на глаза баночку таблеток. Покрутив её в руках, не особо раздумывая, парень вывалил на ладонь сразу четыре штуки, прожевал и проглотил их, морщась от горечи. Стоило бы их запить, но максимум из воды, что в данный момент он мог себе позволить — дождевые капли, нещадно капающие с неба, и почему-то подобная перспектива его совсем не привлекала. Запихнув банку обратно в карман рюкзака, Сяо поднял взгляд, по привычке вглядываясь в редких прохожих, старающихся как можно скорее добраться до дома или работы, укрывающихся зонтами или подручными предметами. Сквозь мокрую чёлку, неприятно прилипающую ко лбу, он заметил, как на противоположной тропинке, на его удивление, медленным шагом идёт человек, выделяющийся из основной толпы. Он, приковывая к себе немногочисленные взгляды спешащих домой прохожих, наступал из лужи в лужу, поднимая высокие всплески воды от удара ярко-зелёными резиновыми ботинками о воду. Изогнув бровь, начиная в открытую пялиться на уже знакомого ему парнишку, Сяо удосужился убрать взмокшие волосы с лица, слегка щурясь, чтобы лучше разглядеть прыгающий по лужам силуэт.       «Какой он предусмотрительный, — пронеслось в мыслях Сяо при взгляде на ботинки, прежде, чем он, не особо осознавая свои последующие действия, крикнул мальчишке вслед, подумав перед этим разве что, что тот, всё-таки реально педик».       — Эй, косичка! — Сяо и сам не понял, почему окликнул парня, он явно не вызывал желания пообщаться, всем своим видом демонстрируя, что они совершенно разные: голубая кофточка с нарисованными на ней анимешными котятами, короткие зелёные шорты, гольфы с рюшами, полупрозрачный салатовый дождевик и уже порядком грязные резиновые сапоги — так по мнению парня оделась бы скорее Кики, чем его сверстник, к тому же парень. Он будто бы специально хотел всем своим видом обозначить нетрадиционную ориентацию, и привлечь к себе как можно больше внимания, это раздражало, и, не скрывая эмоций, Сяо поморщился, наблюдая, как знакомый, заметив его, радостно помахал рукой, направляясь навстречу.       — Прикольное прозвище, но я бы предпочёл, чтобы ты звал меня по имени, — медленным шагом подходя ближе, останавливаясь на расстоянии вытянутой руки, или же лужи, разлившейся перед скамьей, где сидел Сяо, мальчишка протянул раскрытую ладонь, — Вениамин. Ты?       Сяо знал, по крайней мере предчувствовал, что он говорит это даже не в рамках приличия, всё ради того, чтобы услышать имя. Не то чтобы он боялся называть его, как раз-таки из-за имени над ним никогда не смеялись, но звучало оно… Как-то глупо. Сяо до глубины души его ненавидел, при знакомстве придумывая отмазки типа: «да, я сменил своё имя на нелепый псевдоним, который придумал ещё 2008-м». Жаль, нынешняя ситуация этого не позволяла.       — А, так мы выпендриваемся? Твои родаки явно пересмотрели «Папиных дочек», Веник, — Хмыкнув, откладывая свой рюкзак в сторону, освобождая рядом с собой место для ещё одного человека, Сяо пожал протянутую ему ладонь, про себя подмечая неожиданную грубость чужих пальцев. Возможно, мальчишка играл на гитаре, но на это было откровенно насрать, потому что через секунду тепло ладони исчезло, — Савелий. Предпочитаю, чтобы меня называли Сяо.       — Не стану задавать вопросы. Думал встретить тебя не раньше сеанса, Сяо. Хотел пообижаться ещё неделю, а ты внезапно объявился именно в том парке, в котором я часто гуляю, — начав издалека, мальчишка на последнем слове сделал большой шаг в сторону Сяо, в прыжке приземляясь в небольшую лужу прямо перед ним, забрызгивая чужие джинсы, — Не знал, что тебе приятна компания педика, зачем же позвал меня? Или внезапно почувствовал влечение к мальчикам с косичками?       Сяо откинул голову назад, показушно закатывая глаза, в тысячный раз жалея, что подозвал его к себе, прошлый инцидент, хоть и произошёл буквально на днях, в памяти давно померк и вспомнился только сейчас. И у кого же теперь провалы в памяти, у него или у сестры? Стараясь уловить поток мыслей Веника, слишком много болтающего для человека, едва знакомого с собеседником, парень запутался в вопросах, бьющих по голове. А может это просто усилившийся дождь…       — Да… То есть… Погоди, что? — Сяо поднял брови, только сейчас осознавая, какой именно вопрос прозвучал последним, и на что именно он ответил «да», тут же в измученном жесте потирая переносицу, — Нет.       — Что именно «нет»? То что тебе приятна компания педика или то, что ты сам не педик? — Изобразив пальцами кавычки на последних словах, Веня, подходя на шаг ближе, наступил на грязные кроссовки Сяо, заглянул тому в глаза, легонько дергая за один из окрашенных локонов, примечая на нём заколку, — Это что за девчачья побрякушка на тебе? Как мило.       В голосе надоедливого мальчугана были нотки сарказма и презрения. Он начинал действовать на нервы. Вскакивая с места, со всей силы толкая Веника в лужу, не переживая об его одежде, Сяо лишь мельком кинул взгляд на свои кроссовки с чётким следом от ботинка, волновало это сейчас в последнюю очередь. Сорвав заколку с волос и отправляя её в лужу, вслед за упавшим мальчишкой, Сяо рванул на себя лямку рюкзака, посмотрев на знакомого, коротко бросив:       — На себя глянь, пе… — Сяо на мгновение замнулся, выбирая ещё не задействованные в отношении Вени обзывательства, — гений. Даже сейчас припёрся в своих детских гольфах. Соответствуй возрасту. Хотя я бы тебе и пятнадцать не дал. Педик.       Завершив свою тираду коронным словом, краем глаза замечая, что Веня потянулся за брошенным к нему предмету, Сяо лишь коротко хмыкнул, подмечая, что одной проблемой стало меньше. Опустив лямку рюкзака на одно плечо, позволив ему свисать с него, наплевав на давно испорченную осанку, Сяо пошёл вглубь парка, взглядом выискивая свободную скамейку. Дождь подходил к концу и на улице стало появляться больше людей, озирающихся на него, словно на бездомное дитя. Возможно, так и было, холод квартиры он давно не мог называть домом, приходя туда на максимально короткие сроки, по возможности даже там не ночуя. Последний раз он провёл ночь на жёстком раскладном диванчике в подсобке кафе, на очередной подработке, откуда его за это и вышвырнули.       Скинув рюкзак на мокрую скамейку, расположившуюся под березой, Сяо прикоснулся к мокрому стволу дерева, собирая руками влагу. Он презирал все эти хиппарьские штучки по типу «единения с природой», но сейчас захотел отвлечься от всех мыслей, сконцентрировавшись на чём-то далёком от человеческих эмоций. Шершавая кора приятно ощущалась под нажимом пальцев, легко скользивших из-за влаги. Перебирание чего-то в руках часто помогало Сяо успокоиться, и этот раз не был исключением — гнев постепенно отступал, а пустота, оставшаяся на его месте, не спешила ничем заполняться. Дерево, бесчувственное и холодное, едва заметно качнулось от ветра, будто порываясь погладить безутешного путника по голове одной из веток.       Позади послышалось хлюпанье грязи под ботинками, Сяо не обернулся, последний раз прикасаясь к неоднократно покалеченному мелкими вредителями стволу.       — Не догадывался, что ты настолько романтичная натура. — Словно натянув тетиву лука и выпуская в его спину стрелу, произнес Веня, попадая при этом прямо в цель. Сяо любил поразмышлять, но мало говорил вслух, предпочитая оставлять личное личным. И об этом незнакомому мальчишке, выглядящему как наляпистое безумие, нарисованное рукой экспрессивного художника, знать не обязательно. — Почувствовал единение с природой, Сяо?       — Не думал, что ты вернёшься после того, что было у лужи.       — Ты хотел сказать «в» луже? — пусть Сяо наверняка и не видел, но почувствовал спиной, как собеседник улыбнулся, тут же разворачиваясь, желая увидеть причину его веселья. Веня, мокрый, с прилипшим к телу и одежде дождевиком, весь сжимающийся от лёгкого ветерка, отражающий блестящей от влаги ткани лучи выступающего из-за туч солнца вызвал почему-то не отвращение, как пару минут назад, а скорее чувство… Вины?       — Слушай… Извини, ладно? Я поступил как чмо. Если хочешь, — Сяо запнулся, прикидывая примерный план действий, — можем сходить ко мне, я не так далеко живу, дам тебе сменную одежду, пока не высохнешь.       Если бы мальчишка не подошёл к нему в этот момент, то просить прощения не было бы необходимости, Сяо не считал свои слова грубыми, ведь говорил очевидную, по его мнению, вещь. То что они могли задеть собеседника его не особо волновало, ведь в друзья к коситчатому он не собирался записываться. Но зрелище перед ним выглядело довольно жалко, пробуждая в юноше чувство сострадания. Немного. Самую малость.       — Очень мило с твоей стороны, — мальчик задумался, словно вспоминает что-то столь ничтожное, что в памяти держится не более минуты, — Сяо. Я и сам тут недалеко живу, так что просто схожу переодеться. А вот насчёт того, прощать тебя или нет… Я подумаю. Но, если тебе это так важно, то помочь мне с раздумьями легко может моё любимое кафе, особенно если плачу́ не я. Ни на что не намекаю, разумеется, просто мысли вслух.       — Кафе?.. — Сяо отвернулся, нахмурившись, разглядывая никудышно грязные кеды. То, что Вениамину нравятся мальчики, можно было без труда понять по его внешнему виду, и сейчас, кажется, он… Флиртовал? Мерзость. Ему ещё и платить. — Я не против, если ты меня не объешь. И, уточню на всякий случай. Я не гей.       — Ну разумеется, — снова улыбка, ощущаемая по одному только голосу. — Тогда я бегу сменить шмотки, а ты ждёшь меня тут?       — Поторопись, иначе платить за себя будешь сам. Даю тебе пятнадцать минут, — Сяо наигранно улыбнулся, прищурившись, поторапливая Веню скорее направиться в сторону дома, позволяя тому подумать, — Так какое кафе?       — «Ваншэн», — крикнул Веня, отбежав от Сяо уже на приличное расстояние, оставив знакомого прибывать в лёгком ступоре, — Это кафе, совмещённое с рестораном китайской кухни. Нет, это не ритуальное бюро!       Помявшись возле берёзы несколько минут, вновь наблюдая за миниатюрным силуэтом в салатовом дождевике, на свету отливающим жёлтым, дорисовывая мысленно красный шарик и ожидая, когда же из канализации покажется взгляд жуткого клоуна, Сяо опёрся одной рукой на дерево, коротко вздыхая. В какую же хуйню он его затащит?