Ночник

— Так, где-то тут… — мальчик, заглянув за разросшийся шипастый куст, спрыгнул в небольшой овражик, заботливо омытый иссохшимся родником. Искомое сразу озарило взгляд тусклым приятным свечением лазури, выдавая свое присутствие под широкополым патлатым листом лопуха. Поскрипев свежей зеленью травы, потемневшей в опустившихся сумерках, Кэйа склонился над растением, аккуратно обламывая стебелек у основания, выпускавшего пару округлых изумрудных лепестков. Прижав покачивающийся на прохладном ветру цветок, синеволосый, торопясь, зашагал в направлении знакомого поместья. Голубой куполок, зарывшийся в складчатое жабо, освещал кусочек извилистой тропинки, так и норовившей ускользнуть в сторону или подбросить камень под лаковые туфельки мальчика. Альберих разглядывал искорки на мглистом небе, отдаваясь потоку приятных мыслей и думая о том, как у окна его ждет Рагнвиндр-младший. Он думает о его испуганных глазах, которые сверкали солоноватой просьбой с каждым приходом ночи, охватывающей плотным пуховым одеялом тревоги.

***

Осторожно приоткрыв массивную дверь, замлеявшую ветхими петлями, Альберих на носочках пробрался по выученной комбинации не скрипевших ступеней. Сумрачный коридор встретил его неуверенным шевелением за комнатной дверью Дилюка. Возможно, ему даже привиделась взметнувшаяся копна огненно-астровых волос. Юркнув в проход, Кэйа прикрыл деревянный пласт, прогнавший мерзлый поток воздуха, и постарался напрячь зрение, чтобы разглядеть обеспокоенное бледное личико, с давно засохшими слезами. — Я принес! — пытаясь успокоить друга, прошептал мальчик, слегка вытягивая перед собой зажатую в кулаке траву-светяшку, мягко отбросившую тусклый голубоватый свет на полупустую комнату. Обернувшись, красноволосый соскочил с табуретки, пододвинутой вплотную к окошку, подбежав к пришедшему. Его нахмуренное смутой лицо посветлело, озарившись нежным потоком света растения. Альберих лучезарно и незаметно для себя облегченно улыбнулся. Красные подпухшие глаза с успокоением разглядывали повисший на тоненькой ножке плод. Он был рад наконец увидеть в его глазах не испуг, а безмерную благодарность. В груди всколыхнулось что-то теплое, наверное такое же, как ломкая и редкая улыбка Дилюка. — Спасибо.