Невеста

Вей Юн и Лань Ванцзы останавливаются на мосту. Это небольшой мостик через один из многочисленных каналов Цайи. И не удивительно, что он полон народу в разгар фестиваля фонарей. Люди переходят с одной стороны на другую, улыбаются, смеются и разговаривают. Так громко! А они останавливаются. И стоят у самых перил, переглядываясь между собой. Вей Юн смеется, показывает зубы в улыбках своих светлых и веселых. И не прекращает трепать языком, рассказывая сотню несвязных вещей за несколько минут. Они стоят в толпе, люди толкают их плечи, заставляют прижиматься ближе к влажному дереву перил. У них нет фонариков, чтобы их запускать и смотреть на то, как поднимаются эти крошечные огоньки в небо. Им будто и не надо. Голос Вей Юн звонкий и чистый забивается в уши. Она смеется, откидывает назад голову. Черные волосы вспышками шелка мелькают. И в глазах серебряных — живых, юных, ярких — пляшут черти, готовые вырваться из-под контроля. Ванцзы просто стоит рядом с ней. Наслаждается, наверное. Она так прекрасна и ярка, что сил взгляд оторвать он нее нет. От запястий ее тонких и нежных, мелькающих в рукавах ханьфу. От того, как она морщит нос или улыбается. Будто только ему, но на самом деле — всем вокруг. С хихиканьем прислоняется она к перилам, вытягивая руку с танхулу подальше — в сторону воды. Чтоб не зацепился случайно какой прохожий, лишая ее сладости. И посылает Ванцзы насмешливый взгляд. А после наклоняется сама пониже, цепляясь ловкими ногами за балки моста, и откусывает от одной ярко-алой ягоды, прикрывая от наслаждения глаза. Сладость она съедает быстро. Не делится. Но потом покручивает между пальцев покрытую карамелью палочку и кидает ее в воду. И губы, пальцы облизывает розовым языком, мелькающим между губ. Ванцзы зачарован. Глаз не оторвать от нее такой. Такой живой, такой нежной, несмотря на все ее привычки чисто мальчишеские. На нечесаный хвост высоко собранных волос… Даже на то, что одежда ее ничуть не соответствует заклинательнице из Великого Ордена. Вей Юн ничего из этого не нужно, чтобы выглядеть красавицей. Чтобы привлекать взгляды… Чтобы заставлять его влюбляться в нее с каждой минутой лишь сильнее. В ее волосах танцует ярко-красная лента. И вспышки того же алого видны в одежде, в которой почему-то нет и намека на цвета Цзян. Вокруг них раскинулся город полный счастливых людей. И яркие огни будто везде. Со всех сторон. Палатки освещенные, зажженные маленькие лампы, фейерверки… А еще фонарики, медленно понимающиеся к небесам… И все это великолепие отражается в воде. Когда Ванцзы смотрит на Вей Юн… Против света, чуть щуря глаза. Ее темная одежда — простая, удобная, черная с серыми вставками и из ткани самой обычной и совсем ей не подходящей — кажется в этом свете красной. Густо-ярко-красной, как прекрасные платья невест. Она улыбается. Так похоже на Цзян Яньли, на мгновение без резкости, энергии и безрассудства. Но счастливо, так ослепительно счастливо! Эта улыбка преображает ее больше, чем что-либо еще в целом мире. Ее одежды кажутся ему платьем, расшитым золотом. С многочисленными слоями драгоценных шелков. С ярким поясом… Вспышки красного делают этот миг еще реальнее. А золотой нежный свет, падающий ей на лицо, делает Вей Юн прекраснейшей из невест. Оттеняет ее высокие скулы, бросает кружевные тени ресниц на щеки… Отражается в любопытных, широко распахнутых глазах. Белоснежные мантии Лань Ванцзы в этом свете тоже кажутся темнее. Приближаются к нежному красному, переходящему в рыжий. Он не улыбается, но улыбка видна в его глазах, когда он смотрит на свою спутницу. Когда он представляет золотые гребни в ее волосах и подвески, танцующие у ее скул, чтобы бросать отсветы на лицо. Когда он думает об легком намеке на алый, ложащемся на ее губы. О таких же ярких тенях на ее веках, делающих взгляд еще притягательнее. Стоит закрыть глаза, а открыв будешь любоваться на свою мечту, будто она ожила в одно единственное мгновение. Вей Юн улыбается. Им обоим по шестнадцать лет, они всего лишь ученики своих Орденов, лишенные тяжести ответственности и ошибок, и она — сгусток энергии, который невозможно удержать. С огромными светлыми глазами и шальной улыбкой на сухих и потрескавшихся губах. С запятнанными чернилами пальцами и измазанными в траве рукавами и подолом ханьфу. Настроение ее меняется каждое мгновение. И даже на мосту с Лань Ванцзы она лишь по чистой прихоти. Закрой глаза и унесется она сразу же вперед, в толпу. Чтобы брата своего драгоценного найти. Или чтобы пошептаться с Не Хуайсаном… А может даже найти робкого Вэнь Нина и специально смущать мальчика до тех пор, пока на его защиту не встанет грозная Вэнь Цин… Все это Лань Ванцзы знает. Но прямо сейчас… Почему-то Вей Юн остается тут. Рядом с ним. Опирается руками на перила, одним легким движением перекидывая через них свое тело, чтобы усесться на них, свесив ноги и все также беззаботно смеясь. От нее пахнет боярышником. Насыщенно, сладко. На подбородке мазок от сиропа, почти что стертый ее рукой. А еще, от нее пахнет пьяняще, притягательно персиками. От вина, которое она выпила, забыв все правила. Густо. Сладко. Так сильно, что почти на языке этот запах чувствуется. И губы у нее прямо сейчас — влажные, чуть блестящие. Тоже от вина. И от того, что сама с губ эту сладость слизывает. Вей Юн ускользнуть в любой момент может. И не найдет ее Ванцзы больше. Рассыплется эта прекрасная иллюзия. Растворится во времени это видение нежной невесты, рука об руку с ним стоящей. И мир оживет и побежит вперед, обрушиваясь в пропасть. Но она почему-то остается. Так близко, что прикоснуться можно. Так близко, что ее дыхание быстрое, сорванное от бега, от веселья и смеха, кружит голову беспощадно. А Вей Юн руку свою протягивает. Сжимает пальцы Ванцзы своими. Замерзшими, холодными. Пальцы у нее длинные, белоснежные. Такие тонкие, что, кажется, можно их все переломать лишь чуть-чуть приложив силы. Обманчивое зрелище, ведь не зря она одна из сильнейших заклинательниц своего поколения. Это зрелище… Ее бледные пальцы на его руке… Отправляет Лань Ванцзы куда-то далеко. Напрочь отключает мысли. Только и остается, что ощущение этих пальцев. Гладких, нежных и холодных, как воды многочисленных рек Юньменя, нежным шелком обволакивающие своих пловцов. И нестерпимо хочется поцеловать ее губы. Огладить лицо ее нежное кончиками пальцев, перебирать осторожно, трепетно пушисто-легкие, воздушные пряди черных волос, становящихся почти каштановыми в теплых отсветах жизни… И шептать ей на ухо слова любви, чтобы никогда больше не пришло ей в голову уходить. Потому что кажется, что после этого, шанса уже никогда не будет. Их переплетенные руки будто делают их одним целым. Будто связывают их нерушимым обещанием, как связали бы три поклона в храме. Лань Ванцзы смотрит на Вей Юн. Он смотрит на ее улыбку, полную невысказанных, а, возможно, и непонятых чувств. Заглядывает в ее глубокие глаза, смотрящие только на него. Возможно, слишком взрослые и понимающие глаза на детском лице. В этих глазах бушуют шторма, крушащие корабли, и бьются о берега своевольные, дикие воды, дочерью которых ее воспитали. Плавают в глубинах этих вод монстры, которых никогда не стоит будить, потому что проснувшись, они уничтожат миры, а потом пожрут самих себя. Но еще — и это намного важнее — в ее глазах отражаются золотисто-рыжие отсветы огней города… Яркие пятна цвета солнца, цвета разведенного в ночи костра, согревающего замерзшие руки и оберегающего от зла. Силуэты проходящих мимо людей… Взрывы фейерверков… И лицо самого Ванцзы, смотрящего на нее с невообразимым теплом. Точно такого же, как в реальности, но все же, немного другого. Пусть и не понять, в чем отличия. Цвет глаз Вей Юн в этот момент — это цвет счастья. Это цвет мечты. Ванцзы верит, что обязательно увидит ее в ярко-красном платье невесты. На мосту полном жизни, взявшись за руки, огибаемые многочисленными прохожими, улыбаются друг другу полными надежд улыбками два призрака прошлого.