Тишина и покой желательны

Шэнь Цинцю смотрел на тарелки с едой и не знал, что стоит сказать. Дети перед ним сидели на коленях в ожидании. У некоторых было ещё несколько блюд в руках, которые не поместились на стол. Их руки мелко подрагивали и головы были низко опущены, но они всё равно украдкой бросали взгляд на высокую фигуру бессмертного. Молчание затянулось. Ощутив приступ надвигающейся головной боли, мужчина скептически поднял бровь, и указав веером на эти блюда, поинтересовался, по какому поводу устроен весь этот пир. Вперёд вышла Нин Инъин и улыбнувшись своей самой светлой улыбкой объявила. — Учитель, эти ученики хотели поблагодарить вас! Шэнь Цинцю настраивал струны гуциня и слушал весёлую болтовню своей любимой ученицы. Та как обычно рассказывала, что интересного случилось за этот день. Её тоненький голосок был подобен щебетанию птички и приятно ласкал слух. Пока девочка не начала жаловаться на еду в столовой. На этом Шэнь Цинцю поднял глаза и со всей строгостью преподавателя произнёс. — Ин-эр не стоит отказываться от еды, даже если она тебе не нравится, — что-что, а жизнь в рабстве научила его бережливости, особенно в отношении еды. — Пока ты растешь, еда тебе необходима, даже если блюда не понраву. Они полезны для твоего здоровья. Малышка надула свои щёчки и отвернулась. Тут её взгляд зацепился за поднос с нетронутым ужином учителя. В глазах заплясали искорки веселья и она вновь повернулась к учителю. — Учитель, вам ужин принесли, — она опустила голову. — Простите. Эта ученица отвлекла вас от ужина? — Нет, этот учитель не будет сегодня ужинать, — мужчина вновь опустил взгляд на инструмент. — Когда будешь уходить, возьми поднос с собой. — Почему учитель? — девочка нахмурилась. — Вам тоже нужно есть. — Уровня совершенствования этого учителя достаточно, чтобы практиковать инедию, — мужчина тяжко вздохнул. — А учитель съест еду, если она будет приготовлена этой ученицей? — глаза девочки загорелись. На свой страх и риск мужчина кивнул. Однако он не мог предположить, что готовить ему будет целый пик. Смотря на всё это. Глаз бессмертного начинал подергиваться, мало того, что он просто не осилит столько еды, так и его хижину навалила толпа. — Этот учитель очень хотел бы знать, что такого вы натворили, что надеялись откупиться этим? — его голос был холоден, а лицо спрятано за веером. И тут дети начали. — Нет, учитель! — Эти ученики хотят поблагодарить учителя! — Да! — Это правда! — Учитель! С щелчком веера все голоса резко затихли. — Здесь не базар. Или вы в конец распоясались и позабыли обо всех правилах приличия, — такой тон значил лишь одно, если дети не скажут правду, то не избежать им сурового наказания. Тут вперёд вышла Нин Инъин. — Эти ученики лишь хотели порадовать учителя. Это была идея Ин-эр, поэтому не наказывайте шисюнов и шиди, — остальные согласно закивали. — Одно блюдо готовил каждый ученик, чтобы порадовать учителя, — сказал молчавший до этого Мин Фань. От него такого не ожидаешь. Смотря то на учеников с горящими глазами, то на эти блюда, Шэнь Цинцю впервые почувствовал, что такое смущение. Закрыв лицо веером, мужчина начал думать, что делать. — Вынесете четыре стола на улицу, — отвернувшись к окну, он продолжил. — Ещё стулья. Перенесите все блюда туда. Дети поспешили выполнить поручение учителя и вскоре на ясной поляне красовался стол усеянный разными явствами. Шэнь Цинцю молча сел по середине, перекладывая немного из каждой тарелки. Еду в лучшем случае можно было назвать сносной, что-то не доварили, где-то не до жарили или наоборот, слишком много или мало специй. Но Цинцю не собирался ругать детей за это, откуда знатным отпрыскам знать, как пользоваться кухней. Поэтому он ел молча и ничего не говоря. Пока он не ощутил кое-что новое. Это была, казалось бы обычная каша конджи, однако идеально провареный рис, сочное, но не слишком, мясо, приправленные идеально сбалансированной кинзой, имбирем и не слишком большими ломтиками зеленого лука. Такое не смог бы приготовить ученик. — Кто это приготовил? — спокойно отозвался Шэнь, указывая на кашу полочками. Сразу мирная тишина закончилась и начались шепотки и смешки. Мужчина выгнул бровь, что должен был повлести за собой, казалось бы, простой вопрос. Тут из толпы вышел этот звереныш и, поклонившись, ответил. — Это блюдо является стараниями этого ученика. — мальчик замялся и тихо спросил. — Что-то не так с этим блюдом, учитель? Бессмертный скептически выгнул бровь. Такой божественный навык просто не мог появиться у обычного оборванца, он скорее всего его просто купил. Но откуда у него деньги? Сплошная головная боль. — Этот учитель сомневается в твоих словах, — прежде чем мальчишка успел ответить, он продолжил. — Докажешь свои слова, приготовив обед. — Да, учитель! — просиял мальчик. Более он не смотрел на ребёнка, беря миску в свои руки и говоря. — Неужели вы думаете, что желудок этого учителя похож на бездонную пропасть. Но чтобы ничего не пропало, вам нужно что-то с этим делать. Лица детей сначала наполнились шоком, затем странной радостью и все быстро уселись. Этот весёлый настрой не омрачил даже плохой вкус блюд. Смотря на морщащиеся лица учеников, Цинцю поймал себя на мысли, что есть с кем-то не так и плохо.