rain

Давно в ЛА не было такой жары, по крайней мере несколько лет уж точно. Майк свешивается головой вниз с дивана, закидывая ноги на спинку, не зная, куда себя деть. Он в одних лёгких шортах, без футболки и чего-либо ещё, но даже отсутствие одежды не спасает от адского пекла с улицы. Окна открыты нараспашку в попытке создать хоть какой-то сквозняк, но, как назло, погода абсолютно безветренная, и Шинода в очередной раз беспомощно стонет: спина неприятно липнет к дивану, вымытые с утра волосы насквозь пропитались потом, мерзкая влага скопилась под подбородком и на шее, тонкая струйка разрезает висок. Невыносимо. Честер курит на балконе, и Майк в очередной раз внутренне удивляется, как ему в такую духоту удаётся ещё больше травить лёгкие дымом. Кровь уже начинает приливать к голове, когда балконная дверь хлопает и по коридору раздаётся звонкое шлёпанье босых ног по линолеуму. Майк тут же пытается сесть, но в итоге кубарем скатывается с дивана. Взбудораженный Честер появляется в дверном проёме, как раз когда он наконец принимает сидячее положение, потирая ушибленный бок. — Майки, там дождь на улице! — радостно восклицает он, улыбаясь во все тридцать два. Майк удивлённо смотрит на почти светящегося от восторга парня, поднимаясь-таки с пола. — Чего? — Он недоуменно выгибает бровь, и Честер закатывает глаза. — Ливень, Шинода, наконец-то настоящий ливень посреди этой грёбаной жары! — Он, кажется, даже подпрыгивает на месте, заставляя Майка усмехнуться. — Пошли, скорее! Не успевает Шинода и слова вымолвить, как Честер хватает его за руку, таща к двери, на ходу подбирая со спинки стула футболку, кидая её парню. Уже через минуту они, как маленькие дети, выбегают в крохотный, замызганный двор, крепко держась за руки, Честер чуть впереди, продолжает тянуть немного офигевшего, но уже вроде бы подхватившего его энтузиазм Майка за собой, под падающие с неба капли. Их и без того минимальное количество одежды мгновенно намокает, как, впрочем, и волосы, вода смывает всю дневную измотанность, футболки липнут к телу уже не от пота, а прохлада кажется такой приятной, что Честер сразу по-кошачьи жмурится, подставляя лицо хмурому небу, а Майк заливисто смеётся, осознавая всю абсурдность ситуации. Выгляни на улицу соседи, их глазам предстала бы презабавная картина: два взрослых, вымокших до нитки парня бегают под проливным дождём, безумно улыбаясь и хохоча. Проходит около 10 минут их шлёпанья в сланцах по лужам, визга и криков, брызгания друг в друга каплями, скапливающимися на кончиках пальцев, прежде чем Майк замирает на месте, продолжая разглядывать резвящегося Честера: тот раскраснелся, несмотря на прохладу, короткие кудряшки на голове растрепались, некоторые прядки прилипли ко лбу как и у него самого. Шинода вдруг видит необыкновенное очарование во всём этом беспорядке. Беннингтон же, замечая воцарившееся молчание, тоже затихает, удивлённо оборачиваясь к парню. — Что такое? — всё ещё улыбаясь и тяжело дыша, спрашивает он. — Всё в порядке? — Да, — еле слышно выдыхает Майк, — всё отлично, просто... Он пытается разглядеть лицо напротив, но глаза застилает пелена воды, да и очки остались лежать дома на тумбочке, поэтому Честер на мгновение кажется лишь большим расплывчатым пятном. — Ты просто... Такой красивый. — Шинода на ощупь находит его ладонь, мысленно хмыкая, беря во внимание казалось бы глупость этого выражения, учитывая собственные проблемы со зрением, и насколько возможно пытается сфокусироваться на чужих глазах, которые, наверняка, тоже не видят половины всего. — И я так люблю тебя. Он видимо выглядит слишком смущённым, потому что Честер лишь тихонько смеётся. — Да ты романтик, Майк Шинода! — Он дёргает парня за руку, притягивая к себе, собственнически обнимая за талию. Их лица приближаются друг к другу, так, что Майк наконец может разглядеть выражение его лица: хитрая ухмылка и озорной огонёк в глазах, впрочем, не предвещающий ничего плохого. — Я люблю тебя. И соседи бы точно озверели, выглянув в окно и увидев двух взрослых парней, жадно целующихся под дождём, промокших и дрожащих от холода, но таких счастливых. Таких влюбленных.