Скажу бесконечность раз и продолжу дальше

Кас хотел сказать это очень давно. С тех пор, как он осознал, что все эти чувства, что пробуждает в нём зеленоглазый мальчишка (ну и что, что ему за 30? Кастиэлю вообще несколько миллиардов) – что у людей именно это называется любовь. Он будто летал выше, чем было на самом деле, и был импульсивен – невероятно для Воина Господня. Сначала он испугался чувств. Потом испугался ещё больше – доселе страх был ему неведом. Он стойко принял осознание того, что пал – ради этого не жалко и пасть, пропасть. Хотя разве ЭТО падение? Дин стал не просто приказом. Сразу же, как Кастиэль коснулся души Дина в глубинах Ада, это стало личным. Дин стал вдохновением… И вообще всем. Тем больнее было, когда Дин отталкивал и прогонял. Но чувства не угасали, а были сильнее с каждым днем. Даже когда на лице его были написаны боль, отчаяние или злоба, Дин был так прекрасен, что у Каса дух захватывало. Воин Господень прятал это так далеко, как только мог. Но это единственное, что у него не получалось. Он прилетал по первому зову. Приезжал, когда не было крыльев. Заботился. И абсолютно ничего не ждал взамен. Слова вертелись на кончике языка и грозили сорваться в любой момент. Уходя, как думал Кастиэль, в последний раз из бункера после того, как Дин сорвался, он сказал это на прощание. На енохианском. Дин подумал, что Кас ругается. Конечно, жизнь свела их вновь. К сожалению, борьбой с Чаком, но всё же. Теперь, каждый раз, уходя куда-либо, Кас говорил тихо, но так, чтобы Дин слышал, «я тебя люблю» на древних языках, которых охотник точно не знает. Битва с Чаком окончилась, Джек стал Богом, троица из двух охотников и ангела чудом уцелела в ходе борьбы. Джек вернул Кастиэлю полную силу благодати и крылья, прежде чем они улетели в Рай. Прощаясь, Кас в своём уже обычном ритуале «признайся-в-любви-и-не-будь-пойман» сказал это на русском, глядя Дину в глаза, а после исчез вместе с сыном. Он не видел, как Сэм вскинул брови и улыбнулся. В поездке за едой для Чуда Сэм вдруг начал убеждать Дина, что прекрасно поймёт, если Кас переедет к Дину в комнату, когда (никто из них не говорит если) вернётся. Дин, для начала, охренел от таких заявлений. Думал стукнуть Сэмми за такие гейские шуточки, но отвлечься от дороги и разбить Детку не хотелось бы. Поэтому Дин начал орать на брата и возмущаться, а Сэм смеялся и не объяснял ничего, и, похоже, совсем не боялся получить по морде. Дин затормозил на обочине, чтобы врезать наглецу, но Сэм внезапно успокоился и посерьёзнел. - Я просто хочу, чтобы ты был счастлив, окей? Можешь кричать и драться, но подумай об этом. Дин фыркнул и Детка тронулась дальше. Больше они это не обсуждали. Кас прилетел навестить их через год, как раз, когда Эйлин переезжала в бункер к Сэму. Дин плохо спал и выглядел таким грустным, что Сэм не мог просто съехать. Чем дольше Кас не появлялся, тем грустнее был Дин. Всем вокруг было очевидно, что Дин тосковал именно по ангелу. Кроме самого Дина, первые месяца три. Мысли охотника часто уносились в мечты о том, что вот Кас появится и будет смотреть этим своим взглядом, который будто видит душу насквозь. Будет легонько, будто невзначай, касаться руки, проходя мимо. Дин распечатал фотографию Каса и носил ее с собой рядом с фото, где он с мамой, и фото, где он с Сэмми. Он не молился Касу, ведь не было каких-то чрезвычайных ситуаций, а звать его просто так Дин почему-то больше не смел. И вот, однажды, он смотрел на фото голубоглазого мужчины в белой ковбойской шляпе так долго, что глаза начали болеть, а шепот сорвался с губ сам собой: - Кас… Кастиэль. Ты, наверное, занят… Но если у тебя будет, ну знаешь, минутка… Мы были бы рады тебя видеть. Раздался шорох крыльев. - Здравствуй, Дин. Винчестер без слов сгрёб ангела в объятия и ткнулся носом ему в плечо. Всё тот же невероятно-неопределимый запах чего-то высокофантастического. Дин подумал, что он просто идиот, раз не позвал Каса раньше. Кас снова больше не старел – ни на день. Оказалось, у бывшего военачальника теперь полно времени, с тех пор как он помог Джеку переделать Рай. То есть уже пару недель как. Но Кас, в свойственной ему манере, перенятой у Дина, думал, что его никто не ждёт. Лицо его светилось улыбкой, когда он рассказывал о деяниях Джека. Кас определённо был горд за него. А вместе с ним и Дин заулыбался. - Эй, Кас. Останешься? Я приготовил для тебя хорошую комнату рядом с этой. - ég elska þig. Спасибо, Дин, я останусь. Дин потащил Каса здороваться с Сэмом и, когда на него никто не смотрел, открыл переводчик, первый в поиске, который вылез. И активировал, когда прощался с Касом, уходя спать. Касу снова не нужен был ни сон, ни комната, но Дину хотелось что-то для него сделать. И он делал, что предлагал уставший мозг. - Спокойной ночи, Кас. - Спокойной ночи, Дин. Jag älskar dig. Дин закрыл дверь и сразу посмотрел на экран. «переведено со шведского на английский. «я люблю тебя»». Винчестер пялился в экран минут пять, а в голове его проносились мысли. По лицу расползалась улыбка, а в груди стало тепло. Дин вышел и постучался к Касу, еле сдерживаясь, чтобы не ворваться в комнату. Но он ведь сам всегда твердил про личное пространство! Кас открыл через секунду, будто стоял у двери. - Эти слова на разных языках, которые ты говоришь, когда уходишь… Кас задумчиво наклонил голову. - Переведи мне. Кас прищурился. - Ты не хочешь знать. - Это именно то, чего я хочу. Кас опустил взгляд, будто уличённый в чём-то преступном. Дин взял его за подбородок и посмотрел в глаза. - Знай, что это взаимно. А в моей комнате хватит места для двоих. И Кас перевёл. А Дин ответил. А после спокойно и крепко уснул с ангелом на плече, в тёплых объятиях любящего существа. Кас больше не уходил, и каждое утро Дин встречал с пронзительного взгляда голубых глаз и признания в любви на новом для него языке. Однажды языки кончились, а Кас тяжко вздохнул. Ему нравилось говорить это по-новому, пробуя будто на вкус слова каждого диалекта планеты Земля. Дин обнял его, а Кас начал заново. С енохианского. Человеческий век короток и быстротечен. Они никогда не обсуждали каков теперь Рай, а Дин всё равно не особо-то и надеялся это увидеть. Но отходя в мир иной в преклонных годах, он просто уснул. А глаза открыл, стоя на ярком поле, полном цветов, по колено в траве. Сердце его сжалось. Он боялся больше не увидеть своего ангела и только это в смерти его печалило. Он снова выглядел на двадцать шесть, а веснушки его светились молодостью. - Кас? Кас! Кас… Он закусил губу, чувствуя как внутренности переворачиваются. Шорох крыльев. И крепкие объятия. - Я решил, Джек захочет тебя поприветствовать. Кастиэль стоял перед мужем в своей невозмутимой манере, а Джек, всё ещё выглядевший от силы на двадцать, обнимал Дина с улыбкой до ушей. - Добро пожаловать! Я приготовил вам дом! И Импала здесь есть! И все твои друзья! Их дома неподалёку! Тут всё неподалёку, или далеко, идёшь сколько хочешь и всё равно придёшь. И, по совету Кастиэля, у вас дома много пирогов и пива! Тебе нравится? Дин тоже приобнял Джека и снова посмотрел на своего ангела. И ответил, наконец, не отводя взгляда от любимого. - Да. Да, Джек, мне нравится.