Часть 1
19 августа 2021 г., 22:07
Говорят, есть один очень странный парадокс. Те, кто больше всего хотят любви, ей совсем не дорожат. То есть, это работает так: человек одинок настолько, что никто, ни одно живое существо не любит его, но когда-то он в эту любовь верил. Все мы верим в неё, будучи детьми, нуждаемся в ней, пока веру не разрушит какое-то мощное разочарование. Ну, не в этом суть. Скучая по чужой любви, человек не любит кого-то конкретного, но готов душу продать за то, чтобы кто-то в нём всем сердцем нуждался. Это, естественно, фальшивые чувства к любому, кто добр, и от настоящего поиска партнёра в них ничего нет. Потому, когда такой человек получит любовь, он тотчас, не церемонясь, избавится от неё, не умея с ней управляться.
Так и получается, что недолюбленные остаются одинокими и сами страдают от своей глупости. Наверное, умные люди это говорят. По крайней мере, Осаму Дазай очень редко слышал, чтобы кто-то выражал подобное мнение. Детектив слышал его всего раз… Стоило сразу признаться. И всё же, слова так точны! Наиболее жестоко с чужой любовью поступают именно «одинокие» люди. Поступает он сам.
Слова эти (умные, до бесконечности правильные), разорвали ему душу на осколки ещё более мелкие, чем все прошлые злоключения. Ему не привыкать — в глубине души Осаму знал, что именно так он поступает с чужой любовью, и на иное ему не стоит надеяться.
Дазаю ничего не стоило признать себя эгоистом — возможно, его восприятие неадекватно, или он просто не верит в любовь от тех людей, которые лично ему не нравятся. Подсознательно ищет для себя лучшее, чтобы и эспер сам узнал (вспомнил), каково это — любить.
Эгоизм — это здоро́во. Здоровые люди выбирают себя, чтобы жить. Выбирают лучший вариант, чтобы жить.
Всё здоровое вызывает отвращение. Всё, что может улучшить Осаму жизнь, априори неправильно. Он не заслуживает улучшения, что прекрасно знает. И всё же, так сильно ему хотелось почувствовать любовь!
Вместо этого он прекрасно ощущал «вкус» чужих тел.
Может, и не помогало — всё равно лучше, чем ничего. Удовольствие, эндорфины. Наверное, зависимость от того, чтобы постоянно искать человека.
Осаму скучающе выдохнул, лёжа грудью на рабочем столе и вытянув руки. Он уже минут десять так вздыхал и корчил недовольные морды. «Ещё минутка, и Куникида точно выйдет из себя, хоть тогда начнётся что-то интересное», — подумал Дазай. Вернее, он не совсем это подумал — мысли, всё же, явление абстрактное. Но ему подумалось явно нечто похожее. Не успел он ещё раз выразить свою скуку, как по голове его что-то лёгонько стукнуло, будто газетой. Ацуши, конечно, это Ацуши — его шаги и манера подходить осторожно (сзади, чтобы чувствовать себя в безопасности) узнаваемы сразу. Осаму охнул недовольно, не прошло и секунды после удара.
— У Куникиды уже жилка на виске бьётся, прекратите, — это не звучало как упрёк. Ученик просто смотрел на него с беспокойством и немного упрямо хмурился. Дазай сразу же широко улыбнулся, приподняв голову.
— Волнуешься за меня, Ацуши-кун? — если задать прямой вопрос, это всегда вводит в ступор, хотя бы на секунду. Вот и протеже запнулся.
— И вовсе нет, — после чего тихо брякнул возмущённую фразу. Боится, что его чувства высмеют (впрочем, не беспочвенно). Отведя взгляд, Накаджима опустил голову и поднял только тогда, когда придумал более-менее скрывающий эмоции ответ. — Просто надеюсь, что не я один буду делать всю работу! Ленитесь вы, а попадает нам обоим.
Осаму печально вздохнул (у Куникиды нервно дёрнулось веко), изображая самого несчастного человека на свете, отчего Накаджиме стало очаровательно неуютно. Как приятно наблюдать нечто, похожее на сочувствие. И неприятно тоже.
— А я надеялся, что волнуешься. Не быть мне хорошим наставником… — словно бы поражённый такой жестокостью, Осаму отвернулся от Ацуши, теперь уже скучающе глядя в другую сторону.
Ацуши действительно беспокоил вопрос о работе, но и волнение за наставника его стороной не обошло. Накаджима, всё-таки, живой человек, он не может сосредоточиться только на задаче, ни о чём другом не думая. Его внутри кольнуло от реакции Дазая, так что, уже благосклонно, он приблизился и положил руку Осаму на плечо.
— Дазай-сан, ну что же вы так… — он усмехнулся, похлопав того по плечу, и Осаму, всё ещё недовольно, повернул на него голову. Одна щека Дазая полностью прижалась к столу, создавая ещё более смешное выражение, чем его простое недовольство. — Я не со зла сказал. Давайте вы подниметесь и поможете мне. Обещаю, что вам не будет скучно! — уверенно сказал Ацуши, но, заметив скепсис на лице шатена, тут же разуверился. И правда, звучало сомнительно. — То есть, я постараюсь поддержать беседу, обычно ведь вам весело со мной… — выражение лица наставника осталось тем же, — …Кажется.
Прежде, чем ученик сбежал бы от него, внутренне коря себя за сказанное, Дазай поднялся, уперев руки в бока и хмыкнув. Ацуши незаметно выдохнул с облегчением.
— Самонадеянно. Тогда я согласен на спасение, — всё же, далеко шутка Осаму с обидой и недовольством на чужое поведение не должна была зайти. Это совсем не для того происходит, чтобы расстроить…
Мыслями об Ацуши Дазай мог заглушить скуку, но это рождало уже новое чувство, в котором себе признаваться не хотелось. Осаму и не будет. Так и не доведя Куникиду до белого каления (сегодня, завтра всё может измениться!), он занял место рядом с Ацуши у компьютера, заглядывая из-за плеча и вставляя ненужные комментарии по поводу всех действий Накаджимы.
Ученик, наверное, пожалел уже, что попросил о помощи.
— А сейчас детектив, учитывая его полуторагодовой опыт работы, потратит своё бесценное время на чтение заявок с сайта, где ему будет махать жуткий маскот, похожий на мышь, — бормотал Дазай голосом телеведущего. Теперь уже Ацуши выглядел очень недовольным, и, возможно, какой-то части Осаму было его жаль. — Ацуши, закрой его, он смотрит на меня…
— Вы, наверное, больше всего ждёте, когда можно будет убраться отсюда, и даже не пойдёте вместе с агентством на праздник? — вдруг протеже отвлёкся от своего занятия и посмотрел Осаму в глаза. Чистым таким, глубоким взглядом. До души пробирает.
— Ты о том самом, где все ходят в традиционной одежде, играют в разные игры, ходят по фестивалям и в конце смотрят на фейерверки? — красивое зрелище, как и каждый год. К тому же, в этом году сменился глава гильдии по производству фейерверков, и можно будет увидеть что-то новенькое. Хотя, может, фейерверки будут не такими интересными, как в том году… Вопрос Осаму не имел смысла, так как ближайший праздник был именно тем, о котором суицидник и говорил.
— Да, тот самый! Я тоже жду выходных. Схожу везде, где успею, подкоплю денег… — мечтательное выражение на лице Ацуши сменилось, когда тот сощурил глаза. Осаму чуть заметно улыбнулся. — Вы так и не ответили, пойдёте или нет.
Накаджиму гложет его присутствие? Вызвано ли это надеждой, что наставник тоже пойдёт, или желанием, чтобы все были вместе и изображали «единство», или тем, что Ацуши боялся, как бы Осаму ничего не испортил? Слишком много вопросов. Одно ясно, что Ацуши очень сильно хочет получить ответ.
— Не собирался, — односложно ответил Дазай, упав-таки на стул. Собственное решение, наверное, не должно было вызывать в нём тоску. Фейерверки можно увидеть и с балкона в общежитии, тем более, что никого не будет дома, да и люди тоже уйдут на фестивали. Останутся в квартирах только заболевшие, уставшие или такие же одинокие. Можно будет напевать что-то, включить громко стерео-систему (если бы Осаму этим интересовался)… В общем, насладиться спокойствием души.
Ацуши посмотрел на него невозможно обиженно, хоть и старался это скрыть своей вежливостью. Ну как с ним сладить?
— Не собирался… — протянул Осаму с улыбкой широкой и хитрой, — но у меня только что возникла идея. Может, я пойду с тобой, Ацуши-кун, и тогда мы проведём этот праздник вместе?
Сколько раз себе клялся так не делать, а всё равно нарушил клятву. Ужас, он должен будет убить себя за это. Вот, на лице кохая отразилось непонимание.
— Мы ведь и так планировали пойти все вместе с агентством. Разве это не то же самое? — Ацуши занервничал, заправляя за ухо волосы, за что и зацепился взгляд Осаму. Он предполагал, что Ацуши почувствует странную подоплёку от его предложения. Ну, как говорят, «сгорел сарай, гори и хата». Раз уж Дазай озвучил своё условие, он попробует его разъяснить и добиться успеха, иначе его просочившаяся слабость станет бессмысленной.
— Не то же самое. На фестивале ведь будет много разных лавок с сувенирами, вкусняшек и развлечений, и агентство разбредётся по разным частям праздника. А я предлагаю везде сходить вместе. Будет весело, — Дазай дружелюбно улыбнулся, сложив ладони на слове «вместе». Ацуши, казалось, круглыми глазами на него уставился.
Странная ассоциация со свиданием возникла. Но Дазай-сан ведь не имеет ввиду ничего подобного? Лестно конечно, что наставник хочет провести праздник именно с ним и ни с кем больше… Даже если в голове проговорить, это звучит странно! Конечно, Осаму не такой человек, что стал бы его приглашать на свидание, как бы его слова не звучали.
— Я был бы очень рад, — тихо ответил Ацуши (проверял, не шутка ли, но Дазай всё никак не говорил «шучу»). Согласился бы сразу, но вспомнил и о других друзьях. — Я только переговорю с Кёкой, уточню, что она собирается делать на празднике, чтобы всё было хорошо. И тогда дам ответ. — помолчав, Ацуши добавил, чтобы подбодрить наставника (тот, вроде, и не расстроился, но на всякий случай), — Будет очень здорово провести с вами время и я… — «возможно, не выдержу, если продолжите смотреть пристально, вы себя ведёте странно», — …постараюсь.
Дазай замахал на него руками:
— Забудь, просто спроси у Кёки и потом скажи. Не нужно обнадёживать меня понапрасну. Даже если не выйдет, то у меня есть варианты, чем заняться в вечер праздника. С Ацуши-куном, конечно, будет куда веселее… — причмокнув губами, Дазай откинулся на спинку стула и потянулся, стараясь на Ацуши не смотреть. И в самом деле, что за дела, кто ему, суициднику, позволил Накаджиму приглашать?
Дабы не думать об этом слишком много, Осаму решил выбросить эту ситуацию из головы до самых праздников, иначе всё рисковало превратиться в тревожное ожидание.
Он соврал ученику безумно сильно. Конечно, отказ больно пройдётся по душе, но едва-едва, это ведь идея спонтанная… Осаму не может сильно надеяться будущий праздник, просто потому, что вообще ничего на него не планировал. Сам для себя Осаму застрял между мыслью о том, как важно провести праздник с Накаджимой не одному и о том, что ему это вовсе не важно. В любом случае, Ацуши посветлел, услышав его спокойное отношение к ситуации.
Так и должно было быть. Всё совсем несерьёзно, расслабленно и просто. Что ж, если Накаджима пойдёт с ним, предстоит сделать всё, чтобы тот не пожалел.
Душа вовсе не кричит, а Дазай не ловит взгляды Ацуши, что были направлены даже не на шатена. Осаму нельзя. Они поедят яблоки в карамели и, возможно, будут разочарованы. Разумеется, только если Ацуши согласится пойти вместе на праздник.
Ацуши же, наоборот, не запрещал себе смотреть на Осаму. Как и каждый день — с наставником комфортно, хоть тот всё время и будто не договаривает что-то. У всех людей есть такое, нет ничего в этом зазорного. Иногда даже забыть можно, что, когда смотришь на людей, они это видят, хоть могут и не смотреть в ответ. В очередной раз вспомнив, Ацуши отвёл взгляд.
Если Ацуши договорится с Кёкой (хоть бы договориться!), и Дазай придёт на праздник (в юкате, как и в прошлый раз, с весёлой беззаботностью, но, Ацуши надеется, без тоски в глазах), то будет ли это значить, что Осаму придёт ради ученика? Щёки чуть потеплели и приподнялся уголок губ.
Это хороший прогресс. Наставник не всегда был вместе с коллегами на праздниках, Ацуши думал об этом уже сотню раз. Иногда приходит, иногда нет… Может, Дазай чувствует себя нужным рядом с учеником?
«Самонадеянно», — прозвучало голосом Осаму у оборотня в голове. Верно, не стоит так много на себя брать. Зато они с Дазаем точно подружились.
Наверное, узнай Ацуши о настоящих мыслях Осаму и по поводу их общения, и по поводу праздника, он бы очень сильно расстроился, но, слава богам, Ацуши не знал.
На деле, Дазай уже приготовился к отказу, вернее, даже надеялся на него. Если Накаджима Ацуши не откажется, то Осаму проведёт с ним время почти наедине, ещё и в романтической атмосфере, и это может нарушить их дружеские отношения. Накаджима западёт в душу сильнее, чем нужно (говорил Дазай себе), и всё — пиши пропало. Не получится просто так по чужим спальням ходить и наслаждаться своим подобием жизни.
Учитывая все эти факторы, ожидания и надежды, сердце Осаму рвалось к чужому согласию, а Дазай ждал отказа. Он довольно проблемный, если так подумать. Ацуши стоит отказаться ещё и из-за проблемности Осаму.
— Я уже сегодня вечером переговорю с Кёкой, и тогда мы всё решим. Только не грустите, если не получится, — Ацуши показал зубы в яркой улыбке, добившись от Осаму снисходительного смешка.
— Я подумаю, но не обещаю. Вдруг грусть окажется сильнее меня? Если я не позволю ей проявиться, она высвободится из-под моих замков и поглотит весь мир, а тогда все будут очень сильно страдать, — закончив сию скорбную речь, Дазай развёл руки в стороны, а Ацуши вновь посмеялся.
Осаму проводил его взглядом, прежде чем начать собираться — если уж Ацуши ушёл, то начиналось сверхурочное время, и можно было уже следовать привычному маршруту. Или пошататься до первых утренних часов по городу, выискивая нарушителей, обезвредить их как раз к началу рабочего дня, осознать, что никто не узнает об этой работе и не заплатит за неё, после чего со спокойной совестью спать на работе почти весь день. Изредка отвлекаясь на замечания, недовольные окрики, обеденный перерыв и Накаджиму. Учитывая, что Ацуши скорее пообщается с Кёкой, чем всё же подойдёт к нему, время на сон прибавится.
Хотелось оказаться ближе к Ацуши так же сильно, как сильно́ было и желание отдалиться от ученика. Они уже отдалились, но желание разрастается до бесконечности и отчаянного чувства. В чём же состоит оно, такое отчаянное? В желании сменить личность и жизнь, или каким-то образом заставить Ацуши забыть Дазая полностью. Абсолютно не вяжется с условиями их работы! Стратегически, Дазай не имеет права «сменить» жизнь, как не имеет и права перестать значить для Накаджимы что-либо. Это слишком нелогично и безосновательно было бы.
Остановившись у дверей своей квартиры, Осаму понял в очередной раз, что его размышления и зацикленность на человеке ненормальны. С другой стороны, он не мог разочароваться в себе больше, чем уже был разочарован. Зато он мог мысленно извиниться перед Накаджимой, даже в своём воображении продолжая паясничать перед ним с глуповатой улыбкой и прищуренными глазами. От этого стало немного легче.
«Хочу изолироваться от тебя», — открыл дверь и скинул плащ прямо на пороге, захлопнув её, — «потому что заставляешь меня вновь надеяться на лучшее магическим образом».
Сверхсила у Накаджимы будто была не в тигре, а в пугающем качестве вселять странную веру.
Осаму так и не пошёл этим вечером по подозрительным местам Йокогамы — возможно, эта халатность ему аукнется. Не проверил свой почтовый ящик на наличие взрывчатых веществ… В общем, очень много «не» которые он должен будет наверстать завтра и послезавтра, и каждый следующий день жизни.
Дазай всё-таки поднял плащ с порога, повесил на крючок и решил съесть чего-нибудь. Наверное, можно сразу лечь спать, чтобы проснуться пораньше и наверстать все сегодняшние упущения. И Осаму вовсе не думал о том, что Накаджима в данный момент мог говорить с Кёкой о празднике.
Сообщение от кохая пришло в тот момент, когда суицидник ел хлопья с молоком на ужин, параллельно размышляя, когда ему вообще в голову пришло купить эту гадость.
«Мы обговорили всё. Так что на праздник мы идём вместе», — видимо, Ацуши посчитал сообщение недостаточно ясным, так что вдогонку отправил следующее, — «То есть, я и вы. Без Кёки-чан. И мы всё равно будем встречаться с ребятами во время праздника, а ещё на фейерверки посмотрим вместе…».
Тут же пришло и третье: «Так?».
Ацуши согласился. Причём, на каких-то мизерных условиях, которые и так предполагались… Как? Как можно быть настолько уступчивым? Дазай даже хихикнул, потому что сам бы точно не пошёл с таким человеком, каким был. Надежда обвила ростками душу и пышно зацвела, пока Дазай слегка непонимающе глядел на телефон, будто пытаясь уличить экран во лжи.
Он оставил за собой право не ответить — в слишком большом шоке был, слишком много думал о протеже и его мотивации. Всё равно в сообщениях на телефоне не отмечалось, прочитаны они или нет.
В одной из соседних квартир Накаджима поглядел на сообщения ещё несколько мгновений. Наставник, должно быть, был занят, и ответит позже. На прошлом таком же празднике всё было отлично, не считая того, что юката была немного большой для Ацуши, а потому спадала. Он выглядел нелепо. В этом году всё будет не так — Накаджима купил себе новую, светло-серую. Пусть она и была не слишком заметной, всё равно казалась необычнее, чем синяя или чёрная. И по размеру в этот раз подходила. Никаких неловкостей не предвидится.
Будет глупо всё испортить, тем более оставаясь, в основном, наедине с одним и тем же человеком. Хоть Ацуши уже не подвергал сомнению каждое своё действие, со старшими коллегами он казался себе недостаточно опытным, и, к сожалению, не только в работе. В жизни в целом. Забавно, если именно из-за него общий отдых пойдёт насмарку и…
«Дазай-сан не из тех, кто станет терпеть, если ему что-то не нравится», — успокоил себя Ацуши. Он помог Кёке убрать посуду и сел почитать книгу, но происходящее в ней никак не хотело заглушать мысли. — «И он просто уйдёт, если всё будет совсем плохо».
Он не мог всё-таки найти причину чужому приглашению, и тут Ацуши осенило — Дазай рассчитывал на отказ! Сразу же возникла мысль написать наставнику, что планы изменились, чтобы не ставить Дазая в неловкое положение. Накаджима вскочил и отбросил книгу, потревожив Кёку, что расчёсывала длинные волосы.
— Что-то случилось? — поинтересовалась девочка, наблюдая за его поисками. Ацуши неловко ей улыбнулся.
— Да вот, дело в Дазае. Кажется я неправильно его понял, и он на самом деле не хотел идти со мной, — телефон наконец нашёлся! Ацуши уже отвлёкся и собирался судорожно удалять прошлые сообщения, как его вдруг по рукам ударили. — Кёка!
— Ты хочешь сказать, что он не собирался идти на праздник, потом сказал, что пойдёт только с тобой, и теперь, когда ты согласился, считаешь, что на самом деле он «не хотел идти»? — Изуми спросила скептически. Она взглянула на экран, убеждаясь, что Дазай ничего ещё Накаджиме не ответил. — Хотя бы подожди его реакции, прежде чем делать такие выводы. И я уверена, что Дазай-сан будет счастлив пойти вместе с тобой.
Накаджима так не считал, но решил послушать Кёку — в конце концов, это очень разумный совет. Должно быть, секрет импульсивности Ацуши крылся в том, что Осаму вызывал противоречивых мыслей больше, чем другие люди.
— Счастлив? Это слишком громко сказано, — хмыкнул Ацуши, однако Изуми вновь не согласилась с ним, добавив «настолько, насколько может быть счастлив».
И всё же, как бы сильно Ацуши ни сомневался, в четыре утра (он ещё спал, когда это случилось) ему пришло сообщение от Осаму. Набиралось оно в особенно мрачных мыслях едва выспавшегося наставника, который успел несколько раз обдумать ситуацию. Перекрутить её так, как она никогда бы не повернулась. Это ведь лишь дружеская прогулка.
«Не могу дождаться^^. Да, в начале мы встретимся с ребятами и периодически будем встречаться во время праздника, просто по лавкам и развлечениям будем ходить вместе, чтобы никому не было одиноко».
Чуть порозовевший Ацуши отправил «отлично».
***
Были все основания волноваться, что Дазай не придёт. Всё агентство уже было в сборе, в красивых юкатах — у Наоми и Джуничиро даже были новые, а не те, что в прошлом году. Ацуши попеременно оглядывался, надеясь, что наставник подойдёт к ним, но того всё не было. Куникида так и вовсе сказал, что Осаму нет в общежитии, так что они пойдут без суицидника. Ацуши уговорил их подождать пять минут, но уже темнело, и это ни к чему не привело. А ведь до фейерверков нужно было успеть насладиться красотами фестиваля! — Всё будет как в моём любимом аниме, — счастливо заметила Наоми, прижимаясь к брату. — Можем даже купить рыбку, как в прошлом году, и отпустить в озеро. Ацуши сомневался в гуманности этого по отношению к рыбке, но тихо посмеялся, глядя, какими все были взбудораженными и довольными. Даже Куникида, хотя тот скрывал свои чувства за мнимым холодом и ответственностью. Дазая они, к сожалению, так и не дождались, и отправились без него. Ацуши навязчиво царапал себе ладонь ногтями, ничего не говоря. — Волнуешься? Кёка смотрела на него внимательно. Ацуши помотал головой. — Он обещал прийти, просто задерживается… Без наставника праздник хуже не станет, Ацуши просто сможет присоединиться к друзьям. Больше волновало именно то, как Дазай проведёт праздник. Тот ведь не умеет этого совсем. Он скорее выводит других на эмоции, чем следует своим собственным. Так что, скорее всего, его праздник не будет ни весёлым, ни радостным. Тревога точила всё сильнее — агенты уже достигли фестиваля на площади рядом с храмом, где теперь было не протолкнуться. Всё пестрело красивыми нарядами и палатками, воздушными змеями, игрушками и покрывалами, на которых люди планировали наблюдать за фейерверками. Почти на каждом углу продавались бенгальские огни и закуски. Хоть и повторяется из года в год, в хорошей компании никогда это зрелище не надоест. Тем более, что Накаджима так близко наблюдает только второй раз в жизни. — Здесь так красиво, — среди вороха голосов, всех разгорячённых (детских, подростковых, женских и одного низкого и грубоватого), послышался совсем рядом с Ацуши спокойный и тихий. Лукавый слегка. Накаджима обернулся, улыбаясь и встретившись взглядом с Осаму. — Я рад, что вы всё-таки пришли! — сказал он искренне. Дазай поправил красную юкату (старую, с прошлого года) и достал из-за пояса веер, обмахнувшись им. Хитрый лис, ушей и хвоста не хватало. Ацуши негромко рассмеялся при этой мысли. Дазай украл его, увёл от коллег, едва они успели договориться о месте и времени встречи перед фейерверками. И Ацуши ещё даже не знает, что на эту встречу не попадёт. По традиции, Осаму и ученик не сдержались и купили бенгальские огни, а Дазай понёсся с двумя горящими палочками куда-то вдаль, подавая плохой пример своему ученику. Они с Ацуши представляли опасность для общества тем вечером… Хотелось бы посмотреть на звёзды и чёрное небо, но вокруг было слишком много огней. Ацуши отдышался и отнял у Осаму один бенгальский огонёк. — Почти догорел… — буркнул оборотень. Вот невезение. Дазай же выглядел… как Кёка и говорила, невероятно счастливым, отчего нелестные комментарии в адрес беготни Осаму забылись и растаяли, осталось только лёгкое тепло в груди от чужой улыбки. Они остановились в месте, где фонарей не было, и свет оставшегося бенгальского огонька горел ярко. Людей всё равно было очень много. Приходили семьями, парами, дружескими компаниями, рабочими коллективами (последнее — реже). — Мы можем купить себе маски лисов. Будем заманивать в лес детей и разыгрывать путников, — Дазай неожиданно обрёл желание пакостничать. Ну уж нет, так далеко они заходить не станут… — Или написать свои желания на дощечках и прикрепить во-он там, — указал наставник. Ацуши оглянулся, чтобы посмотреть в том направлении. Конечно, он никак не ожидал, что чужие руки окажутся у него на плечах, и дальше Дазай уже будет не говорить, а шептать ему на ухо. Ещё и улыбаться чему-то своему демоническому! Если под конец фестиваля Осаму не окажется демоном, то вечер, считай, прошёл зря. — Мы не станем врать детям и другим посетителям фестиваля, — громким шёпотом возмутился Ацуши. Ему показалось, или пальцы на плечах сжались чуть сильнее? По крайней мере, мурашки пошли, а это не к добру. Дазай же наблюдательный, может заметить эти чёртовы мурашки, если те дойдут до шеи. И определит, что Ацуши чувствует! А Ацуши ведь сам не знает толком. Может, ему просто в юкате из-за лёгкого ветра прохладно, а может… что-то другое. — Это всего лишь шутка, — Осаму смеётся ему в ухо, и смех доходит до нутра, заставляя там разлиться что-то тёплое… Ацуши постарался отогнать непрошенные эмоции. — Тогда идём писать желания, — тихо ответил он. Оборотню также показалось, что отойти было трудно. И тут уж либо Ацуши уходить не хотел, либо Осаму не собирался отпускать. Или всё вместе. Пришлось вновь помотать головой. Много же мыслей сегодня прогонять приходится! Музыка фестиваля заиграла для Ацуши неожиданно громко, когда голос Дазая отошёл на второй план. Тот пытался поспеть за Ацуши, с интересом пробирающимся к деревянным табличкам. — Вы что напишете? — Мир во всём мире, — наставник над ответом даже не задумывался. — Не верю! — верно, совсем не звучало правдиво, ведь в прошлом году Осаму просил у таблички безболезненной красивой смерти, в то время как Ацуши пожелал всем агентам долгой и счастливой жизни. — В прошлом году Ацуши-кун нейтрализовал моё пожелание, у меня нет выбора, кроме как пожелать что-то хорошее! — оскорблённо затараторил наставник, даже повторившись. Ацуши хихикнул снисходительно. И табличку себе купил. — Можете загадать мне заболеть чем-то, если так об этом сожалеете, — разрешил Ацуши благосклонно, взмахнув рукавом. А Дазай ведь взаправду возьмёт и загадает. Накаджима на старшего оглянулся, но увидел в чужих глазах так весело пляшущих чертей, что едва сердце не зашалило. — Если я захочу тебе отомстить, то придумаю что-нибудь пооригинальнее, — будто бы успокаивающим голосом заверил его наставник. Обнадёживало мало, так что Ацуши для острастки серьёзно так на него взглянул, но Осаму щёлкнул его по носу. «Пусть в следующем году детективное агентство в полном составе вновь придёт на этот праздник», — написал Накаджима. Улыбнувшись, он повесил свою табличку к остальным, ради интереса взглянув на чужие пожелания. Кто-то действительно написал «мир во всём мире» и другие общепринятые хорошие вещи, кто-то желал дожить до следующего года… Ох… Были и очень конкретные желания о том, чтобы купить машину, или с кем-то встретиться. Перед глазами возникла рука Осаму, что тоже повесил свою табличку к другим. — И что же вы написали? — Ацуши взглянул на дощечку и обнаружил лаконичное… — «яблоки в карамели»?.. — Очень хочу, — Осаму даже кивнул несколько раз, подтверждая. Ацуши позволил оттащить себя от доски, глядя с забавным скепсисом, на который его наставник только шире улыбался. — Что? Это моё желание. — Вы бы получили их независимо от того, написали бы или нет! — Так совсем неинтересно, — возвестил Осаму напевным голосом. Он тянул за рукав, шныряя среди людей, количество которых стало чуть меньше. Кажется, все хотели заранее подготовиться именно к наблюдению за огнями, а не к растрате своих денег. — Нет ничего, что я мог бы пожелать, и оно бы сбылось. Ведь это лишь слова. Они не имеют силы, когда единственный, кто о них знает — деревянная дощечка. Зато традиция писать пожелания придаёт людям уверенности. А я написал именно то, что гарантированно исполнится, как ты и сказал. Его шаг замедлился и слова стали тише — так обычные люди разговаривают, просто Осаму часто очень громкий. Ацуши тоже сжал чужой рукав — к рукам побоялся прикасаться. — И что бы вы написали, если бы желания всё-таки исполнялись? Не то же самое, что и в прошлом году? — поинтересовался Ацуши, заставив Осаму остановиться. А они даже не дошли ещё до палатки с яблоками в карамели. — А ты как думаешь? — это игнорирование вопроса подпортило настроение. Ацуши не стал ничего отвечать — в этом не было смысла. — Ладно, тогда я куплю вам яблоко. Чтобы желание уж точно исполнилось независимо от вас, — вздохнул Ацуши. Он ускорился и зашагал к палатке, едва ли следя, поспевает ли Дазай за ним. Осаму совершил ошибку — сам же себе сказал, что сделает вечер Ацуши хорошим, а теперь возвращается к себе привычному. Между тем, чтобы «посметь показать свои реальные мысли» и «быть приятным» было слишком много различий. Догнав Ацуши, Осаму рассыпался в благодарностях за яблоко. В действительности, он едва ли мог понять, как выражать благодарность, но успешно справился с этой ролью, ведь Ацуши посмеялся над его преувеличенной эмоцией. — Больше всего на свете я хотел бы воскресить кое-кого, — откусив яблоко и захрустев карамелью, Дазай ошарашил Ацуши подобным признанием. — Такого ответа я точно не ждал, — заметил Накаджима негромко. Дазай пожал плечами и рассмеялся. — Ну, думаю, этот человек был бы против, даже если моё желание исполнилось бы. Из нас двоих… Только я хотел, чтобы он остался, — подметил Осаму, как будто говоря, что всё равно бы не стал желать исполнения чего-то такого эгоистичного. Он и правда не смог бы дать Одасаку смысл для того, чтобы оставаться в живых. Дазай знал, что не сможет помочь другу, но менее тоскливо не становилось. Даже со временем. — Он совершил самоубийство? Ацуши тронул за рукав вновь, возвращая в реальный мир. Подняв взгляд, Осаму увидел настороженные чужие глаза и следы от карамели на щеках. — Можно и так сказать. Все мысли были написаны у Ацуши в глазах: «Вы же полностью понимаете, как ужасно пережить смерть близкого, тем более, от суицида», но Дазай не был тем, кто отвечает на незаданные вопросы. — У тебя щека испачкалась, — поспешил перевести тему, увести от людей в сторону и под светом фонаря стёр следы с щёк Ацуши влажной салфеткой. — Ну вот и всё. Если хочешь пойти к игровым автоматам, то я могу догрызть твоё яблоко. «Ошибкой было заводить такую тему сегодня. Атмосферу портит», — сказал бы Дазай, если бы стал извиняться. «Мне кажется, грустные темы позволяют нам узнать друг друга лучше», — не согласился бы Ацуши. Но этого диалога не произошло. Он, мысленный, затонул в переговорах людей и стрекоте цикад. В воздухе прогремел первый взрыв, и наставник с учеником рывком подняли головы. — В этом году начали раньше, — прошептал Ацуши. Может, это был знак. Осаму помотал головой, усмехаясь. — Ничего, все палатки и аттракционы здесь почти на всю ночь, — никто не упустит прибыль, но суицидник решил не добавлять ничего к фразе. Он попытался развеселить Ацуши, и пора было заканчивать. — Нужно найти ребят. Без них смотреть на фейерверки — совсем не то. Отдам тебя в хорошие руки, пока мы всё не пропустили. — Да, верн… — резко Накаджиму потянули за руку. — Подождите, в каком смысле «отдам»? Вы не будете с нами смотреть? Вновь в небо запустили фейерверки — ну же, надо торопиться! Но Ацуши этого не понимал. Не понимал, что с Дазаем (в основном, из-за Дазая) ему совсем не весело. — Я нашёл себе хорошее место для просмотра, — преодолев площадь с палатками, Дазай дошёл до людей с покрывалами. И Ацуши дотащил. — Оно более укромное. — Так давайте посмотрим вместе, — Ацуши сжал его руку. — Вы ведёте себя странно. Разве одному лучше, чем со всеми? — он рассмеялся, стараясь сгладить неловкость. На несколько рядов впереди них обосновались агенты и уже наслаждались красотами неба. — Я хотел бы побыть один. Спасибо, что составил мне компанию на часть этого вечера. Дазай, казалось, был разочарован в нём. «Ну и чёрт с тобой», — подумал было Ацуши. Когда Осаму отпустил его и скрылся, спускаясь далеко-далеко, к ограждению перед небольшим обрывом, Накаджима поглядел недовольно ему вслед. Ну уж нет, он не позволит Дазаю вариться в мрачных мыслях. Каждый должен быть весел сегодня. Хоть Осаму и не хотел этого, Ацуши пошёл за ним к ограждению. Накаджима хорошо знал это место — именно здесь он с Танидзаки и Кенджи искал призрака, а потому они облазили и запомнили каждый уголок. Дазай держался за ограждение у дорожки и глядел в небо, но Ацуши чувствовал, что наставник хочет шагнуть вниз. — Вы полностью заняли собой всё пространство, а теперь прогоняете? — голос Ацуши долетел тихим шелестом, от которого Дазай не мог отмахнуться. — И что? — он показал зубы, улыбаясь небу, и услышал чужие шаги. Небо осветилось фейерверками — их запускали совсем близко, шум заполнил уши. На ограждение Дазай навалился чуть сильнее, надеясь сломать его и упасть головой вниз. Как сказала одна умная девочка «веселья и так было слишком много». Однако, её Ацуши убедил в том, что она была не права. Вся эта прогулка была какой-то странной. Словно особенной. И это удерживало Ацуши от того, чтобы уйти. — Вы точно ничего не хотите мне сказать? Он появился рядом с наставником, лукаво улыбаясь. Дазай только хотел ему ответить, но застыл, словно в удивлении. Не ожидал от ученика, что тот залезет на ограждение, верно? Ацуши же невероятно уверенно себя чувствовал, глядя, как на лице Осаму промелькнула боязнь, и тот требовательно вытянул руку. — Это пародия на моё поведение? Как похоже получилось, —деланно хихикнув, наставник взял его за руку. В его представлении Ацуши балансировал между тропинкой и очень большой высотой, наклоняясь то туда, то сюда. А ограждение ведь было тонким. — Давай назад. — Вы хотите упасть со мной, Дазай-сан? Вновь взорвались фейерверки, но Ацуши уже не дожидался ответа. Он знал о чужой панике, и всё равно качнулся назад, теряя опору. А Осаму не мог не прыгнуть за ним — именно сегодня. Осознание настигло Дазая, едва ветер засвистел в ушах, едва он увидел, что Ацуши уже лежит на земле и смеётся. Всего миг прошёл, как Осаму приземлился сверху, ощутимо ударившись грудной клеткой и вырвав из Ацуши сдавленный стон. — Наверное, это была не лучшая идея… А казалось, что тут очень высоко, верно? Мы ходили тут в прошлом году с ребятами, в этом месте происходит обман зрения… Вот, что бормотал Ацуши, пока Осаму приподнимался на руках. Верно, они едва ли упали с высоты роста Дазая, просто Накаджима ошарашил наставника и даже напугал. Ацуши бы продолжил говорить со смешками, если бы Осаму не коснулся рукой его запястья. — Ты хотел развеселить меня? — кажется, ученик запнулся на его улыбке и слишком лукавом взгляде. Ответить Ацуши не смог, осознавая себя в довольно странном положении. А затем Осаму поцеловал его, и всё встало на свои места.
