в мёртвой воде

эмма улыбается, протягивает руку — да, пожалуй, ты прав, незнакомый мальчик, можно и попробовать пожить немного, мост не разрушится, всегда смогу снова, я сильная девочка — ухмыляется вдруг не по-своему — дрожи-дрожи, уже знакомый мальчик, враг, друг, соигрок, — и падает. сяоши, возвращающийся в своё время, молится лишь о том, чтобы это чудовище не покидало эмму до самой смерти, чтобы она не осознала, что летит, когда уже отказалась от крыльев. молитвы традиционно не доходят, небо закрыто, и китайский дракон ловит девочку на поздний ужин, отблёскивая чешуёй под редкими звёздами. “ты всё потерял, малыш”, — добродушно говорит дракон. он сказал бы, наверное, что-то пожёстче, что-то тех времён, когда лежал в чаохэ и слушал, как рыбаки ругаются на отсутствие улова. и ухмылялся, потому что это он — причина их бед. но чэн дракона не слышит. и ныряет через секунды — от беды к беде. выдыхает на раз-два — чаохэ и байхэ сливаются в чаобайхэ, в этой воде сяоши топит тревоги — ему бы к плечу лу гуана, как реке к берегам, чтобы он сказал, как они всё потеряли — и как им можно ещё что-то обрести. топит-топит — задыхается. сяоши видит кровь. кровь — на разбитых коленках, когда брошенным мальчиком — ни черта не брошенным, вы просто не понимаете! — чэн бежит по узким китайским улицам и не разбирает дороги, потому что дракон отряхивается — капли хайхэ, в которую впадает чаобайхэ, попадают на щёки — солонеют и оказываются слезами; кровь — мячом прилетает по лицу сяоши; мигом рядом возникает заботливая толпа — чэн улыбается, кровь идёт из носа, все вокруг копошатся, извиняются и решают, как помочь; а потом лу гуан — “я просто посмотрю со стороны, я не то чтобы заинтересован” — берёт его за руку, сажает на скамейку и затыкает нос чем-то мягким и влажным — ватой, должно быть. — держи голову прямо. спокойно, без эмоций почти. голова перестаёт кружиться, и теперь чэн понимает, что крики товарищей по команде делали только хуже. — лучше дойти до медпункта, там дадут перекись… — всё так же спокойно говорит лу гуан. жаль, не прижаться — испачкает ведь в своей крови. хотя сяоши ловит себя на мысли, что испачкать такого чистого лу гуана такой своей грязной кровью — в ней мёртвая, мутная вода хайхэ, — было бы очень красиво. медсестра приходит сама: кто-то из команды добежал до неё. у неё в руке чемоданчик с лекарствами для первой помощи. лу гуан отходит в сторону. дракон из хайхэ ластится к его ногам, и он без всякой брезгливости кладёт ладонь на голову большой змеи. лучи бьют по глазам сяоши, перекись забавно щекочет в носу, и он закрывает глаза. кровь — на запястье лу гуана; сяоши замечает поздно вечером, но — замечает; к ужасу своему и стыду, даже знает, откуда царапина. на ярмарке — лето, сладости, местная музыка, сувениры и еда, — чэн покупает два самодельных браслетика дружбы, ждёт — “ты уже взрослый”, — ждёт — разбитых коленей и жизни. получает — скромное “спасибо”. при фонарях мерещится румянец на щеках лу гуана. и улыбка своя — не контролируется, замечается в зеркале — и становится шире. браслет сяоши хотелось бы немного больше, к концу вечера он чуть давит, хочется снять, и в любопытстве чэн смотрит на руку лу гуана. застёжка царапает кожу. — и ты молчишь! — сяоши в порыве злой заботы дёргает его за руку. лу гуан чуть не влетает в дверной проём, смотрит на царапину: — не заметил. — болит же! — ну. лу гуан пожимает плечами. болит — не болит, кровь смешана с глубоководной янцзы, в ней не слышно и не чувствуется ничего. и драконы к этой реке — с почтением и без клыков. — дай сниму. сяоши — ловкие пальцы чуть дрожат, по поверхности хайхэ бьёт ливень — снимает давящий браслет, лу гуан потирает запястье. так хочется эту боль переключить, ведь можно хлопнуть в ладоши и переместиться во времени и пространстве, неужели нельзя прикосновением переместить чужую боль? чэн думает: всё можно. большой змей благодушно кивает. сяоши касается царапины лу гуана губами. ошарашивается сам и ловит в чужих глазах — рябь своей воды. ни гнева, ни радости; но лу гуан удивлён. — если захочешь так сделать, то хотя бы предупреди, — он отводит взгляд. значит, можно — снова. дальше — глубже — ближе ко дну. сяоши улыбается. и вдыхает полной грудью. кровь — кровь лу гуана. на футболке, на диване, на ноже — а сяоши она мерещится и на стенах, и на потолке, везде, везде, и янцзы становится алой. убийца в теле цяо лин что-то говорит, что-то про его ошибки и новые встречи. сяоши закусывает губу, чтобы не закричать. — лу гуан… — он подходит к другу. мир шатается — волнуется. пульс прощупывается, и сяоши нервно набирает номер скорой. один — это он один совсем, без кого-то близкого — два — это они с лу гуаном, связанные фотографиями и рваной нежностью, — ноль — это любой из них, потерявший другого. чэн говорит: — ножевое ранение, — и чётко произносит адрес. кладёт трубку и замечает, что руки его трясутся. он не помнит ничего из первой медицинской — как-то надо остановить кровь, что-то перевязать, но рана какая-то глубокая, страшно тронуть — вдруг это вызовет большее кровотечение — и в полноводной янцзы угасала жизнь пресноводных дельфинов — и в живой крови уносится жизнь дорогого человека. — что я наделала. цяо лин выходит из ступора: она ничего не помнит из того, что случилось, когда её сознанием завладел монстр. — это не твоя вина, — сяоши смотрит на неё и боится увидеть непонимание. всё-таки это цяо лин — девочка с ножом. и всё-таки это её друг — мальчик с ножевым. — дай… нож… — тяжело выдыхает лу гуан, пришедший в себя. — пусть мои отпечатки будут последними. сяоши слушается на автомате: даёт ему нож, не спрашивая, зачем. лишь спустя несколько секунд понимает: — нам всем говорить, что это ты себя?.. — да, — хрипит лу гуан. — но я… — цяо лин почти плачет, но берёт себя в руки. хуанхэ падает с гор и становится сильной — хуанхэ зовут горем китая — но она не сдаётся — и цяо лин — горечь и сила — старается держаться. — прости, лу гуан. я сделаю всё, чтобы помочь найти того, кто это сделал с нами. — давай кровью испачкаем одежду и мне, — предлагает сяоши, — мы испачкались, когда подбежали его осмотреть, ладно? цяо лин кивает. и даже обещает спустя какое-то время сама позвонить знакомому полицейскому. сяоши касается кровавого пятна на диване, пачкает свою одежду — не совсем так, как представлялось в беззаботные дни — и кровь это должна быть его, лу гуан несёт на себе его раны, истекает его кровью, терпит его боль. — я отомщу, — тихо говорит чэн. лу гуан вряд ли уже слышит. сирены слышатся совсем рядом. великий китайский канал объединяет три реки — хайхэ, хуанхэ, янцзы — и великая личная трагедия объединяет трёх друзей. и сяоши, и цяо лин напрашиваются вместе с врачами. чэн держит лу гуана за руку, словно пока они поддерживают такую связь, они могут гарантировать друг другу жизнь. * доктор выходит в коридор уставший, и сяоши пытается в нём разглядеть ответы. цяо лин нервно прячет руки за спину. они больше молчали в этом белом коридоре то ли из-за боязни, что кто-то может услышать лишнее, то ли из-за того, что понимают друг друга без слов. чэн не винит её ни в чём — но ей всё равно нужно услышать прощение от лу гуана, тогда она успокоится. — всё страшное позади, — сообщает доктор сразу и слабо улыбается. — спасибо, — у цяо лин опускаются плечи, она смахивает слёзы. сяоши сжимает её руку: мы справимся. (даже если я уже всё потерял.) — можно к нему? доктор качает головой: — он пришёл в себя, но сейчас ему нужно поговорить с психологом. вы ведь все утверждаете, что он сам нанёс себе такую рану. сяоши кивает, цяо лин, успокоенная тем, что жизнь продолжается — хотя и догадывающаяся, что это самый страшный исход, — обманчиво нежно спрашивает: — а вы думаете, кто-то на него напал? мы просто сами этот момент не видели, но никто не смог бы пройти мимо нас, да и лу гуан говорит, что он сам… доктор пожимает плечами: — я не судмедэксперт, моя задача — спасти жизнь. а уж могли быть раны под таким углом нанесены самим человеком или нет — это надо целое исследование проводить. если заявления от пострадавшего не будет, никто этим не займётся. цяо лин кивает. доктор уходит, потому что неспасённых жизней — жёлтое море. цяо лин не выдерживает и обнимает сяоши: — я сейчас умру от радости, что всё в порядке… как думаешь, он сможет меня простить? — уверен, он не злится, потому что это была не ты, — чэн мягко улыбается и гладит подругу по голове. из палаты выходит психолог — женщина со строгими чертами лица. — вы друзья лу гуана? они кивают. она о чём-то задумывается. — обычно я не обсуждаю то, что происходило там, с теми, кто остался здесь, — она словно говорит не про палату и коридор, но про разные миры, — но случай, сами понимаете, близок к криминальному. лу гуан утверждает, что это была попытка суицида, почти харакири, и я бы ему не поверила, но тест показывает действительно склонность к суициду. обращаюсь к вам как к его друзьям: держите это в голове при общении с ним. она не просит ни помочь, ни исследовать. просто — знать об этом. цяо лин благодарит её. в голове сяоши вертится вопрос: это лу гуан, оправившийся после операции, разгадал тест или он действительно так близок к грани? у цяо лин звонит телефон: ей снова придётся говорить с полицией. сяоши с её разрешения проникает в палату. лу гуан выглядит спасённым. — прости, — выдыхают они оба. сяоши мотает головой: — это я во всём виноват. это был мой безрассудный план, из-за которого этот монстр разозлился и решил играть гораздо страшнее. — это мне надо было это предусмотреть. да и с самозащитой я сплоховал. — у твоего убийцы было лицо цяо лин. ты бы не смог ничего сделать, ты слишком добрый. лу гуан кивает. — надеюсь, она не винит себя. — очень винит. поговори с ней потом. сяоши всё-таки не осознаёт до конца, что всё обошлось. — предупреждаю тебя. — о чём? — лу гуан чуть хмурится в непонимании. сяоши целует его в лоб — касается мёртвой воды — на губах остаётся живая. выдыхает — и не извиняется. лу гуан всё равно удивлён. и, кажется, теперь в нём можно разглядеть радость. потом можно будет набрать ещё больше воздуха — до дна почти можно достать рукой, но хочется ближе к нему. в палату влетает цяо лин: — прости! — она кидается к лу гуану, ожидая, может, пощёчины или ненависти. — ты ни в чём не виновата, — мягко улыбается лу гуан. — мы куда чаще сталкивались со всей этой мистикой, поэтому нам легче принять произошедшее, чем тебе, но, прошу тебя, не поддавайся панике, ты нам будешь нужна, чтобы поймать этого монстра. сяоши кивает. цяо лин снова слезится — не знает, от чего. большой змей, кажется, говорит что-то — малыш, ты всё потерял и ты всё спас, — но чэн его больше не хочет слушать. за окном сливаются три реки — живая и мёртвые воды — в непроглядный ливень, окружающий больницу — и защищающий троицу от бед хотя бы на эту ночь.