Осколки прошлого

— Маш! Срочно! — Пишу я своей подруге в 7 часов воскресного утра. Я обрисовала ей в общих деталях ситуацию-SOS, после чего она незамедлительно примчалась ко мне домой, вовсю уже стуча в дверь. — Иду-иду, — реагирую я, опасаясь остаться без двери. — Заходи. Через некоторое время, удобно устроившись на диване, я приступаю к рассказу ситуации-SOS, взяв в помощь свой дневник. «28.08.17. Я пишу здесь спустя неделю после прибытия из лагеря. Поделиться есть чем — мысли так и норовят поиграть между собой в догонялки, прятки и жмурки. А я лишь пытаюсь умолить их заткнуться, чтоб хоть на чём-то сосредоточиться. О чём это я? А, о лагере. Кстати, чудесный вариант провождения лета. <…> Одна девочка мне очень понравилась — единственный человек, с кем я поддерживаю общение. Её зовут Лиза, и она живёт в соседнем городе за 60 км от меня. Ростом невысокая, коричневые, всегда словно немытые волосы, в карих глазах едва улавливается непонятная мне грусть. Одета очень скромно, словно она не пыталась себя наряжать, а прыщи раскинуты по лицу. Ногти же, думаю, даже не знали маникюра. Немного понаблюдав за её мимикой, жестами и разговорами, замечаю ещё одну немаловажную деталь — она очень застенчива и стеснительна. И пытается всем угодить, со всеми поделиться той ее теплотой, пониманием и уютом. Да, так странно иногда бывает — цепляет человек, который вообще на тебя не похож, даже полностью твоя противоположность (и во внешности!). Те, кто меня знает хорошо — а такие есть — даже удивятся столь неожиданному невзрачному выбору. Но мне с ней хорошо, а все остальное и не важно.» «03.06.18. Надо же, какое совпадение. Хоть мы с Лизой и живём в разных городах, но так оказалось, что её и моя бабушка живут в одном поселке, причём совсем недалеко друг от друга. А я и не знала. Что ж, это отличная возможность встретиться спустя год! А я соскучилась. Надеюсь на встречу. Отсутствие живого общения сильно ощущается.» «31.08.18. Прощай, лето 2018 года! Подведу итоги: <…> P.S. А с Лизой мы так и не увиделись. То приезжали в разное время, то все никак не могли договориться, то лень, то дождь, то она не отвечает, то занята. В общем, тысяча и одна причина. Печально, конечно, но ладно». «Вырезка 17.03.19. …А Лиза мне уже не пишет. Быть может, моя обида на то есть, но и она потихоньку стирается её безразличием. Я стала редко писать — она не пишет вовсе. А все потому, что занятой человек нашёлся. Деловая колбаса. Да она все время занята! День ли, ночь, утро — всегда…» — Она извинялась все время за то, что занята, — отрываюсь от дневника и поднимаю глаза на лучшую подругу, которая молча внимательно слушала историю. — Говорила, что дорожит нашей дружбой. Часто удивлялась, как же я её терплю. А терпеть уже и не приходилось. Мне было все равно. Как верна простая фраза: «не бывает поздно, бывает, что уже не надо». Мы могли бы ещё долго притворяться, что по-дружески любим друг друга. А я уже, понятное дело, говорила не так правдиво. Но Лиза, казалось бы, совсем этого не замечала. Но однажды… Я перелистываю несколько страниц в дневнике: «16.07.19. Лиза сегодня написала сама. Ну, мы поговорили, хотя я уже не чувствую заинтересованности по отношению к ней. Однако зачем-то предложила почитать ей один из фанфиков. Она пообещала. В этот момент была занята. Гуляла с собакой.» «18.07.19. Час ночи. Я написала ей лишь ради интереса, выполнила ли она свое обещание. И, естественно, нисколько не удивилась ответу. Вспылила неимоверно…» — Наверное, я лучше почитаю сейчас ту часть диалога, — я оторвалась от чтения. « — Знаешь, ты бы просто бы сказала, что не будешь читать. Больше всего меня бесит ложь под прикрытием боязни сказать правду. Тебе это не было интересно, а сейчас — глупая отговорка, поскольку я знаю, что ты частенько не спишь до трех-четырёх утра. — Прости, — лепетала она, — у меня сейчас столько проблем, я не могу сказать тебе о них: не хочу грузить ими. Я завтра, если встану, обязательно прочту. Прости меня, если сможешь… — К чему эти извинения? И, пожалуйста, не вздумай обещать. Я не выношу лжи и пустых обещаний под давлением вежливости и чувства угодить. Ты уж лучше честно скажи, что не будешь читать. И все, разговор на этом окончен. Я понимаю, что сейчас тебе может быть тяжело, или вообще не до меня и моего творчества. Но в таком случае я, однако, не являюсь экстрасенсом. Где хоть капля уважения к себе? Это всегда гнетущее чувство вины, извинения в попытках загладить её. И всегда ласковые слова. Отличная, однако, схема игры, но что делать с человеком, который прекрасно знает её правила? Я больше не желаю ждать тебя, пока ты там будешь не занята. Если б ты хоть каплю действительно любила меня — так если не сейчас, то позже бы ощущалась хоть какая-то инициатива с твоей стороны. Мы не в 17 году, когда меня пока ещё можно было купить на приятные слова, сейчас моя цена, что требую от тебя — действия. Именно они меня трогают больше всего. — Вы все такие умные! Вы прям все знаете! — Произошла попытка нападения, после чего она сдала позицию. — Я не хочу с тобой ссориться, Алин, не хочу. — Я и не ссорюсь. И кстати — почему? Правда я не желаю слышать того, что я дорога и тому подобное. — Потому что я тебе доверяю. Ты — человек, который просто радует меня своим существованием. — Ну да, и которому ни разу не хватило своего драгоценного времени хотя бы минутки ответить без слов в конце, извини, я занята, люблю тебя, скучаю. — И который в один момент показался мне абсолютно чужим, — невозмутимо продолжает она. — Неудобным, — отрезаю я, — чего уж там, называй вещи своими именами. — Знаю, это лишь моя вина, — она отвечает на предыдущее моё замечание. — Прости, я плохой друг. — Ты просто знаешь, что на меня можно положиться, но на кого в таком случае полагаться мне? Поэтому я тебя своим другом не считаю…» — Её очень задел этот факт, — дополняю я: о нем она часто далее упоминала. Далее пересказываю вкратце. — Осознав, что я натворила своим гневом, я даже поначалу испугалась. Я знаю, что иногда бываю резка, но те люди — танки, так что их навряд ли заденешь этим. А она стала меня побаиваться. Далее идёт открытая манипуляция: она явно намекала на то, что хочет покончить жизнь самоубийством. И вот тут моя так хорошо поставленная позиция начала сдавать. Я все-таки купилась на жалость, хотя отчаянно пыталась сопротивляться этому. Она, думаю, это почувствовала и теперь донимала вопросом: «Ты меня любишь?», «Я для тебя друг?», и коронное «Ты дашь мне шанс?». А у меня в тот момент появилось желание спасти, уберечь и сохранить, которое спорило внутри со здравым смыслом. И последнее, все же, победило. Мы разговаривали почти до четырёх утра. Я не могу сказать, что это был толковый разговор. Она сильно привязана ко мне, по ошибке называя любовью. А может, просто неохота выходить из зоны комфорта. Ведь ей было выгодно, что я рядом. А теперь я ухожу. Мне даже тогда стало интересно, что же она будет делать? Извиняться? — Подожди, я сейчас вернусь, — Маша вышла на кухню, через время придя со стаканом воды. Молчу немного, а потом снова обращаюсь к дневнику. «17.07.19. А дальше ещё хуже. Такое ощущение, словно она — моя собака, и я решаю, что делать, когда делать. Под страхом накосячить, Лиза стала спрашивать разрешение на любое действие. Оправдывалась, почему не отвечала на мое сообщение. Почему долго не было в сети. Причём я её не заставляла, не просила. Мне стало мерзко такое поведение. Вопреки всему, я не могу поступать с ней плохо. Не могу воспользоваться глупостью и наивностью этой дурочки. Хотя, думаю, есть люди в её жизни, которые этим занимаются.» — Черт, я не думала, что это настолько далеко все зайдёт, — продолжала я. — Но больше не могу насиловать себя тем общением, которое было. Вот и что мне делать? — А знаешь, а ей ведь ничем не помочь, — внимательно выслушав рассказ, сказала Маша, — потому что она сама того не желает. Ей комфортно сидеть в этой грязи, комфортно со своей низкой самооценкой и с таким узким восприятием жизни. Суть в том, что лишь тогда, когда что-либо меняется, она начинает шевелиться: удерживать всеми способами, наплевав на собственное достоинство. А не произойдёт — так тем более будет жить на дне, не пытаясь даже с него выбраться. — А ведь верно, — задумываюсь. — В твоём случае стоит просто поставить точку. Заблокировать. Уйти. И без объяснений. Ты очень много распиналась перед ней — а зачем? Это лишь подпитывало её надежду. А касаемо ожиданий… Что ж, людям просто нравится, когда их ждут. Туда всегда приятно возвращаться. То мягкое чувство, которое появилось вследствие вызванной жалости, ни к чему хорошему не приведёт. По доброте душевной ты бы стала её оберегать: Лизе снова хорошо, жизнь наладилась, комфорт восстановлен. Ей все равно: по жалости или нет. Но тебе зачем это общение? Так уж устроено, что все мы друг друга используем — просто называем по-разному. И дружба должна быть выгодна обоим. А если б эта история не случилась бы, все бы осталось прежним: вы даже не встретились бы, живя в одном селе. Потому что одного твоего желания недостаточно. В этом вся загвоздка любых отношений. — Любит ли она меня? Я думаю, что нет. — Я тебе задам лишь пару вопросов, а вывод, думаю, сделаешь сама. Когда любят — разве откладывают на потом? Заставляют ждать? Почувствовать ненужными? Ты ведь уже просто перегорела, а из безразличия пути назад нет, с чем спорит твоя доброта… Неожиданно грянул гром. Маша, не удержав стакан, выронила его. Естественно, после такого не столь приятного обращения, он разлетелся на осколки. Посмотрев на случившееся, она сделала заключительный вывод: — А ведь то, что разбилось, уже не склеишь. Воду, что находилась в нем, обратно не нальешь. А мудрые люди начнут создавать новое, наполняя новым содержимым, выкинув остатки прошлого в урну. А иначе — будешь ходить, снова и снова наступая на осколки, напоминая о случившемся. Эта история приключилась со мной уже достаточно давно: с тех пор уже прошло два года. Ничуть не сожалею, что так вышло: ценнейший опыт пригождается и по сей день. Я не вернулась к Лизе, да и скажу честно, даже не вспоминала. Но вынесла главное — не быть спасателем для тех, кто этого не просил и для тех, кто не желает помочь сам себе. Так бывает, что доброта — это тоже плохо. Что-то разбилось? Будь как мудрые люди! Двигайся вперёд, убирая осколки прошлого с дороги.