ON THE OTHER SIDE

У меня был долгий перерыв. Надеюсь, хватит сил дописать этот фанфик. Соскучилась по нему. Приятного прочтения. ♥️ Раздался гром. Дождь барабанил по стёклам, словно кто-то нетерпеливо пытался проникнуть в дом. Внутри же царило тепло: в камине уютно потрескивали дрова, наполняя комнату мягким светом и ароматом огня. Девушка зарылась лицом в подушку и тихо застонала — её вырвали из сладкой дремоты. Кто-то тёплыми пальцами бережно коснулся её лба и убрал кудрявый локон за ухо. Гермиона улыбнулась. Приоткрыв один глаз, она увидела Люциуса. Он привстал, опершись локтем на подушку, и внимательно посмотрел на неё. На его лице не было ни намёка на улыбку — и всё же в его взгляде таилась тёплая, почти нежная тень. Комнату освещали десятки свечей. Мягкое пламя отражалось в золотистых завитках на стенах, в отблесках его волос, в её полуприкрытых ресницах. Было так спокойно, что ей вдруг захотелось, чтобы он сгрёб её в охапку — и они лежали так, не вставая, несколько дней подряд. «Какой же он приятный», — подумала Гермиона, улыбаясь ему в ответ. — Который сейчас час? — спросила она охрипшим, сонным голосом, прикрывая глаза. — Шесть вечера. Ты проспала весь день, — ответил он мягко, почти шепотом. — Чёрт… — пробормотала она и шумно перевернулась на спину. — Надеюсь, я вам не помешала? Люциус рассмеялся — тихо, сдержанно, с тем самым тоном, от которого по коже пробегал лёгкий ток. — Помешали… мисс Грейнджер, — произнёс он, с ленцой растягивая слова. — Я только вернулся из Министерства, а вы лежите в моей постели — обнажённая, такая тёплая и манящая. Хотел было поработать в кабинете… но ваша задница, выглядывающая из-под одеяла, напрочь сбила меня с настроя. Всё из-за неё. Гермиона улыбнулась, не открывая глаз. — Ох, как неприлично… Надо было спать вовсе без одеяла, — с ленивой улыбкой пробормотала она, поворачивая к нему лицо. Люциус провёл кончиками пальцев по её ключице — медленно, едва касаясь кожи, будто невзначай. — Нужно принять душ. Надеюсь, мои вещи уже высохли, — сказала Гермиона, осторожно садясь. — Ты хочешь уйти? — спросил он, поднимаясь с кровати и глядя на неё без попытки скрыть интерес. — А вы хотите, чтобы я осталась? — она обернулась к нему через плечо, укутываясь одеялом, словно в кокон. — Может быть, — спокойно ответил Люциус. — Но если хочешь, можешь сделать себе небольшие каникулы. Драко с Асторией уехали в Германию, к Нарциссы в гостити — их не будет как минимум неделю. Гермиона молча поднялась с кровати. В животе предательски заурчало. Люциус, видимо, услышал — и, усмехнувшись, направился к двери. — Я прикажу подать ужин. Вон дверь, которая ведёт в ванную, — он кивнул на массивную тёмно-коричневую створку. Она идеально вписывалась в интерьер комнаты: мебель из благородного дерева, тяжёлые, изумрудные обои, на которых золотыми линиями были выведены магнолии — изысканно и сдержанно. Люциус вышел, прикрыв за собой дверь. Гермиона сбросила одеяло, которым прикрывалась, и направилась в ванную, ощущая на коже ещё тёплое прикосновение его пальцев. Горячая вода помогла расслабиться девушке — после бурной ночи казалось, что болят даже волосы. Пока она нежилась в воде, пахнущей лавандой, Гермиона вспоминала события вчерашнего дня. — Какой кошмар… — еле слышно прошептала она, не открывая глаз. — И что мне теперь делать? — Продолжать делать то, что делала, — ответил уже знакомый голос. Гермиона испуганно вздохнула и посмотрела на дверь. Малфой стоял, прислонившись спиной к створке. Волосы были собраны в хвост, несколько пуговиц на рубашке расстёгнуты. Рукава, закатанные по локоть, обнажали его прекрасные и сильные руки. И очки. На нём были очки. Девушка удивлённо разглядывала его лицо — очки ему очень шли. Понимая, почему она так уставилась, мужчина улыбнулся. — Да, иногда, когда работаю в своём кабинете или читаю книги, я их надеваю, — сказал он, сложив руки на груди и наблюдая за ней. — Вам идёт, — прошептала она, поднимаясь на ноги и осторожно выходя из ванной. Махровое белое полотенце плотно обвивало её тело, словно нежная защита от влажного воздуха. — Я не рассчитывала, что останусь у вас, — продолжила она, слегка улыбаясь и укутываясь в полотенце сильнее. — Не могу ходить в одном полотенце, а вчерашний халат промок под дождём и теперь — автоматически грязный. Грязное я не надену. Люциус ухмыльнулся, и в его взгляде блеснула игривость. — Разумеется. Твоя одежда уже ждёт тебя в спальне — и ужин тоже. Гермиона подошла к нему, их взгляды встретились, и она не удержалась — улыбнулась с благодарностью. — Благодарю, сэр. И за гостеприимство тоже. Он кивнул, молча открыл дверь, и в комнату ворвался звук дождя — шумный, плотный, словно сама природа играла на стеклах. Она вошла в спальню, и её взгляд упал на белоснежную рубашку, аккуратно разложенную на кровати. — Почти все вещи моя бывшая жена уже забрала, — тихо сказал Люциус, закрывая дверь в ванную. — Мне пришлось копаться в своём гардеробе. Надеюсь, ты не против провести ночь в этом. — Он кивнул на рубашку. Гермиона сняла полотенце, и капли воды скользнули по её фарфоровой коже. Рыжие пряди мокрых волос прилипли к шее и плечам, добавляя образу хрупкой уязвимости и одновременно какой-то магической притягательности. Она медленно надела рубашку, которая была великовата — рукава свисали, а плечи казались ещё тоньше. Гермиона улыбнулась своему отражению в зеркале — забавному и очаровательному. Люциус приблизился, его руки легко, но уверенно помогли застегнуть пуговицы, а потом закатали рукава, открывая запястья. Их взгляды снова встретились — и в этом молчании пряталась та самая искра, которую невозможно было скрыть. — Она вам идёт. Выглядите невинно и в то же время сексуально. Гермиона почувствовала, как щеки загораются. Чтобы он не заметил этого, она быстро обошла его и, взяв со столика поднос с едой, села на ковёр у камина и принялась есть. Люциус налил себе чаю, который стоял на столе, и сел в кресло, наблюдая за рыжей. Девушка выглядела забавно — так по-домашнему, невинно. Кудрявые мокрые волосы были в беспорядке. Люциус любил, чтобы всё было идеально. Как и его бывшая жена. За то время, что они были женаты, он не видел Нарциссу в таком виде. Но Гермиона была другой. Ей шло быть такой. И это даже нравилось мужчине. Она была для него исключением из правил. С этой девушкой он чувствовал уют и спокойствие, чего не испытывал ни с кем до встречи с ней. Казалось, её присутствие залечивало старые раны. Гермиона доела и отставила поднос. Люциус позвал Тибби, которая забрала его и снова исчезла. — Мама моя тоже вкусно готовит. Но это был настоящий шедевр, — сказала она, облизав губы. Люциус отставил чашку на столик и похлопал по своему колену, приглашая её сесть рядом. Девушка поднялась с ковра и села к мужчине на колени лицом к нему. Люциус положил руки ей на бёдра, нежно поглаживая и улыбаясь. — Чем хочешь заняться на своих маленьких каникулах? Гермиона задумалась. Выбор был огромен. — Для начала я бы хотела устроить пикник… когда кончится дождь и всё подсохнет. — Да, вы определённо не такая, как многие женщины. Другие просят рестораны и прочую белиберду, — засмеялся он. — Ну, можно потом в ресторан. Я никогда ещё не посещала подобных мест, — она поджала губы, когда мужчина упомянул про «остальных». — И много же у вас было остальных? Люциус тихо рассмеялся. — Нет. Я их даже не помню. Скучные и глупые. Думают, что деньги — только на безделушки можно тратить. — Он провёл рукой по её бедру вверх к пояснице. — Значит, вас легко удивить? — Это почему? — Не принимайте это за обиду, — сказал он мягко. — Просто вы не избалованы подарками и вниманием. От этого мужчине самому захочется вас радовать. И когда он будет видеть, как вы этому радуетесь, он будет хотеть, чтобы так было всегда. Так что, если мужчина, который вам нравится, что-то дарит — не отказывайтесь. Не делайте вид, что вам это не нужно. — А если я не могу принять? Ну, например, считаю его слишком дорогим для себя? — Кажется, вы себя недостаточно любите, мисс Грейнджер. — Это не правда, — фыркнула она, хотя и понимала, что мужчина прав. — Правда. И всегда нужно благодарить. — Он посмотрел на неё вопросительно. — Не то, о чём вы подумали, мисс. Я имел в виду слово «благодарю». И это не за подарок, а за то, что человек старался и думал о вас прежде, чем подарить его. Он потратил время. А время дороже денег. — Хорошо, мистер Малфой. Я усвоила урок. Но сначала мы идём на пикник, а уж потом будет ваша очередь выбирать. Мужчина улыбнулся. — Хорошая девочка. Запустив пальцы в её волосы на затылке, он притянул девушку к себе. Коснувшись её губ, он поцеловал её, а она робко ответила. Мужчина отстранился и ухмыльнулся в своей манере. — Что это? Вы смущаетесь весь вечер. А ещё вчера на ковре устроили горячее шоу. Щёки Гермионы вспыхнули с новой силой. Воспоминания о вчерашнем вечере накрыли волной, отдаваясь приятной болью внизу живота. Она прикусила нижнюю губу и опустила глаза. — Вы чертовски милы, когда смущаетесь. — Его руки скользили под рубашкой по её нежной коже. Даже от простых прикосновений хотелось стонать. Гермиона снова наклонилась и уже сама поцеловала его. Сначала её поцелуй был неуверенный, но потом стал настойчивее. Девушка запустила в его волосы пальцы, сжав их в своей ладони и потянув вниз, чтобы мужчина откинул голову назад. Гермиона наклонилась над его шеей. От Люциуса безумно приятно пахло. Девушка коснулась кончиком языка мочки его уха, затем слегка прикусила, подразнивая мужчину. Поцелуями она спустилась к шее, нежно покусывая его бледную кожу, а затем проводила по ней тёплым влажным языком. Люциус убрал руки с её тела и, не спеша, принялся расстёгивать пуговицы на рубашке, которая скрывала её обнажённую грудь. Наконец, освободив её от ткани, он осторожно коснулся правой рукой её левой груди. Гермиона отстранилась, облизала губы и посмотрела на него с откровенным желанием. Мужчина, не отводя взгляда, медленно провёл большим пальцем по её набухшему соску. Она прикусила губу, всё ещё удерживая его взгляд. Приблизившись, Люциус нежно прикусил кожу чуть ниже ключицы. Из губ Гермионы вырвался сладкий, сдержанный стон, а пальцы впились в его плечо. Её сердце бешено колотилось, но тело жаждало большего. Обведя языком ореол, он вобрал в рот сосок, играя с ним, посылая электрические волны удовольствия по её телу. Одна его рука лежала чуть выше поясницы, крепко удерживая её, не давая отстраниться, вторая — соскользнула на левую ягодицу и сжала её с властной нежностью. Щелчок. Легкий шлёпок раздался в комнате, и Гермиона, вздрогнув, тихо вскрикнула от неожиданности. Следом — резкий, но всё ещё ласковый укус, который прошёлся по её соску, вызвав взрыв чувств. Боль была сладкой. Приятное напряжение нарастало внизу живота, и она начала ерзать на его коленях, тихо постанывая. Люциус, казалось, наслаждался каждым её движением, каждым звуком, каждым проявлением её желания. Он поднял голову, поймал её взгляд — и в этом взгляде читалась безмерная власть. — Поцелуй меня... — его голос хрипло срезал тишину, как бархатный шелест греха. Даже от одного тембра её всё внутри затрепетало. Казалось, если бы он сейчас просто зашептал ей что-то на ухо, она бы потеряла над собой контроль — без прикосновений, без слов. Гермиона не заставила себя ждать — она наклонилась и впилась в его губы, жадно, голодно, глубоко. Язык скользнул в его рот, требуя, исследуя, подчиняя. Люциус откинулся на спинку кресла, отвечая с ленивой страстью, будто давая ей свободу только на мгновение. Одной рукой он удерживал её за талию, не давая отстраниться, другая незаметно скользнула вниз — между её бёдер, туда, где пульсировало желание. Он оторвался от её губ и, ухмыльнувшись, прошептал: — Кто-то меня уже испачкал, кажется... Щёки Гермионы вспыхнули, и она тут же опустила глаза, прикусывая губу. — Но я тебя прощаю, — сказал он снисходительно, как истинный аристократ, пальцами продолжая медленно и мучительно водить по её самому чувствительному месту. Он знал, что делает. Знал, как свести её с ума, как довести до безумия одним только движением. Гермиона задрожала. Его жесты были дразнящими, намеренно медленными, почти невыносимыми. Внутри всё горело, но он словно нарочно не спешил. Она поняла — это была игра. Он играл с ней, смакуя её каждую реакцию, и это бесило её так же, как и возбуждало. — Вам... нравится мучить меня, — прошептала она, глядя ему в глаза. В её голосе сквозила и дерзость, и вызов. Люциус усмехнулся. — Обожаю. Гермиона резко подалась вперёд, обвила его шею и, шепнув прямо ему в ухо: — Раз вы меня прощаете, то я позволю себе испачкать вас ещё больше собой. Она придвинулась ближе. Его плоть уже прилично выпирала из брюк. Девушка начала медленно двигать бёдрами. Это безумно сводило ёё с ума. Когда изводишь себя и партёра до жуткого голода — в конечном итоге вы готовы сломать всю мебель к чёрту, пытаясь насытиться друг другом после всех этих дразнящих игр. Люциус сильно сжимал ёё ягодицы. Гермиона даже подумала, что, возможно, на них останутся синяки. Его лицо почти не выражало никаких эмоций — только дыхание выдавало напряжение. Но взгляд… его взгляд сводил с ума. Ей хотелось закричать, чтобы он вытрахал из неё всю дурь. Но она решила, что это ещё не конец. Видя, что мужчина не сдаётся, рыжая остановилась. Девушка встала и опустилась на колени перед ним. Люциус положил руки на подлокотники и молча наблюдал за ней, улыбаясь. Гермиона неспеша расстегнула его брюки, и вытащила его плоть. Кончики ее пальчиков съезжали вниз по бархатной коже члена. Девушка тихо застонала, и подняла глаза на мужчину. Казалось, еще чуть-чуть, и она будет наказана. От этих мыслей ей хотелось засмеяться. Она снова наклонилась и высунув язык, провела им вверх по члену, от самого основания, до головки. Обведя головку языком, она услышала, как мужчина тихо выдохнул. Девушка улыбнулась, и продолжила свои действия. Обхватив пальчиками его горячую плоть, она коснулась головки губами. Снова высунув язык, она водила им по кругу, и, в итоге, открыв рот, пропустила его вовнутрь. Девушка застонала. Ее очень возбуждало то, что она делала. Левая рука легла на его бедро и медленно скользнула вверх. Гермиона подняла глаза — и утонула в стальных, потемневших от желания глазах Люциуса. «Боже… Как он вообще держится? Я-то уже теряю контроль…» — с этой мыслью она на миг отстранилась. Но только затем, чтобы вновь провести языком по всей длине его члена — от самого основания до чувствительной головки. Медленно, с наслаждением. Губы изогнулись в довольной улыбке, когда она увидела, как он сжал челюсть. Его самообладание трещало по швам. Её язык скользнул вдоль пульсирующей вены, а взгляд — наглый, томный — снова встретился с его. Её заводило до безумия, как он молчит, как сдерживается. Она дразнила его, наслаждаясь каждым мгновением своей власти. — Если не прекратите меня дразнить, юная леди, — пригрозил он низким голосом.— я вас накажу. Девушка, мило улыбнувшись, потерлась щекой о его колено. То, как он смотрел на неё, ужасно взбуждало. Положив обе руки на его бедра, она снова наклонила голову и взяла его горячий член в рот. Мужчина собрал её ещё влажные волосы и намотал их на кулак. Гермиона застонала, но не подняла головы, продолжая делать то, что делала. Люциус тяжело дышал. Ещё пару движений — и, казалось, он изольётся в неё. Но мужчина резко потянул рыжую за волосы и, опрокидывая её голову назад, коснулся большим пальцем правой руки её губ, провёл по нижней. — Садись сверху, — сказал он, голосом хриплым и полным желания. Гермиона плавно встала и опустилась к нему на колени. Мужчина мгновенно притянул её к себе, жадно впиваясь губами в губы рыжей. — За то, что ты меня дразнила, я тебя накажу, — прошептал он с хищной улыбкой. — Ох, — ответила она тихо, прикусив нижнюю губу, — я сделаю вид, что этого не хочу, сэр. От этого мужчина шикнул и звонко шлепнул её по заднице, заставляя тело дрожать от неожиданности и желания. — Даже не знаю, как тебя наказать, — ухмыльнулся он, — то ли так, чтобы ты больше не смела меня дразнить, то ли так, чтобы ты умоляла повторить. — Второй вариант мне больше по душе, сэр, — прошептала она с игривой улыбкой и едва коснулась его губ языком. — Я подумаю над этим, — ответил он, глядя на неё с томной решимостью. Гермиона мягко потерлась о его член, словно вновь дразня его, проверяя границы дозволенного. Сделав это ещё раз — медленно, чувственно, — она, затаив дыхание, плавно опустилась на него. Люциус глухо зарычал, сжав её бёдра, а из её груди вырвался громкий стон. Сладкое напряжение внизу живота становилось всё ярче. Она двигалась плавно, будто в танце, поднимаясь и снова опускаясь, наслаждаясь каждым мгновением. Он смотрел на неё, заворожённо, не отводя взгляда, как будто впитывал её каждой клеткой. Его рука скользнула вверх по её телу, остановилась на груди. Большим пальцем он начал ласково касаться чувствительного соска, а она закусила губу и застонала, хныкая от накатывающего наслаждения. Она не смела взглянуть ему в глаза — не потому что не хотела, а потому что чувствовала, как сильно может утонуть в этом взгляде. — Посмотри на меня. Гермиона открыла глаза и встретилась с его взглядом. Поднеся руку к его лицу, она нежно провела пальцами по щеке. Наклонившись, поцеловала его, продолжая двигать бёдрами — каждое движение отзывалось в теле, словно волна сладкого тока, пронизывающая до самых кончиков пальцев. Люциус ощущал, как она сжимала его внутри себя. Оторвавшись от её губ, он провёл языком по шее — медленно, намеренно, будто отмечая каждую точку — и остановился у ключицы, прикусывая кожу. Гермиона захныкала и, не в силах сдерживаться, ускорила темп. В ответ он шлёпнул её по ягодице, а затем, впившись в то же место губами, оставил после себя крохотный фиолетовый след — метку желания. Она наклонилась, прижав щёку к его щеке, постанывая в самое ухо, иногда дразня кончиком языка его мочку. От этого он едва не зарычал. Не выдержав, Люциус крепко обхватил её за ягодицы и, не выходя из неё, поднялся с кресла. Сильные руки прижали её к себе, и уже в следующую секунду он опустился с ней на ковёр, продолжая движение внутри. Гермиона обхватила мужчину ногами, прижимая его к себе. Облокотившись на левый локоть, Люциус подложил правую ладонь под её голову, сжав в ней рыжие волосы. Она хотела смотреть ему в глаза. Наблюдать за ним. Но каждый раз, когда он ловил её взгляд, внутри что-то сжималось — стеснение, желание, смятение. И всё же... сейчас она смотрела. Огонь в камине отбрасывал на его лицо тёплые отблески. Волосы слегка растрепались, несколько прядей выскользнули из привычной причёски, придавая ему почти дикое, первобытное обаяние. Он наклонился, поцеловал её — медленно, глубоко — а затем упёрся руками по обе стороны от её тела и ускорил темп. Люциус то закрывал, то открывал глаза, будто балансируя между самообладанием и нарастающим безумием желания. Он смотрел на Гермиону, ловя каждый её стон, каждое дрожание губ, каждое подрагивание ресниц. А она… всё продолжала терзать свои губы, пытаясь сдержать стоны, будто это могло хоть как-то спрятать то, что он творил с её телом и разумом. Её руки скользили по его груди, царапая кожу ногтями. Мужчина шикнул сквозь зубы, резко вышел — и тут же, с силой, вновь вошёл. Гермиона вскрикнула, выгибаясь дугой, впиваясь ногтями в его плечи. Люциус зарычал, будто зверь, и, ускорив темп, наблюдал, как она извивается под ним — словно одержимая, словно в трансе. Пара глубоких, жёстких толчков — и с глухим стоном он излился в неё, прижавшись всем телом. Несколько секунд он завис над ней, тяжело дыша, а потом наклонился и поцеловал — нежно, почти благодарно. Медленно выйдя, мужчина поднялся на ноги. Гермиона лежала на мягком ковре, всё ещё ощущая его внутри. Её грудь поднималась в рваном ритме, тело пульсировало после вспышки наслаждения. Люциус взял свою трость, вытащил палочку и с коротким взмахом очистил их. Гермиона улыбалась. Казалось, всё это — сладкий, сумасшедший сон. Сейчас она откроет глаза — и никого не будет рядом. Но он был. Реальный, тёплый, опасный. И впервые за долгое время ей было с кем-то так спокойно… так легко… и так по-настоящему. — Если это снова сон… то я не хочу просыпаться, — еле слышно прошептала Гермиона, почти себе под нос. Люциус, поправляя одежду, бросил на неё короткий взгляд. Затем подошёл ближе, опустился рядом и медленно провёл ладонью вверх по её животу, остановившись на груди, обвёл её пальцами — нежно, будто не хотел нарушить магию момента. — А что… я вам уже снился? — спросил он с лёгкой усмешкой, в которой теплился интерес. — Ну... — она замялась. Поняла, что, возможно, проговорилась. В горле встал ком — ей хотелось довериться, раскрыться, сказать, что она вовсе не Гермиона. Но голос предостережения внутри всё ещё звучал слишком громко. — Нет. Просто… в последнее время хорошее случается только во сне. Вот и подумала, что это — тоже иллюзия. Мужчина ничего не ответил. Но его взгляд изменился — стал чуть внимательнее, глубже. Он молча встал, наклонился и легко поднял её на руки. — Всё в порядке, — лишь сказал он, будто знал, что ей сейчас нужно именно это — не слова, а жест. Он отнёс её на кровать, опустил на прохладные простыни, накрыл мягким одеялом. Переодевшись, медленно затушил свечи — одна за другой. Полумрак мягко обволок комнату. Когда он лёг рядом, она на миг замерла. И только потом подалась ближе, коснувшись его рукой. Её ладонь легла на его грудь — туда, где билось сердце. — Я не знаю, кто вы на самом деле, — тихо сказал он. — Но мне это сейчас неважно. — Мне тоже кажется, что это сон… И я тоже не хочу просыпаться, — тихо сказал Люциус, обнимая её и касаясь губами её лба. Гермиона прижалась к нему, закрыла глаза. Её тело расслабилось, а сердце, наконец, забилось спокойно. Она чувствовала себя в безопасности — впервые за долгое время. За окном всё ещё шёл дождь. Но теперь он звучал мягко, почти ласково. Его шум убаюкивал, будто шептал: «Ты дома. Всё хорошо». И в этот момент ничего больше не имело значения. Только они. Только эта тишина. Только это тепло. _____________________________________________________ Люциус шумно распахнул шторы и распахнул окна. В комнату ворвался свежий августовский ветер, пахнущий кострами и лёгкой, ещё далёкой осенью. Гермиона лениво приоткрыла один глаз, наблюдая за мужчиной. — Вставай, соня. Сегодня прекрасный день, — сказал он, подходя к кровати и нежно проводя рукой по её обнажённому бедру. Девушка тихо хихикнула и, сладко зевнув, потянулась во весь рост. — С вами рядом спать — одно удовольствие. — Со мной вообще спать — одно удовольствие, — ухмыльнулся Люциус. Гермиона закатила глаза и, смеясь, метко кинула в него подушку. — Я в ванную! — заявила она, ловко соскочив с кровати и исчезнув за дверью. К её удивлению (или уже нет?), в ванной всё было подготовлено — умывальник, свежее полотенце, аккуратно расставленные принадлежности, её щётка и даже флакон её любимого парфюма. Люциус позаботился обо всём. — Какой заботливый, — умиляясь, улыбнулась она. Тем временем Люциус приказал Тибби принести завтрак. Эльфийка не привыкла к тому, что мужчина завтракает не в огромном зале, специально предназначенном для этого, а в комнате. Обычно он делал это либо с Драко, либо в одиночку, читая газету. Тибби подметила не только это, но и изменения в самом хозяине: он давно не раздражался и был спокоен. Эльфийка была рада, что наконец-то он начал жить для себя. Завтрак стоял на столе. Мужчина сидел в кресле и пил чай, читая газету. Из-за двери показалась рыжая кудрявая голова, а затем и сама девушка, обмотанная в полотенце. — Могу ли я взять свою одежду? Я же не буду ходить в полотенце, — подойдя к нему, сказала она и, наклонившись, нежно поцеловала мужчину в губы. Поцелуй получился со вкусом мелиссы. Люциус посмотрел на неё. От его взгляда побежали мурашки по спине — казалось, он трахнул её глазами. — Вы можете ходить и вовсе без одежды. Я против уж точно не буду. — Не хочу пересыщать ваши будни своим обнажённым телом, сэр, — прошептала она в его губы и отстранилась. Мужчина вытащил палочку из трости. Взмахнув ею, он произнёс неведомое ей заклинание, и рыжую окутала белая дымка. Не прошло и минуты, как всё развеялося. Мужчина довольно улыбнулся и подозвал большое зеркало к девушке. Гермиона с восторгом посмотрела на своё отражение и покрутилась. На ней был зелёный сарафан с разлетающейся юбкой в белую крапинку. Он был простой по меркам аристократов, но для неё это было слишком прекрасно. — Ох, он великолепен... — девушка провела рукой по ткани, которая была невероятно нежна на ощупь. — Стоп! — Гермиона сложила руки на груди. — Вы могли сразу дать мне нормальную одежду, а не этот халат Нарциссы. Люциус улыбнулся уголками губ, сложил газету и схватил её за запястье, притянув к себе. Гермиона упала в его крепкие объятия. — Это глупая и детская шалость. Если бы я захотел увидеть ваше прелестное тело, то неважно, что вы на себе носите, леди Грейнджер, — промурлыкал он, и её охватило желание жадно поцеловать его, но она сдержалась. Во время завтрака воцарилась тишина. Люциус продолжал читать газету, а Гермиона погрузилась в свои мысли, которые всё сильнее сжимали её сердце. Она чувствовала, что счастлива рядом с ним — так же, как в тех редких снах, где он приходил к ней. Но просыпалась, и чувство пустоты и потери пронзало её насквозь. За два месяца до своей смерти он перестал появляться в её снах. Реальные проблемы и переживания, от которых она пыталась сбежать в ночные грёзы, душили её всё сильнее. Его образ был единственным островком покоя в этом море хаоса. Теперь же бессонница стала её самым верным спутником. На работе коллеги начали замечать, что Гермиона стала рассеянной и раздражительной, что она словно терялась в своей собственной усталости и медленно выполняла обычные задачи. Неудивительно, что ей сделали замечание. Она обратилась к доктору. Ей выписали антидепрессанты — таблетку надежды, которую она принимала каждую ночь, в надежде вернуть свет в свою жизнь. Но никакие лекарства не могли вернуть того, кто исчез из её снов. Пустота внутри росла, и одиночество сжимало сердце так сильно, что казалось — она тонет в нём. Люциус опустил газету и посмотрел на рыжую. Та сидела напротив с отсутствующим взглядом, лениво ковыряя вилкой завтрак. — Что тебя беспокоит? — его голос был мягким, но с ноткой настороженности. Гермиона подняла глаза и натянуто улыбнулась: — Всё в порядке. Просто... кое-что вспомнила. Мужчина прищурился, наблюдая за ней с тонким вниманием. — Что именно? — Кусочек из детства, — легко солгала она. — Значит, к тебе потихоньку возвращается память? — он сложил газету и отложил её в сторону. — Вроде как, — ответила она, взяв чашку с чаем и сделав глоток. — Это замечательно, — он кивнул, попытался улыбнуться, но в его глазах на мгновение промелькнула тень. Что-то, чего она не смогла разгадать. — Мне нужно ненадолго аппарировать домой. Предупредить родителей, взять пару вещей. Мы же собирались на пикник, — она чуть оживилась, стараясь сгладить тяжесть момента. — Хорошо. Только не задерживайся. Иначе я начну скучать, — он сказал это с лёгкой ухмылкой, но глаза оставались серьёзными. — Ох! — она театрально закатила глаза. — Я серьёзно, — добавил он, уже тише. Гермиона вытерла губы салфеткой, встала из-за стола и подошла к нему. Наклонившись, поцеловала в щёку. — Одна нога там, другая — тут, — шепнула она с улыбкой, взяла палочку и исчезла с тихим хлопком. ... Оказавшись в прихожей родного дома, она выдохнула с облегчением. — Чуть не выдала себя с потрохами, — пробормотала себе под нос. В доме вкусно пахло выпечкой и чем-то ванильным. Гермиона первым делом направилась на кухню. Там, в ярко-оранжевой косынке и переднике, её мама вплясывала под джаз, поднимая руки, будто дирижировала самому настроению. Этот уютный, домашний момент заставил Гермиону невольно улыбнуться. У неё были замечательные родители. Только вот они не знали, что их настоящей дочери уже нет. — Милая! Когда ты пришла? — Миссис Грейнджер подбежала и с любовью обняла её. — Только что. Но я ненадолго, — ответила Гермиона, крепко прижимая мать к себе. — Почему? Что-то случилось? — Нет-нет. Всё хорошо. Я к Джинни на недельку — поболтать, отдохнуть. Вот, решила забежать, взять вещи. Сегодня мы с ней на пикник собрались. — Почти правда. Почти. — О, я так рада, что ты начала выбираться из своей комнаты. Наконец-то приходишь в себя, — с явным облегчением сказала мама. — Я испекла пирожки, возьми с собой. Угостите подругу. — Спасибо, мамочка, — Гермиона поцеловала её в щёку и поспешила наверх. Женщина удивлённо смотрела ей вслед, но ничего не сказала. Войдя в свою комнату, распахнула шкаф и быстро начала собирать нужные вещи — пару платьев, тёплую накидку, книгу. Всё кидала в сумку, не теряя ни секунды. Её сердце ныло — тянуть не хотелось. Спустившись вниз, она снова заглянула на кухню. Миссис Грейнджер напевала песенку у плиты, слегка покачиваясь. Гермиона тихо взяла тарелку с ещё тёплыми пирожками и вышла в коридор. — Я тебя люблю, — прошептала она еле слышно, и исчезла с хлопком. … — Тибби, — негромко позвала она, появившись в Мэноре. Эльфийка возникла в ту же секунду, приветливо склонив голову. — Слушаю вас, мисс Грейнджер. — Мы с мистером Малфоем хотим сходить на пикник в сад. Подготовь, пожалуйста, что-нибудь лёгкое — закуски, может, фрукты, сок. И плед — что-нибудь мягкое, чтобы можно было сесть на траву. Тибби с радостью кивнула. — Всё будет готово через десять минут, мисс. — Спасибо, Тибби, — улыбнулась Гермиона. На душе стало чуть теплее. — Кстати, а где сам мистер Малфой? — спросила Гермиона, остановившись у подножия лестницы. — Он отправился в Министерство, но, думаю, скоро вернётся, — ответила Тибби, чуть поклонившись. — Спасибо, Тибби. Когда всё будет готово, позови меня. Я буду... в его комнате. — Слушаюсь, мисс Грейнджер, — эльфийка кивнула и исчезла с привычным щелчком. Гермиона быстро поднялась по ступенькам, словно боялась, что если задержится хоть на миг, рассыплется то хрупкое ощущение уюта, которое стало для неё неожиданным убежищем. Войдя в комнату Люциуса, она бросила сумку на пол, села за небольшой столик у окна и достала сложенный вчетверо лист бумаги. В раздумьях поискала перо, но не найдя его, просто направила палочку на пергамент — чернила сами начали ложиться ровными строчками. «Здравствуйте, профессор. Буду краткой. Я немного пропала. Но со мной всё в порядке. Через неделю я вам всё объясню. Надеюсь, хоть немного, но вы что-то узнали... Г. Г.» — Добби, — негромко позвала она, отложив палочку в сторону. "Да, здесь всё куда проще," — мелькнуло в голове. — "И быстрее. И… чище." Домовой эльф появился, как будто ждал за дверью. — Мне нужна твоя помощь. Где можно достать сову, чтобы отправить письмо? — Вы можете воспользоваться совой мистера Малфоя, — сказал он и исчез ещё до того, как она успела поблагодарить. Через пару мгновений он вернулся, аккуратно неся клетку с белоснежной совой. Та повернула голову почти на сто восемьдесят градусов и внимательно посмотрела на Гермиону. Она аккуратно прикрепила письмо к её лапке. — Спасибо, Добби, — произнесла девушка с искренней теплотой. Эльф остановился, удивлённо посмотрел на неё, как будто не ожидал услышать эти слова, а затем исчез, оставив после себя лёгкое ощущение чего-то доброго. … Время будто замедлилось. Гермиона устроилась под раскидистым дубом в саду. Его мощные ветви отбрасывали приятную тень, укрывая от знойного солнца. В руках — старинный любовный роман с потрепанными страницами. Она нашла его в библиотеке особняка —, судя по всему, его читала когда-то Нарцисса, в те моменты, когда аристократическое безмолвие становилось слишком громким. Листья шумели над головой, рядом журчала вода. Сладкий аромат трав, солнечный свет, проникающий сквозь листву… здесь всё было живым. Не искусственным. Не заглушённым городским смогом, как в её времени. Даже воздух был каким-то другим — как будто полным жизни, воспоминаний, смысла. Она откинулась назад, закрыла глаза. Ветерок трепал её рыжие волосы и осторожно гладил по плечам, как бы говоря: Ты здесь. Ты в безопасности. И в этот момент — она позволила себе просто быть. Лёжа в полудрёме, девушка почувствовала, как кто-то нежно гладит её волосы, спускаясь ниже — по плечам, спине, останавливаясь на пояснице. Гермиона открыла глаза и улыбнулась. — Как давно вы тут? — сонно спросила она. — Минут десять, — ответил Люциус, накручивая её рыжий локон на палец. — Давно хотел спросить: почему ты решила покрасить волосы в рыжий? Девушка облизала губы. Она всегда так делала, когда нервничала, — словно пытаясь выиграть время, чтобы найти правильный ответ… или придумать его. — Ммм... Мне кажется, он мне очень идёт. Это было спонтанное решение, — она легла на бок, подперев щёку рукой. Люциус сидел рядом. На нём была белоснежная рубашка с закатанными до локтей рукавами, застёгнутая всего на три пуговицы. Его светлая кожа, не тронутая солнцем, выглядела почти фарфоровой — и безупречной. — Тебе правда идёт. Главное, чтобы Уизли не спутали со своими детьми… Ммм... которых у них столько, что и по пальцам не сосчитать, — Люциус улыбнулся уголками губ. А Гермиона нахмурилась. Мужчина ласково провёл костяшкой указательного пальца по её лбу, скользнул вниз по переносице к кончику носа — как будто успокаивал, как будто дразнил. — Ты такая соблазнительная, когда злишься. — С чего вы взяли, что я злюсь? Гермиона перевернулась на спину и села. — Я всего лишь возмущена. Я, конечно, уважаю Уизли, но совсем на них не похожа. Так что спутать — очень сложно. Особенно тем, кто знает меня… и эту семью. — Эту семью? — он удивлённо приподнял бровь. — Ты так говоришь о них, словно они тебе чужие. Мужчина всё ещё сидел рядом. Его левая рука легко легла ей на колено, прикрытое лёгкой тканью платья. — Возможно, так и есть, — спокойно ответила Гермиона, поджав губы. — Помнится, вы встречались с Роном... Думаю, миссис Уизли уже вязала тебе свадебное платье, — он слегка усмехнулся. Видимо, это должна была быть шутка. Но в душе Гермионы поднялась лёгкая паника — будто что-то обнажилось слишком рано. — Я ничего не вспомнила. Думаю, он расстроен… но не сильно. Хоть и ворчит на меня. Мы совсем отдалились, — солгала она. — Почему же ты не дала ему шанс? Думаю, он был бы хорошим мужем. Гермиона замолчала. Её взгляд упал на руку мужчины, мягко скользящую по её колену. Это было неожиданно успокаивающим и... опасным. Она глубоко вздохнула. — Мне кажется, что я вовсе его и не любила. Люциус удивлённо посмотрел на неё, будто увидел впервые. — Откуда ты знаешь, если ничего не помнишь? — Мне кажется, это я должна помнить. Мне сказали, что он — моя первая любовь. А сердце, разве оно не должно помнить? Это как игра в теннис: мозг забыл, но руки помнят. — Забавное сравнение. И теперь ты думаешь, что не любила его? — Я же уже ответила на ваш вопрос, — вздохнула она. — Может, я просто хочу удостовериться, что у меня нет конкурентов. Гермиона рассмеялась. — Может, и нет. Но это ведь не гарантирует, что я не проснусь однажды… и внезапно не забуду вас. Ведь однажды я уже это сделала. Казалось, мужчина слегка побледнел. — У нас, вроде как, по плану был пикник. Я так устал, что с удовольствием выпил бы бокал вина. Гермиона поняла, что он решил сменить тему — и была этому благодарна. На её слегка покрытом веснушками лице наконец появилось настоящее, тёплое выражение, и она улыбнулась. Достав из корзинки бутылку вина и два бокала, она протянула их мужчине. — Ох, я думал, вы за мной поухаживаете, — наигранно огорчился он. — Ох, сэр, я-то думала, вы поможете своей даме, пока она раскладывает фрукты и бутерброды. — Своей даме? — он усмехнулся. — Хорошо. Своей даме я помогу с особым удовольствием. Люциус взял бокалы и бутылку вина, положил их на плед, затем достал палочку и взмахнул ею. Бокалы и бутылка взлетели в воздух. Послышался лёгкий хлопок — вино под действием магии начало литься в бокалы само. Гермиона взглянула на него, чуть нахмурив брови. — Что? — он улыбнулся. — Ох, прости. Я обычно всегда ношу с собой штопор… но в этот раз забыл. — Вы знаете, что такое штопор? Вы меня удивили, — усмехнулась Гермиона, наблюдая за тем, как вино плавно разливается в бокалы. Теперь уже Люциус нахмурил брови. — По-твоему, раз я аристократ, то мои руки, кроме трости и пера, ничего больше не держали? ___________________________________________________ Свежая прохлада после дождя ворвалась в комнату вместе с совой Малфоя. Снейп знал эту птицу слишком хорошо — не раз она приносила тайные письма от лорда Мэнора. Он недоверчиво посмотрел на неё: сова уселась на край стола и, будто ни в чём не бывало, уставилась на него, ожидая угощения. Профессор взял у неё письмо и, не говоря ни слова, кинул ей печенье. Затем снова опустился в кресло. Распечатал письмо — и начал читать. Когда закончил, отложил его в сторону, нахмурился и потёр переносицу. Вздохнул тяжело, будто снова сел на пороховую бочку. — Ни дня покоя, мисс Грейнджер... даже после смерти. С тех пор как они поняли, что это не Гермиона, а чужая душа в её теле — всё пошло наперекосяк. Она была не глупа... но всё равно что-то в ней резало глаз. Слишком живая. Слишком не та. — Если бы она только знала, что делали с настоящей Грейнджер… вряд ли бы вообще сунулась к нему, — пробормотал он себе под нос. Он знал — Люциусу пришлось. Он просто спасал сына. И роль мерзавца, увы, подходила ему идеально. Игралась безупречно. Прирождённый подлец. --- — Ты думаешь, они как-то связаны? — спросила Минерва, когда приходила накануне. Всё хотела понять, удалось ли ему найти хоть что-то, хоть крупицу зацепки. — Он снился ей. Звал за собой. Я писал тебе об этом, — он поставил чашку перед ней. Только Минерва по-настоящему понимала его. Она была для него кем-то вроде матери. Той, которой у него не было. Не по крови — по сути. — А что, если Гермиона сама так сделала? Ну… умирая? — она сделала глоток. — Может, это был единственный способ спастись? — Ты хочешь сказать… как Тёмный Лорд? — он сел напротив неё, сцепив руки. — Я тоже об этом думал. Но Драко не видел, кто на него напал. А делать крестраж из живого человека — бред. С Гарри это случилось случайно. Его спасла любовь. — Но Драко… у него тоже есть те, кто любит его. И сильно. Он подходящая мишень. — Вот с этим… я бы поспорил, — отозвался он мрачно. — Ты сомневаешься в Люциусе? — Минерва аккуратно поставила чашку на блюдце, которое стояло на столе. — Нет, — ответил Снейп спокойно, — я сомневаюсь в Нарциссе. Наступила тишина, густая и напряжённая. Но вскоре её нарушил тихий, бархатистый голос профессора: — Послушай… я знаю, что сильные и умные люди иногда сходят с ума, но на Гермиону это не похоже. Мы знаем, что пережила «Золотая троица», как искали крестражи, сколько страданий выпало на долю Грейнджер в Мэноре… Но она бы не стала пытаться убить Драко. Если только… Он поднял глаза и посмотрел на Минерву. — Если только это не Империо, — тихо ответила она. Снейп тяжело вздохнул. Новостей у него не было, а догадки только запутывали ситуацию. Что, если всё, что случилось в тот день, — было как-то связано? Что, если Гермиона что-то знала и пыталась таким странным способом спастись? И кто тогда на самом деле пытался убить Драко? ___________________________________________________ Закат окрасил небо и всё, что касались лучи солнца, в глубокий алый цвет. Увлечённые разговором о школьных годах, Гермиона и Люциус уснули под тёплыми лучами, расслабленные вкусным вином из винного погреба Мэнора. Сквозь сон мужчина слышал пение птиц в саду и её нежный голос. — Люциус, просыпайся, — тихо позвала Гермиона, склонившись над ним. Её пальцы нежно провели по его щеке, убирая прядь рыжих волос, легшую на слегка румяную кожу от лёгкого ветерка. Мужчина мягко улыбнулся и медленно открыл глаза. Казалось, кровь отхлынула от его лица, кончики пальцев онемели. Он молча смотрел на неё, и это начало тревожить Гермиону. — Что с тобой? — она внимательно разглядывала его лицо. — Ты побледнел. Всё в порядке? Её волосы словно горели огнём — рыжие пряди колыхал лёгкий ветерок, будто языки пламени. Голос был знакомый, но в его сне лиц не было — только развевающиеся на ветру волосы, улыбка, светящиеся счастьем глаза и ласковое имя, звучавшее как эхо. Это была она, и вместе с тем — не совсем она. Люциус протянул руку, коснулся пальцами её щеки, пытаясь понять — сон это или реальность. Убедившись, что всё происходит наяву, он тихо ответил: — Думаю, нам пора в дом. Надвигается чёрная туча, скоро пойдёт дождь. Поднявшись, мужчина помог Гермионе собрать вещи в корзину. Наблюдая за ней, он мысленно возвращался к снам о той рыжей незнакомке. — Подумать только! Если бы я не проснулась и не разбудила тебя, мы оба промокли бы под дождём, — весело щебетала Гермиона, вставая на ноги. Мужчина был погружён в свои мысли и отвечал как-то автоматически — будто отстреливал защитные заклинания во время нападения. Войдя в дом, Люциус распорядился, чтобы Тибби принесла ужин мисс Грейнджер в её комнату, а ему — чашку чая в кабинет. — Вы не будете ужинать со мной? — удивлённо спросила девушка. Люциус улыбнулся уголками губ, но по глазам нельзя было сказать, что у него хорошее настроение. Серые глаза слегка помутнели. Нет, он не был зол — своё состояние даже он сам не мог объяснить. — Я приду позже. Но не ждите меня, милая, — прохладно ответил он и направился в кабинет. Оставив Гермиону в недоумении, он быстрым шагом ушёл, а в голове у него крутились вопросы: «Что, чёрт побери, происходит?» За этим последовали ещё второй, третий, четвёртый: «Что будет дальше? Какие перемены ждут нас? И будут ли они к лучшему?» Войдя в кабинет, Люциус закрыл дверь за собой. Подойдя к окну, он резко распахнул тяжёлые бархатные шторы тёмно-зелёного цвета. Открыв окно, впустил свежий воздух в комнату — словно пытался выпустить лишние мысли, а остальное — разложить по полочкам и найти ответы. Но найти их было невозможно, ведь в его памяти царил такой же хаос, как и за окном. Ветер бешено трепал листья деревьев, будто хотел сорвать их и оставить стыдливо обнажёнными в саду Мэнора. Природа казалась свирепой, словно пытаясь предупредить о чём-то. За спиной послышался хлопок, но мужчина не обернулся — он знал, кто это. — Ваш чай, мистер Малфой, — спокойно произнесла Тибби. Эльфийка поставила на стол чайник и чашку, а затем раздался ещё один хлопок. Мужчина вздохнул и, отойдя от окна, обошёл свой письменный стол и сел в кресло. После того как они с Гермионой сблизились, сны с рыжей незнакомкой прекратились. Он и вовсе забыл о ней, пока перед глазами не возникла картина из сна — только наяву. Нужно было помнить: это волшебный мир, и даже простой чих здесь может означать нечто большее. — Кажется, я устал, — тихо проговорил мужчина, беря чайничек и наливая ароматный зелёный чай в чашку. Чашка была странной формы — словно сделанная неуклюже, простая и глиняная, с нацарапанной надписью: «Моему дорогому отцу». Сделав глоток, он поставил чашку на стол и откинулся на спинку мягкого кресла. Безумная Нарцисса… Гермиона, внезапно появившаяся в его жизни… Загадочная женщина из снов… Он с этим всем забыл о своём сыне. Люциус вздохнул и устало закрыл глаза. — Обязательно напишу завтра письмо, — тихо произнёс он, проваливаясь в спокойный сон. Дождь всё ещё бил каплями по листьям деревьев и стеклу, падая на пол комнаты. Но мужчину это не волновало. Малфой мирно спал в кресле, а мысли в его голове текли, словно тихий ручей.