Lost Generation

«Не забывайте о том, что все великие волшебники в истории в свое время были такими же, как мы, — школьниками. Если у них получилось, то получится и у нас» Гарри Джеймс Поттер

Очередное начало осени в Лондоне, когда происходит грандиозное столпотворение учеников школы магии и чародейства на вокзале Кингс Кросс. Все маглы настолько погружены в свои дела и в свою спешку, что никто из них не замечает множество детей, сопровождаемых родителями. Они незаметно для всех проходят через портал и попадают на платформу 9 ¾, боясь опоздать на уже природнившийся им поезд. Одной из таких семей оказалась семья Фэй, которая выделялась среди остальных своими пышными кудрявыми волосами тыквенного цвета, переливающимися золотом из-за солнечных зайцев. — Па, и зачем мы пришли на двадцать минут раньше? — Ворчал мальчик, сонно потирая глаза, пока Мистер Фэй тащил его за руку. — Фостер, не нагнетай, это твой первый учебный год. Смотри какая прекрасная атмосфера! — Мистер Фэй остановился, прикрыв глаза на мгновение, словно он мог вдохнуть в себя осенний школьный дух и перенестись во времена своей молодости.– Поверить только! Ощущение, будто я ещё вчера был в своей собственной школе, не Хогвартс, конечно же, но всё же тоже неплохое было место. Повернувшись к сыну и присев на корточки, Робин аккуратно взял того за руку и одарил его ласковым взглядом и подбадривающе шепнул. «У тебя всё получится». — Пап, да всё с ним будет нормально. Ведь так, Фостер? — Девушка потрепала младшего брата по голове, пока тот корчил ей недовольную гримасу. В нескольких метрах от них стояла совершенно другая семья. Сдержанная и не настолько щедрая на чувства и эмоции, как эта. Семья Романовых. Они напоминали многим стереотипы о России: холодные, опасные, с тёмным прошлым. Они сами были Россией, они были пропитаны ею каждою своею косточкой в теле, они ощущали её в каждом своём вздохе. Они гордились этим, восхваляли это, словно верящий свою религию. — Руфина, надень перчатки, твои неухоженные ногти выглядят отвратительно. Учтиво кивнув матери, она натянула чёрные кожаные перчатки, скрывавшие не лучший вид ее ногтей, который она получила вследствие очередного нервного срыва. Девушка по привычке заправила агатовую прядь волос за ухо и начала рассматривать толпу в поиске своих друзей. Ей до сих пор было странно даже мысленно произносить это слово. «Друзья». Всё равно, что волк-одиночка обрёл долгожданную стаю. Слишком странно. «Разве это не чуднó? Совсем недавно я была загнанной русской девчонкой в новой школе, а сегодня, уже год спустя, снова стою тут, но больше не с мыслями о будущем одиночестве, а с теплом, что разливается внутри меня стоит мне увидеть белёсые волосы Ребекки, услышать очередной всплеск яркого смеха Кимберли или хотя бы учуять сладкий цветочный аромат духов Джанин». — Говорят, в министерстве до сих пор продолжается негласная дискриминация с выпускниками Слизерина. Я думала, ты всё уладил.– Теперь же внимание Елены Романовой перешло с дочери на её деверя, который нервно поправлял челку и темно-синюю шляпу на голове. — Я тоже так думал. Пора бы нам, «змеям», уже проглотить с головой всех этих крыс.– Он понизил голос, чтобы его могли слушать только две его спутницы и наклонился к ним поближе, неприятно обжигая своим шепотом.– Если бы Тёмный Лорд застал нынешние времена, они бы убили его получше, чем жалкий Поттер. Руфина громко втянула колючий холодный воздух, который ничем не напоминал ужасающе ледяной ветер в Москве, пытаясь не слушать дальнейший их разговор, который набирал наихудшее русло. Она часто слышала упреки о мародерах, гриффиндорцах, а особенно о Поттере. В её доме имя Темного Лорда упоминалось чаще, чем обыденное приветствие. За это их и полюбили быстро все те, кто считал, что битва за Хогвартсе победила не та сторона, и быстро возненавидели те, кто боролся за сторону света. Она топтала ногами бронзовые листья, которые принесло ветром, и медленно отдалялась от своих опекунов, в душе ликуя, что их увлеченность разговором усыпил их бдительный контроль над ней. Их голоса смешались с гулом толпы, пока она всё ближе подходила к знакомой ей рыжей макушке, весело болтающей с отцом и братом. — Куда-то собралась, сестричка? Рядом с ней возник её кузен, перекинув по-хозяйски руку ей через плечо и прижимая её всем телом к себе. От него отдавало немного спиртным, как впрочем и всегда, но девушку удивил тот факт, как он смог напиться под носом у её дяди, человека, помешанного на дисциплине и контроле. Он, как и обычно любил делать, впился носом в ложбинку между её бледной шеей и плечом, вдыхая смесь из запахов, к которым он питал особую слабость ещё с самого детства, хотя он даже не мог сказать, чем она пахнет. — Нужно вести себя соответствующе, когда называешь меня прилюдно сестрой, Влад.– Руфина не предпринимала попытку оттолкнуть его от себя, она этим лишь показала бы ему в очередной раз, что уступает ему не только в магических способностях, но и в физической силе. Да и к тому же это бы пробудило людской интерес в происходящем, а устраивать шоу, где она играла не лучшую роль, ей противило. Меньше всего ей хотелось словить на себе жалостливые взгляды, посему она примерила на себя роль и вправду любящей кузины, сымитировав объятия. За всей этой картиной наблюдало трое парней, которые докуривали одну и ту же сигарету, облокотившись о стену. — Эта русская семейка умеет обниматься? — Парень, что стоял слева, ядовито ухмыльнулся и перевёл своё внимание на девушку, чью тонкую загорелую шею украшал шарф Когтеврана. Блондин прошёлся голодным взглядом своих голубых глаз по её фигуре, мысленно оценивая сколько она будет ломаться перед тем, как сказать «да».–Смотрите-ка, Ребекка то за лето стала ещё горячее, кто бы мог подумать? Он заулыбался ещё шире, когда понял, что она его спалила, и выпустил клубок дыма, пока девушка посылала ему не самый приличный жест. — Ну хотя бы друг друга любят, а то они вообще казались мне бесчувственными роботами. Алекс, парень, что стоял справа, встряхнул свою огненно-рыжую голову и зазевал во весь рот, отказываясь от предложенной тем сигаретой. — Я пас. А что насчёт Ребекки, то-о-о… она не в моем вкусе. — Знаем мы, КТО в твоём вкусе.– Стоявший между ними брюнет с необычными кварцевыми глазами, напоминавшие холодную сталь, лишь подмигнул своему другу и ухмыльнулся так, будто он знал все секреты мира. — А вот и наш пай-мальчик соизволил прийти. Не думал, что Жан-Ботан чуть не опоздает в первый же день.– Блондин разразился смехом, а остальные двое его подхватили и тоже начали громко смеяться, встречая взглядом невыспавшегося друга. — Неужели у тебя была бурная ночка? — Обладатель кварцевых глаз заметно их округлил в напускном удивлении и потушил сигарету, пока Алекс во всю свистел после его слов. — Каким ребёнком был таким и остался.– Новопришедший шутливо толкнул свистуна в плечо и радостно заулыбался.– А ты, Сэм, мог хотя бы в этом году подумать о чём-то, что повыше дамских юбок. Голубые глаза блондина вспыхнули в «невинном» изумлении, а затем, снова залив вокзал своим смехом, он лишь пожал плечами, сказав: — Себе не изменяю. Жан тяжело вздохнул и стёр блестящие капли пота, предательски выдающие, что он забыл завести будильник на утро и бежал до платформы сломя голову. Однако его кожа кофейного цвета продолжала наливаться новыми каплями наперекор стараниям своего хозяина. Чернющие, как сажа, глаза осматривали троих приятелей, подмечая, как они успели вырасти и измениться за лето, которое показалось ему мучительно долгим. — А где ваша родня? Трое недоуменно посмотрели друг на друга, будто Жан сморозил глупость. — Бро, мы уже на шестом курсе, не считая малыша Алекса. Зачем нам ходить под ручку с мамочками? — Сэм пытался не смотреть на недовольное лицо рыжеволосого и на его громкое: «эй, я всего лишь на год младше!». — Рэй, долго ты терпел этих придурков тут без меня? — Ответом на вопрос Жана поступили закатившиеся глаза брюнета и пальцы, которые он приставил к виску в виде пистолета.

******

— Ребекка, где вас с Джанин носило? — Кимберли возмущённо сдвинула брови к переносице, заметив как две девушки только вошли в купе. Она не оставила без внимания и легкий румянец на бронзовой коже Джанин, которая, казалось, будто светится изнутри.– Что это с ней? Ребекка, которая уже плюхнулась на место рядом с задумавшейся Руфиной, чей взгляд уходил далеко в окно, удобно расположила свою голову на ее плече, а потом уже с головы до ног оглядела смутившуюся Джанин. Девушка так и стояла у двери купе, не решаясь сесть, видя какими заинтересованными взглядами сверлят ее подруги. — Эмм. Я не совсем понимаю, о чем ты говоришь, Кимберли. Я…я такая же, как и всегда.– Дрожащий голос. Ком в горле. Руки, сжимающие подол короткой шотландской юбки. Глаза, бегающие по полу. Всё это сдавало Джанин в её детской лжи. — Ангел, мы не станем над тобой издеваться, ты же знаешь? — Пока Руфина и Ребекка не успели завалить её хитрыми и провокационными вопросами, на помощь пришла Ким. — Кимми, отвечай за себя. Вот мы с Руф ничего не можем обещать.– Ребекка улыбнулась во все зубы, ловя наигранно гневный взгляд Джанин, которая вся уже сжалась от стыда, смущения и навалившегося на неё, как снежная буря, внимания. — Я хотела вам рассказать это в письмах, честно.– Дыхание Джанин, как и её пульс, участились из-за волнения, от чего её слова проговаривались немного хрипло и с отдышкой. — Начало обещает нам что-то либо очень интересное, либо то, что нам не понравится.– Игривое любопытство Кимберли хорошенько остудилось, став обеспокоенностью. Она нервно кусала внутреннюю часть губы, надеясь не услышать что-то плохое, пока ее подруга продолжала молчать после долгой паузы, пытаясь в голове правильно сформулировать всё то, что должна сказать. Взгляд трёх пар глаз следили за выражением её лица и в каждых глазах читалась разная эмоция. Карие глаза Ребекки горели всё ещё ярким пламенем пытливости. Глаза цвета лесной зелени отражали немного отрешенный вид, хотя Руфина переживала не меньше самой Джанин. А два сверкающих медных янтаря Ким обещали вот-вот лопнуть от раздражительного волнения. — Ну?! — Нетерпеливо и звонко спросила Ребекка, подаваясь к ней вперёд. Наполнив грудь глубоким вдохом, Джанин быстро, на одном дыхании протараторила то, что так долго скрывала внутри себя. — Всё лето я встречалась с нашим преподавателем магловедения. Новость стала громом среди ясного неба, поразившим всех, даже Джанин, которая произнесла это наконец вслух. Купе заполнилось необычной тишиной и прерывали её лишь голоса других учеников из коридора. Три пары глаз снова отличались в своих выраженных эмоциях. Реакция всех троих была предсказуема, однако Джанин всё равно ощущала всё так, будто она ожидала другого. Ребекка сидела всё также по-турецки, ближе всех к ней, и, улыбаясь во все зубы, начала громко пищать. Из её рта посыпался поток неприличных вопросов и заинтересованности в «успехах» своего учителя. Кимберли и Руфина стояли, застыв, как статуи. Ни одна из них не знала, что должна сказать, нужна ли тут какая-то поддержка, стоит ли им сказать насколько это опрометчиво, или просто сменить тему? — Погоди, погоди. А насколько у него…ну это…ты поняла. — Ребекка напоминала маленького ребёнка в Рождество, а ответы Джанин на каждый ее вопрос были как заветные подарки. — А как ты его называла? Всё также Профессор Лайвли? — Писк блондинки сменился на смех, а смущение её подруги на раскрепощённость. — Он домогался до тебя? — Голос Руфины, так сильной сейчас напоминавшийся голос её матери, прорезал всю шутливость и уютную обстановку Ребекки и Джанин. Кимберли задержала свой взгляд на Руф, зная, что та опередила ее с этим вопросом, и с такой же тревогой посмотрела на Джанин, чья улыбка медленно угасала, видя к чему они клонят. — Нет, он никогда не… — Послушай, Джанин, ты не должна его прикрывать. Тебе ещё нет даже семнадцати лет, а он старше вдвое тебя.– Руфина, заправляя мешающую прядь волос за ухо и пытаясь лаского, и в то же время строго сказать ей о том, что это ненормально, бегала глазами по комнате в поисках более мягкого изложения жестокой правды, но ей это не понадобилось. Кимберли сказала всё как есть без всяких обиняков, строго пригвоздив взглядом Джанин на место рядом с собой взглядом. — Это попахивает педофилией. <———> Парни разлеглись в своём купе и уже проваливались в сон после их секретной выпивки, когда их разбудил громкий визг Ребекки из соседней двери. — Черт, я, конечно, слышал, что Ребекка очень громкая, что в жизни, что в постели, но зачем орать на весь поезд? Визгливая как свинья.– Ещё раз чертыхнувшись, Сэм перекатился на другой бок, к стене, слыша недовольные стоны пробудившихся друзей. — Не надо говорить о даме в таком тоне.– Жан, единственный трезвый из четырёх, спокойно лежал на соседней нижней койке, пролистывая очередную страницу романа Ремарка. — Жан, не надо выводить меня с утра своим благородством. — Боже, заткнитесь хотя бы вы. Шум колёс, громкая Ребекка Свон и крепкий алкоголь итак раскатывают голову.– Рэй, лёжа на нижней койке, прямо под Сэмом, накрыл себя полностью одеялом прячась от солнечного света. — Ну не знаю, мальчики, лично на меня женский голос и хорошая выпивка оказывают только лишь хорошее влияние.– Наградив каждого своей пьяной улыбкой, Алекс снова медленно погружался в сон в обнимку с полунаполненной бутылкой огневиски.– Что-что, но спасибо русскому Владику за его пристрастие к спиртному. Чтобы мы без него делали? — Согласен. Храни его господь, не знаю откуда у него всегда столько алкоголя, но у него он самый лучший.– Повернувшись к бутылке, которая одиноко ждала его на полу у его койки, Рэй сделал несколько утвердительных глотков и снова провернулся к стене. Шелест страниц Жана сопровождались убаюкивающим сопением Малыша-Алекса, как они любили его называть, до тех пор пока он сам тоже не решил прилечь, когда его глаза уже устало ныли от мелкого шрифта. Дождавшись пока все заснут, Сэм высунул голову из-под одеяла и шепотом обратился к Рэю: — Твой отец тоже уже засватал тебя с дочерью своего друга? Снизу послышался тяжелый вздох и откинувшееся одеяло. Рэй нащупал свою палочку, убеждаясь в её сохранности и присел также, как сидела Бекс (Ребекка) в соседней комнате, хотя он даже и не подозревал об этом. — Грейс Аддамс.– Сказал он вместо ответа. — Ваша гриффиндорская принцесса? — Сэм сказал это громче чем хотел, из-за чего на него шикнул его друг.– Вы с ней… Да вы с ней идеальная пара! Серьезно. А вот мне прочат в невесты Кристен Бейкер, терпеть её не могу с тех пор, как она назвала меня на первом курсе смазливым Кеном. — Но мы тоже называем тебя смазливым Кеном. — Вы — это другое, вы мои друзья, вам можно. А она была малолетней девчонкой, не имевшей права. — Сэм, ты ведь ей жвачку в волосы влепил и ей пришлось их срезать.– Тихо рассмеявшись, Рэй представил надутое выражение лица друга.– Да и к тому же она сама доброта, искренность. Чего ты негодуешь? Чего тебе в ней не хватает? — Она не мой человек, Рэй, а я не её.– Сэм снова утратил контроль над голосом, но теперь он был не громче, чем нужно, а мрачнее, нагоняя грусть и тоску.– А что насчёт Грейс? — Она слишком.– Парень застыл в поиске правильного слова и лишь через минуту очнулся после озарения.–…тяжелая. — Слишком тяжелая? Лучик ты наш*, не думаю, что в обязательствах вашего брачного договора будет входить ношение её на руках с одного этажа на другой.– Рэй снова прильнул к бутылке под еле слышный смешок друга сверху. Его бровь сама приподнялась в недопонимании сказанного. [имя «Ray» с англ. яз. переводится как «луч; слабый свет; проблеск»] — Да нет же. Понимаешь, она очень строгая. Она всё лето приходила к нам в гости со своим отцом, и не были ни вечера, чтобы она не поправила мой галстук, не упрекнула меня за этикет за столом, не допросила меня о наших с вами встречах.– Он немного осекся, мотая головой, будто пытался отогнать реальность. Ему бы очень хотелось поставить всё на паузу, мысли о будущем браке и о уже прописанному сценарию его жизни вгоняло его в скуку, но это даже лучше чем та сокрушительная тоска Сэма по несбыточным мечтам и свободе.– Будто я уже её муж. Сэм учтиво промолчал некоторое время, проворачивая его слова у себя в голове снова и снова, понимая в какую мышеловку от жизни они оба попали. Родиться в чистокровном роду, где все бывшие предки и будущие потомки поступает на один и тот же факультет, означало играть по уже негласно прописанным правилам. — Возможно, где-то в другой жизни мы женимся на желанных нами женщинах, и, возможно, вообще не женимся. Так давай выпьем за тех гребанных счастливчиков из другой реальности.– Сделав большой глоток, Сэм протянул бутылку вниз другу, не зная примет ли ее тот после долгих ворчаний о боли в голове. Но Рэй принял её и лишь довершил его речь словами: — И вправду, два гребанных счастливчика.