История одной фотографии

Два концерта подряд выматывают невероятно, Олли ног под собой не чувствует, и это над ним ещё сжалились и помогли их размять сразу после последнего выступления. Он целую вечность возится в коридоре со шнурками, а затем с джинсами, которые прилипли как вторая кожа. Наконец справившись с ними, Олли ковыляет в спальню, стягивая рубашку на ходу; обычно он терпеть не может разбрасывать вещи, но сейчас сложить их выше его сил. С облегчённым стоном падает на кровать, вытягивая ноги и чувствуя, как расслабляется каждая клеточка тела, и тут же осознаёт страшное. — Блядь! Со второй половины кровати раздаётся вопросительное мычание, и Йоонас впервые с момента его появления в комнате отрывается от телефона. — Забыл подводку стереть, — поясняет Олли, мысленно проклиная свою забывчивость. — Это же вставать теперь придётся… Не уверен что осилю. Йоонас сочувственно цыкает в ответ; он-то зашёл в квартиру чуть раньше — Олли оставил в машине смартфон и возвращался за ним с порога, ну что за день — и успел уже умыться и удобно устроиться под одеялом, уткнувшись в экран. — Отстойно, с ней лучше не спать, завтра глаз не разлепишь, а нам ещё два раза играть. — Не напоминай, — в ужасе жмурится Олли и потягивается всем телом, выпуская из мышц последнее напряжение. — Сейчас смою, только полежу немноооо… — окончание слова тонет в зевке. — Не усни раньше, — хмыкает Йоонас и возвращается к прерванному занятию. — А ты мне зачем? — тычок в плечо, чтобы не расслаблялся. — Давай, отвлеки чем-нибудь. Что ты там смотришь? — Показываю миру, что я ещё жив, новой стори, — довольно улыбается тот, потрясая телефоном перед собой, и Олли немного хочется ударить его по голове. Вот откуда в этом человеке столько энергии? — Тебе, кстати, тоже стоит что-нибудь выложить. Олли в ответ только недовольно фыркает, закатив глаза; он не большой фанат соцсетей, и прямо сейчас думать о них хочется меньше всего. Йоонас же, воодушевившись идеей, даже усаживается повыше на подушках, не обращая внимания на сползшее одеяло. Удержаться от того, чтобы проследить взглядом за обнажившейся кожей, Олли не может, да и не хочет. Непроизвольно возникает идея, как можно было бы эффективно и к обоюдному удовольствию отвлечь Йоонаса от мыслей об Инстаграме, но её с сожалением приходится отмести: понятно, что сил ни на что серьёзное им не хватит. Между тем тот продолжает гнуть своё: — Ну что тебе, сложно пару кнопок тыкнуть? Даже думать особо не надо, вон, перепости видео из-за сцены, я так и сделал, остальные тоже. — И смысл тогда мне пятый раз одно и то же выкладывать? — если в чём он и уверен, так в том что Томми не стал с этим заморачиваться, и наверняка спит уже, как нормальный человек. — Сделай селфи тогда! Тем более ты ещё весь такой красивый и накрашенный. Захватишь камерой кусочек постельного, фанатки будут пищать от восторга. Очень хочется съязвить, что если он захватит кусочек самого Йоонаса, визг точно будет невероятный, но после их совместных фото и видео недельной давности это чревато ответкой, а Олли не готов сейчас выслушивать, как он тогда продолбался. Видимо заметив его не особо радостное лицо, Йоонас меняет тактику и строит фирменные щенячьи глазки; не самая убедительная версия из его арсенала, всё же сказывается усталость, но и этого достаточно. С тяжёлым вздохом Олли признаёт поражение, как, собственно, почти всегда в подобных спорах. На радостях Йоонас тянется к нему и целует; Олли отвечает, привычно зарывается рукой в непослушные кудри. Выходит почти целомудренно: на поцелуи сил тоже толком нет, но вот это, привычное, нежное, поддерживающее — необходимо. Они отрываются друг от друга достаточно быстро, но дыхание у обоих всё равно немного сбивается. У Йоонаса блеск в глазах и покрасневшие губы; Олли думает, что, наверное, выглядит не лучше. — Хорошо, — озвучивает своё согласие он. — Но ты тогда принесёшь мне салфетки, чтобы стереть потом этот чёртов карандаш. Йоонас показательно страдальчески прикладывает руку ко лбу, но всё же встаёт и плетётся в ванную. Нашарив на матрасе свой телефон, Олли переворачивается на бок, опирается головой на руку и открывает камеру. Да уж, предчувствия не обманули, вид у него тот ещё. «Фанатки точно будут пищать» всплывает в памяти, вызывая смешок, и он наклоняет телефон так, чтобы в кадре было видно побольше одеяла. Придав лицу серьёзное выражение, Олли делает снимок; должно сойти. Бросив взгляд на дверь в ванную, он замечает, что Йоонас всё ещё роется в горе сваленных на столик вперемешку вещей — это его зона и Олли никогда в неё с уборкой не лезет, так что там вечный бардак. На ум приходит одна идея, и вернувшись к включённой камере он склоняет голову ещё сильнее; слегка щурится; приоткрывает рот; высовывает кончик языка в углу; проводит им по нижней губе; в завершение упирается языком в щёку. Кадры каждого действия сохраняются в памяти телефона. Когда Йоонас возвращается из ванной, Олли как раз успевает пересесть к изголовью кровати и открыть в галерее самое первое из сделанных фото. — Цени, на какие жертвы я готов пойти ради тебя — Йоонас театрально кидает в него пачку мицеллярных салфеток и плюхается на кровать, с блаженным стоном тянет сначала одну ногу, затем вторую. Упаковка прилетает Олли прямо в грудь и, отскочив, падает на колени. — Ага, спасибо, — он поднимает салфетки, второй рукой протягивая телефон. — Я тут несколько селфи сделал, выбери какое лучше. Пока Йоонас смотрит, Олли успевает достать одну салфетку, но не спешит использовать, дожидаясь его реакции. Тот делает резкий вдох — видимо дошёл до конца — и отрывает взгляд от экрана. — Сука ты, Матела, — голос у него охрипший. — Так какую выкладываем? — невинно интересуется Олли, не обращая внимания на слова. Йоонас слегка подвисает. Кажется, шалость удалась. Однако тот быстро приходит в себя, пару секунд возится с телефоном и показывает готовую стори. Это то самое первое селфи, ещё и перекрытое чёрно-белым фильтром. Ожидаемо. — Эта тоже… чересчур, но так и быть, я сегодня щедрый, — начинает Йоонас, и что-то в его тоне пробирает до самого нутра. — А вот все другие остаются для личного пользования, и завтра… послезавтра… в общем, когда отыграем всё и выспимся, я надеюсь увидеть это вживую. С продолжением. Перебор времени веселит, сбивая настрой, и одновременно напоминает об усталости. Олли сокрушительно зевает. — Давай переживём завтрашние концерты, а потом, обещаю, всё будет. И продолжение тоже, — подмигивает он, и подносит забытую было салфетку к глазам.