аристократ

      Син Цу встречает своего партнёра не объятиями, а удивлением, ведь время ночь всё же. Не пора ли его прекрасному принцу отдыхать в своих покоях, мирно посапывая? Парень заставал спящего экзорциста ни один раз, видел это расслабленное лицо, которое напрягалось только тогда, когда его рука убирала упавшие на глаза пряди. Чун Юнь сам признавался, что ему спокойнее спать рядом с ним, что так теплее и можно действительно отдохнуть от работы, не думая ни о чём.       — Что-то я не помню, что мы договаривались о ночном визите, милый, — тихо смеётся Цу, после чего Чун приближается к нему на кровать, как-то надавливая своим очень близким присутствием. Она слегка скрипит под каким-то плавным движением и затихает, не желая перебивать молодых влюбленных людей.       — Я захотел увидеть тебя, — так же негромко произносит экзорцист, ближе наклоняясь к чужому лицу так, что между ними остаётся пару сантиметров и Син Цу с улыбкой хочет их разорвать, но заинтересованность куда выше собственных желаний, — поэтому, решил зайти. Я знаю, что уже как минут.. — он находит взглядом часы на тумбочке, — семнадцать твой день рождения закончился, но мне, кажется, что я хочу сделать кое-что ещё.       Тёмно-янтарные глаза в миг пропускают хищный интерес, а затем он затухает где-то в чёрном зрачке-омуте, старательно скрываясь бабочками внутри. Чун Юнь стягивает со своей руки тяжёлый браслет и чуть оборачивается на окно, когда оттуда веет прохладой улицы. По возвращению к чужому лицу, он откладывает украшение на тумбочку и смотрит в заинтересованные в нём глаза. Он видит что-то особенное к себе и хочет сделать хоть что-нибудь, чтобы выразить тоже самое.       — Вот как, — аристократического рода рука медленно скользит к чужим напротив, а другая заметно оттягивает ворот собственной ночной одежды, как бы давая себе больше воздуха, а своему партнёру больше ответов на внутренние замешательства, — и что же ты хочешь мне подарить?       Молчание. На время видно в чужой мимике действительную задумчивость и брови серьёзно хмурятся вместе с тем, как глаза смотрят куда-то в сторону. Кошачьи зрачки расширяются и становятся более приближённые к человеческим, парень приближается к одному из ушек, чтобы заводя прядь волос прошептать:       — Мне хочется доставить тебе удовольствие, — он отстраняется с улыбкой, чуть наклоняет голову, упираясь рукой удобнее в кровать и смотря на своего принца (даже не зная о том, что тот считал его тем же).       — Так доставь, — резко, без заминок, вот так в лицо и никаких церемоний. Хочется спросить про энергию Ян, но Син Цу сам чувствует, что не острая пища разгорячила его партнёра. Быть может, то были слишком яркие фантазии, о которых сказать стыдно? Книга, лежавшая на коленях теперь переместилась на прикроватную тумбочку, рядом с потухшей свечкой и браслетом. Говорить о своих фантазиях можно, стесняться уж точно не стоит, он не маленький и знает обо всём этом достаточно много.       Чун Юнь забавный, но всё ещё прекрасен для Цу, как никогда. Он стягивает свою верхнюю одежду, зная, что сделай это за него партнёр — затянулось бы на долго. Сам неторопливо снимает ночное белоснежное одеяние и расцеловывает горячую кожу, слегка покусывая кое-где, оставляя след на груди и поднимаясь выше к шее, лижет до линии челюсти, прикусывая. Син Цу отвлекает его от столь приятного, возбуждающего занятия и требует поцелуй. Тихо, спокойно, но достаточно хрипло после сдержанности на первых касаниях. Экзорцист целует пылко, впопыхах, словно куда-то опаздывает и одно движение партнёра заставляет его сбавить темп. Рука в пастельно-голубых волосах успокаивает немного, массируя пряди мягкими движениями. Чун Юнь действует уже более плавно, изучая, проводя языком по чужому, не отстраняясь, покусывает розовую нижнюю губу и сжимает осторожно мягкое бедро под рукой. Стон вырывается прямо в поцелуй и Юнь отстраняется, смотря таким же возбуждённым взглядом на партнёра.       — Милый, — Син Цу оглаживает пальцем чужой подбородок, улыбаясь и удобнее усаживаясь, — если ты в себе уверен, что способен сделать всё правильно, то ждать разрешения не нужно. Я сам позволил тебе остаться.       Син Цу следит за тем, как руки парня дрожат в волнении и стягивают всё лишнее, устраиваясь меж раздвинутых ног. Чун Юнь осторожно примыкает к вставшему члену и первым делом в каком-то изучающим движение целует напряжённые венки, тут же влажно проходясь по ним языком. Цу стонет шумно, благодаря архонтов за отсутствие лишних ушей в доме и ёрзает ногами по кровати, больше не способный сохранять собственное наигранное спокойствие. Всё так и плескается эйфорией, он не может себя сдерживать, а Юнь слишком хорошо действует. Вот сейчас он кончиком языка ласкает уретру и замечая, как сильно это влияет на партнёра, обводит языком головку, затем обхватывает губами, пока волнуясь спускаться ниже. Син Цу рефлекторно запускает вновь в чужие волосы руку, уже не массируя, а сжимая, от возбуждения, но не сильно, чтобы не причинить боль. Чун Юнь точно так же сжимает подрагивающие рядом бёдра, не давая им лишний раз трястись и получает в ответ стон из раскрытого рта юноши. Он аккуратно берёт больше и двигает головой, стараясь так же одновременно дразнить языком. Это работает, ведь принц запрокидывает голову, а светлые волосы массируют, видимо, стараясь сохранить хоть каплю обладания. Юнь стонет прямо с членом во рту, отчего Цу краснеет и глядит сверху вниз в чужие глаза. Такие до невозможности красивые и нежные, что хочется улыбаться им вечность. Кто же знал, что его самый прекрасный и заботливый партнёр так неожиданно для именинника (пускай уже бывшего) захочет провести ночь, как из тех самых спрятанных под кровать книг, что другим людям и читать стыдно было.       Он не предупреждает о разрядке, но судя по всему экзорцист и не был против, облизывается, сглатывая тёплое семя и Син Цу утягивает его в очередной любящий поцелуй, умудряясь хихикнуть. Он не брезгливый во всяком случае к поцелуям после любой близости и благо во рту его любимого не злополучный вкус моркови, так что всё лучше, чем его страшный сон.       — Кажется, нам нужно ночное купание, — замечает парень, что экзорцист удовольствие получил самостоятельно, недовольной мордашкой оповещая о мокром нижним белье, что не так уж и приятно.       Син Цу жмёт к себе Чун Юня и вздыхает влюблённо, расцеловывая мягкое лицо. Второй что-то бормочет и явно не про то, как хорошо изгоняет нечисть. Быть может потому, что один демон всегда рядом с ним и сейчас ласкает его, лезет снова целовать губы, а потом поведёт в купальню. А может что-то о любви его безмерной, что позволяет ему многое выдавать и без использования в его сторону острой пищи, чтобы энергия Ян взыграла.       Цу и не нужно говорить о любви, он и так знает, что его возлюбленный дорожит им очень сильно, точно так же, как и сам юноша.