и теперь я с тобой
28 декабря 2021 г., 07:12
Чонгук, сидя в гостиной за ноутбуком, с включённым настольным светильником и чашкой уже остывшего кофе рядом с ним, просматривает на ютубе дебютный концерт рок-группы. Каждый раз — будто в первый. Буря чувств, кипящая кровь от вида спецэффектов и музыки, неподдельный восторг от самих песен. Но, скорее всего, большую часть эмоций он испытывает не от музыки, текстов песен и спецэффектов на сцене, а от одной единственной части этой группы. Их солист до грудной боли красив. Он без стеснения и с уверенностью расхаживает по сцене, подбадривает уже собравшуюся толпу, половина из которой уйдёт домой их фанатами. Его фанатами. Чонгук на протяжении всей записи длиной в час двадцать не отрывает глаза от него. Уже как три года его личный фанат. С самой первой ноты, звучания голоса, его появления перед камерой.
Входная дверь хлопает, в коридоре загорается свет. Чонгук ставит видео на паузу, поднимаясь с дивана, медленно следуя в коридор.
— Почему твоя дверь опять открыта? — кричат оттуда, и Чонгук расслабляется, выходя навстречу гостю смелее. — А вдруг грабители? Или убийца?
— Вряд ли бы убийца палил себя включённым светом, — усмехается он, опираясь плечом о косяк двери, пока парень в другой части комнаты разувается и проходит вглубь квартиры. На кухне загорается свет, и шуршание пакета с выпивкой и закусками нарушает недолгую тишину. Чонгук проходит за гостем и рассматривает продукты на столе.
— Бля, Джу, я же просил не брать эту парашу, — недовольно восклицает он, беря в руки вакуумную упаковку морской капусты.
— Сам ты — параша, а это — витамины. Мне больше достанется, здоровым буду.
— Говоришь ты и открываешь банку пива.
Ему не отвечают, лишь берут чашки с капустой и солёным арахисом и банку пива, шагая к дивану. Чонгук видит, как он взглядывает на экран ноутбука, сворачивая окно с концертом, и просматривает историю, где видео подборки лучших моментов с концертов «VMJ95», смешных моментов с концертов «VMJ95», бомбических моментов с концертов «VMJ95» и моменты с аэропортов и переводит на него взгляд.
— У тебя какая-то нездоровая одержимость Вишенкой, — хмыкает Намджун — его лучший друг и по совместительству фанат той же группы. — Фанатик, мать его. — Он вбивает в поисковую строку название сериала, пока Чонгук подхватывает банку пива и направляется к нему.
— От меня ты мало чем отличаешься.
— Я хотя бы не дрюнькаю на него каждую ночь.
— Зато с энтузиазмом дрюнькаешь на гитариста…
— Э! Не приписывай сюда Хосока! — возмущается Намджун, но его игнорируют, продолжая говорить.
— …не удивлюсь, если ещё в телеграмм-каналах находишь АСМР двадцать один плюс.
— Завались, чёрт. — По краснеющим щекам Чонгук понимает, что спалил его.
Парень расслабляется на диване, не особо вникая в сериал, в то время как его друг ничего вокруг не замечает, затянутый его событиями. В кармане штанов тихо вибрирует, и звук оповещения новостей в твиттере заставляет достать телефон. Чонгук сразу заходит в новостную ленту, обновляет её и видит новые посты с личного аккаунта Ви. Он быстро пробегается по тексту и натыкается на видео. Развернув его на полный экран, он наблюдает за красноволосым парнем, что с веселым «Oh yea!» приспускает солнцезащитные очки и кружится, захватывая в кадр парковку с ожидающими их всех после концерта машинами, остальных участников группы и огромную толпу, собравшуюся перед задним входом. Хосок с Чимином прыгают на месте, крича фанатам в ответ. Но его взгляд прикован вовсе не к ним. Тэхён поправляет влажные красные волосы ладонью, убирая их назад, мельком смотрит на толпу за спиной, открывая вид на шею и пару татуировок — одна в виде лилии, другая — змеи, что обхватила хвостом стебель цветка. Чонгук облизывает губы, подгибая под себя ногу. Сережка выглядывает из-под прядей, плавно покачиваясь от движений головы, и Тэхён отправляет в камеру воздушный поцелуй, завершая видеозапись. Чонгук теребит нижнюю губу, взглядывает на друга, но, увидев его незаинтересованность им, включает видео ещё раз. Лайк и коммент с фразой «Слишком горячо» как часть обязательного ритуала.
Он смотрит это видео ещё пару раз, когда Намджун на середине пятой серии уходит в туалет, мельком просматривает, когда он уходит за новой порцией закусок и пива, не смея задерживаться из-за «Шевели булками, ты всё пропустишь!» от друга, раз, перед тем как проводить Джуна домой, ещё несколько раз перед душем и после душа, когда сушит волосы полотенцем, и когда ложится в кровать, и когда уже собирается спать и последний раз перед тем, как поставить телефон на зарядку.
Он просто слишком влюблён в Тэхёна. Как фанат. Как парень. Как обычный человек.
В темноте комнаты, в которой ни единого звука, он, смотря в потолок и проигрывая в голове одну из любимых песен «VMJ95» и тот самый видос с тви, понимает, что всё, чего бы он хотел — оказаться с любимым и выступать на одной сцене. Рядом с ним. Слыша его голос так близко и наблюдая за тем, как он скачет, заряжая толпу энергией. Петь вместе с ним, играть вместе с ним, прыгать в толпу вместе с ним.
И, кажется, он придумал идеальный план, как этого добиться.
***
Листая новостную ленту, пока заваривается кофе, Чонгук сушит волосы после пробежки. Кофемашина оповещает о готовности горького напитка, и он поднимается со стула, не отрываясь от статьи. «…за неделю пост Ви собрал восемь миллионов просмотров и шесть миллионов лайков. Он стал самым популярным на его аккаунте в твиттере…» Чонгук отрывает взгляд на пару секунд, чтобы подхватить кружку за ушко и сделать глоток кофе. То, что пост с тем видео станет популярным, он не сомневался. Они с Намджуном даже поспорили, наберёт ли он больше пяти миллионов лайков или нет. Чонгук предчувствует, что уведомления, разрывающие его телефон в спальне — бомбёж друга. Он вновь возвращает взгляд к планшету, пролистывая чуть ниже. »…Хоуп из рок-группы «VMJ95» был замечен в ресторане с девушкой. Фанаты открыли спор и выводят хэштеги «sister hope» и «girlfriend hope», где приводят доказательства, с кем же он всё-таки был…» Чонгук закатывает глаза. Всем давно уже известно, что контракт не запрещает отношения, и Хосок встречается с кем-то на протяжении полутора лет. Но фанаты эту тему всё равно поднимают, пытаясь доказать невинность своего любимчика. Роются в чужом белье, пытаясь раскрыть личность девушки. Но и Хосок, и остальные участники, и их компания хорошо поработали над этим. Любые встречи и посиделки в ресторанах проходят в закрытых зонах, с охраной где-то неподалёку. Любая вылившаяся информация о личностях за пределы компании быстро удаляется. То ли дело всё в оперативности работников, то ли в оперативности другой стороны в выборе шуршащих зелёных. Парень листает дальше. Несколько новостей о зарубежных группах, политике, криминал — ничего интересного. Взгляд цепляется за строчку с упоминанием «VMJ95», и Чонгук тормозит, оставляя пустую кружку на столе. «Всемирно известная группа «VMJ95» оповестила своих зарубежных фанатов прекрасной новостью. Концерт в Лос-Анджелес запланирован на двадцать первое октября, пройдёт он на самой крупной сцене города. Фанаты уже отписались в твиттере под хэштегом «I'm waiting for you VMJ95», который всего за пару часов занял первую строчку в мировых. Сами артисты высказали благородность за такую реакцию и ожидание их. Также, Ви поделился своими чувствами насчёт ожиданий тура: «Это наш первый концерт в США и за рубежом в целом. Я надеюсь, фанаты будут рады нашему появлению там и получат незабываемые эмоции. Мои ожидания, безусловно, оправдаются. Ждите нас!» Чимми тоже высказался по этому поводу в ночном прямом эфире и даже открыл шампанское, чтобы отметить новость. Сегодня парни продумывают концепцию для концерта». Чонгук откладывает планшет на стол и быстрым шагом направляется в спальню. Он хватает телефон, снимает его с зарядки, быстро пролистывая сообщения Джуна, краем глаза ухватывая что-то вроде «Десятка твоя, признаю» и «Если я не попаду на него, то не прощу себе этого оставшуюся жизнь». Чонгук заходит в инстаграмм, в ленте сразу видит новые посты официального аккаунта группы и обновления в историях. Первая история с датой концерта в Лос-Анджелесе, вторая — бумеранг, где трое парней из спокойного лица делают кричащее с подписью «what the f*», несколько историй подряд — радующиеся фанаты и их реакция, и каждая сопровождается эмодзи чёрного сердца и прикрывающего рот ладонью человечка. Дальше пара историй с Тэхёном, где он высказывается на этот счёт, и за камерой ему поддакивают Чимин с Хосоком. Чонгук снова немного подвисает, заглядываясь на красные волосы, спадающие на лицо, смуглую кожу и пару тату на шее, на его улыбку, когда он смеётся с парней, выкрикивающих разные звуки. Истории заканчиваются, и его выбрасывает на главную страницу. Несколько минут он просто смотрит на экран, пока тот не погасает, а в следующую поднимается с кровати, направляясь к столу. Чонгук вытаскивает из ящика бледно-желтую бумажную папку, открывая первую страницу. С небольшой фотографии на него серьёзно смотрит красноволосый парень. Он убирает сцепленные скрепкой бумаги в сторону, взглядывая на второго парня — светлые волосы и такой же серьёзный взгляд. Третий слегка улыбается, отчего на фото выглядит не таким, как предыдущие. Папка за ненадобностью откидывается на пол, и перед ним аккуратно раскладываются три небольших стопки бумаг. Все они скреплены по каждому парню отдельно. Чонгук пробегается взглядом по фото, после опускает взгляд ниже на первую строку с мелким шрифтом и начинает: — Ким Тэхён, двадцать шесть лет. Солист рок-группы «VMJ95». Вступил в её ряды в две тысячи девятнадцатом году под псевдонимом Ви. Родился тридцатого декабря тысяча девятьсот девяносто пятого года, Тэгу. Переехал в Сеул в две тысячи четырнадцатом для поступления в университет на программиста. Семья: мать, отец, живут в Тэгу. Друзья: участники группы «VMJ95», актёры: Пак Соджун, Пак Богом, Чан Мунбок. Певцы: Бэкхёк Химчан. Проживает на Чхондам сорок шесть, тридцать первый этаж, квартира девятьсот восемь. — Чонгук дочитывает до конца, решая не открывать следующие страницы — всё равно изучил уже вдоль и поперёк. Он переводит взгляд на следующую стопку. — Пак Чимин, двадцать шесть лет. Барабанщик рок-группы «VMJ95». Вступил в её ряды в две тысячи девятнадцатом году под псевдонимом Чимми. Родился тринадцатого октября тысяча девятьсот девяносто пятого года, Пусан. Переехал в Сеул в две тысячи четырнадцатом для поступления в университет на танцора. Семья: мать, отец, младший брат, живут в Пусане. Брат уехал в Японию с девушкой в две тысячи восемнадцатом. Друзья: участники группы «VMJ95», певцы Пак Соджун, участники группы «AS». Проживает на Чхондам двадцать один, тринадцатый этаж, квартира четыреста пять. — Чонгук вновь прерывается, не дочитывает до конца, переходя к следующему. — Чон Хосок, двадцать шесть лет. Гитарист рок-группы «VMJ95». Вступил в её ряды в две тысячи девятнадцатом году под псевдонимом Хоуп. Родился восемнадцатого февраля тысяча девятьсот девяносто пятого года в Кванджу. Переехал в Сеул в две тысячи пятом вместе с семьёй: мать, старшая сестра. Друзья: участники группы «VMJ95», участники групп «AS» и «ITZ», актёры дорамы «Поезд в Пусан». Проживает на Чхондам шестьдесят два, двадцать второй этаж, квартира семьсот один… Информации достаточно, ему больше и не нужно. Всё самое важное он знает. Так что план сдвигается на следующий шаг. Чонгук оглядывает фото парней ещё раз, задерживается на Тэхёне, но быстро возвращает его на Хосока. Информация о Чимине ровно по середине, он сканирует его фото взглядом, а после тянется к маркеру в ящике. Теперь на его фото закрывающие его лицо две полосы по диагонали и красным цветом надпись «Убрать».***
Он действует оперативно. За неделю выясняет новую информацию: по каким дням Пак Чимин ходит в зал, во сколько возвращается домой, с кем ночует. Знает, какой ресторан предпочитает для обеда, а какой — для ужина, какой бутик для покупки одежды для себя, а какой — для семьи. Прогадывает его действия наперёд: предполагает, в какую субботу посетит клуб и угадывает — в эту. Он знает, во сколько он выйдет из дома в определённый день, во сколько приедет в здание компании, во сколько встретит Тэхёна и Хосока, во сколько они закончат практику и во сколько он выйдет покурить. Во сколько звонит родителям и сколько переводит им на счёт — самое лёгкое и ненужное, что ему удалось узнать. За следующую неделю прогадывает свои действия. Думает над местом, оружием и как заманить туда Чимина. Оружие находит в два счёта — его кухня полна арсенала для нарезки хлеба, овощей и мяса, поэтому выбрать один из ножей труда не составляет, такой убыток он переживёт. Место тоже находит быстро, поэтому едет туда на разведку. У реки чуть за городом людей обычно мало, в среду вообще никого не бывает, даже если и бывает, то хозяева собак, выбравшиеся на прогулку со своими питомцами, но их немного и к воде они не суются. Кстати, о воде. На берегу он замечает лодку. Она, как он понял, ничья, ибо вторую неделю на одном месте, без какой-либо цепи, но не сломанная, если только местами в трещинах, но это не критично. Вёсла тоже есть, поэтому это облегчает задачу. Они, вроде как, даже неплохо гребут, да и лодка на воде держится, так что сам он не потонет — он проверил. Дело остаётся за малым — продумать план досконально, до каждой мелочи, и заманить в свои сети. С этим помогает несколько сериалов по рекомендациям от Намджуна, которые он сам закачивает на ноутбук, когда Чонгук, состроив скучающее лицо, высказался про серые дни своей жизни и «Хочу разнообразия, подумать-погадать кто что там сделал, где был и кого убил. Почувствовать себя Холмсом на минималках хоть на пару часов». Без каких либо вопросов Намджун дал то, что Чонгук хотел. Во-первых, наглядный пример того, как легко себя можно спалить и что делать не нужно, что делать нужно максимально аккуратно и как это сделать правильно, как жертву заманить и не дать никаких подозрений, а, во-вторых, заполнить скучное уединение интересным сюжетом. Он даже втянулся: в конце всплакнул, когда от маньяка-каннибала всех спасли и люди продолжили жить свои прекрасные дни в любви и счастье. Чонгук сидит в темноте салона с тихо играющим радио, что уже какой день прокручивает одну и ту же песню. Чонгук за эти дни выучил половину куплета, поэтому так же тихо напевает слова себе под нос. Взгляд его прикован к подъездной стеклянной двери многоэтажки и не сводится ни на секунду, даже когда телефонная трель разрезает привычную полутишину. Он тянется к телефону на пассажирском, отвечая на звонок. — Я ждал, когда ты напишешь мне своё мнение о сериале в размерах Луны и засрёшь директ в эдитах по Камбербэтчу, но не дождался, поэтому решил сам позвонить и спросить, — тараторит Намджун первым и замолкает в ожидании. — Я занят сейчас, — бесцветным голосом отрезает Чонгук, но в конце он слегка надламывается, когда из дверей появляется долгожданный силуэт. — И чем же ты занят? На Тэхёна, небось, теребонькаешь уже вторые сутки, — в его голосе слышен упрёк и насмешка, но Чонгук его веселья не разделяет, поэтому бросает… — Ага. … и сбрасывает звонок. Намджун, скорее всего, удивляется, что он даже не подстегнул в ответ, просто промолчал и бестактно сбросил, но Чонгук отшутится потом, скажет, что да, теребонькал или вновь засел на барабаны, которые Джун так ненавидит, что никогда о них не упоминает. Ненавидит он, точнее, Чонгука, который играет на них уже не первый год и играет он каждый раз исключительно мелодию порнхаба, которую выучил ещё в первый месяц занятий, для стёба над другом. Чонгук выходит из машины, ставит её на сигнализацию. Направляется за Чимином, что спонтанно (для остальных, предполагаемо для него) решил посетить спортзал в здании компании. Карман спортивного худи, купленного специально для этого случая, оттягивает холодный металл, что невольно заставляет ухватиться за ручку и приподнять — сбросить лишний груз с плеч. Вместе с ним там болтается ручка и небольшой отрывок тетрадного листа, который он пытается не помять. Чимин не спешит, хоть и идёт быстрым шагом, но даёт Чонгуку за ним поспевать. Он накидывает на голову капюшон безрукавки, подтягивает сумку на плече и замедляется, вскоре совсем останавливаясь. Чонгук тормозит, не понимая, почему парень вдруг встал посреди пустой парковки с другой стороны дома, наблюдая, как он достаёт телефон, экран которого подсвечивают его лицо ярким светом, и подносит его к уху после нескольких манипуляций. «— Я жду тебя на парковке», — доносится до Чонгука, и он цыкает, прикрывая глаза. Не злость и не паника накатывает на него, а разочарование в себе, потому что не учёл факт существования личного водителя. Действовать придётся в два раза быстрее. Он срывается с места, направляясь к парню, копающемуся в телефоне. Проходит мимо него, взглянув краем глаза на его лицо, и после, убрав со своего нахмуренные брови и меняя взгляд на более нежный, тормозит, играя неуверенность. — Чимми? — удивлённо восклицает он и тут же прикрывает рот рукой, оглядываясь по сторонам на наличие людей, будто не хотел, чтобы его услышали, но на самом деле проверяет местность на наличие свидетелей. Парень поднимает на него взгляд, но ничего не говорит. — Это правда вы? Вау! Боже, как же я счастлив увидеть вас! Это какой-то подарок судьбы? Иначе я никак не могу объяснить, что, идя в магазин за пачкой сигарет, я встречу Чимми! — Чимин неловко улыбается, но больше для того, чтобы он просто от него отстал, нежели действительно ощущает что-то тёплое внутри от такого внимания. Чонгук на секунду хмурится, возвращает свой взгляд, потому что у него не получается вывести его на контакт, но вскоре вновь надевает эту маску фанатика. — Не дадите мне автограф? Моя сестрёнка обожает вас, так что и для неё тоже, — Чонгук подходит ближе, шарится по карманам джинс, делая вид, что что-то ищет, поглядывая на парня, что наблюдает за его действиями. — Извините, сейчас я занят, — звучат первые слова, и Чонгук, наконец вытащив ручку, протягивает её Чимину. — Пожалуйста! Вам же ничего не стоит оставить пару каракуль, а мне и моей сестрёнке память на всю жизнь! Чимин молчит, снова смотрит из-под спавшей на глаза чёлки, но, вздыхая немного тяжело, всё же берет ручку. — Где расписаться? — Ах, да! Сейчас, — Чонгук снова шарится в кармане и вытаскивает лист, протягивая его Чимину. И замирает, когда слышит звон удара металла об асфальт. Он пялится на свои руки, на уже начавшую тянуться к листку руку Чимина, мрачнея, снимая маску невинного фанатика. Медленно ведёт взглядом по его предплечью, груди, шее, подбородку и сталкивается с таким же мрачным, с прищуром, взглядом напротив. Блять. — Блять. Чимин срывается с места, бросив спортивную сумку в Чонгука, что сначала даже не понял, для чего, но после, откинув её, подобрал нож и рванул за ним. Он быстрее Пака, поэтому почти догоняет его, вытягивая руку, чтобы схватить за капюшон, но его заносит и он падает, марая худи с джинсами и, кажется, царапая ступню об асфальт. Чимин резко завернул на повороте в просторный переулок, давая себе несколько секунд форы, но, когда оборачивается, видит, что он его нагоняет, пугается сильнее, не в силах увидеть перед собой ступень. Падает, ударяясь о вторую рукой, но боли не чует, пытаясь быстро подняться и снова бежать. Но уже поздно. Чонгук уже рядом. Уже перед ним. На нём. — Как неловко получилось. Мы прямо из фильма, где герой умирает по собственной ошибке, потому что не смотрел под свои ноги. — К концу голос Чонгука становится тише, с явной насмешкой. Чимин трясётся в истерике от страха, глаза бегают по лицу Чона, за его спину, в надежде на случайного прохожего. Но в такой ситуации надеяться не стоит. Он открывает рот, но Чонгук затыкает его своей ладонью, ударяя затылком о ступень. — Не стоит. Давай я по-тихому всажу в тебя нож и на этом мы разбежимся. — Чонгук улыбается, но быстро мрачнеет, понимая, что тянуть не стоит и лучше быстро закончить дело. Он поднимает руку с зажатым в пальцах ножом, на что Чимин начинает вырываться, но Чонгук сильнее прижимает его к земле. — Будет немножко больно. — Он замахивается, как слышит звук подъезжающей машины и видит свет фар. Дотянулся. — Сука, — рычит и одним движением всаживает лезвие в тело, что за секунды обмякает, безвольно опуская руки на землю. Машина заворачивает во двор, проезжая мимо переулка, и Чонгук выдыхает. Поднимаясь на ноги, отряхивает запачканные джинсы, не учтя, что руки немного в крови, и матерится. Он так хотел оставить себе эти джинсы. Взглядывает на лежащее тело. Пятно алой крови медленно увеличивается под торчащей рукоятью ножа. Недолго осматривает, в мыслях ставя галочку и переходя к следующему этапу плана, наклоняется, хватая его за руки и тянет на себя, но резко останавливается, когда еле улавливает звук шин. Машина задом выезжает с проезда во двор, останавливается напротив переулка, и из спустившего окна выглядывает мужчина. — Парень, у вас всё в порядке? — В темноте его лица не разглядеть, но по голосу — не меньше сорока. Чонгук старательно скрывает нож в чужом теле — и благо безрукавка чёрная — кровавого пятна с такого расстояния не увидеть. — Да, не переживайте! Мы просто возвращаемся с тусовки, а он как всегда в хламищу. — Чонгук тупо смеётся, вмиг начинает изображать пьяного. — Может, вас подбросить? А то твой друг совсем мертвец. Сдержать смешок получается с трудом. Ох, думает Чонгук, знал бы ты, дядь, что он тот ещё мертвец. — Я вызвал такси, так что не нужно. Спасибо вам. Окно закрывается, и машина скрывается за домом. Чонгук облегчённо выдыхает. Он всё-таки поднимает тело, закидывает руку через плечо, чтобы было удобнее нести и не вызывать лишнего подозрения у таких же редких прохожих. Он неловко улыбается проходящей мимо парочке, которая оглядывает его с головы до ног, и специально громко смеётся, выкрикивая шутку из рода «колобок повесился». Парочка проходит, перешёптываясь. Чонгук провожает её взглядом, подходит к машине и закидывает тело на заднее сидение, которое уже как неделю обёрнуто целлофаном. Заводя машину, он старательно игнорирует запах крови, открывая передние окна, чтобы салон проветрился и запах не так сильно щипал нос. Он уже трогается с места, как звук оповещения о сообщении разносится по салону. Он оглядывает бездыханное тело и замечает в кармане кофты светящийся экран. Тянется к нему, вытаскивает телефон, читает сообщение. — Блять! Личный водитель, записанный как «Хенсу», оповещает о своём прибытии в течении десяти минут. И Чонгук вспоминает то, что совсем вылетело из его головы. Сумка, оставшаяся валяться на пустой парковке. Он бьёт по рулю в порыве злости, но вскоре берёт себя в руки. Глушит двигатель, отправляет сообщение водителю, что планы меняются и никакой тренировки не будет из-за плохого самочувствия, поэтому он может смело ехать домой, и в качестве извинений переводит ему несколько тысяч. Водитель отписывается, что ничего страшного, благодарит. Чонгук выходит из машины, ставит на сигнализацию и оглядывается по сторонам. Никого поблизости. Он быстро шагает за дом, но всё же срывается на бег. Самое главное правило преступника — никогда не возвращаться на место преступления. Но Чонгук его оспорил, не послушал и вернулся. В сериалах это никому с рук не сходило, особенно, если были свидетели, но ему повезло стократно — никаких чужих лиц. С опаской выглядывая из-за угла дома, никого вокруг не заметив, он срывается с места, добегает до оставленной сумки и уносится обратно. Кидает её туда же — на заднее сидение и, не успев толком сесть в машину, трогается, сразу разгоняясь почти до ста. Весь час, что он едет до реки, непонятная тревога заставляет нервно постукивать большим пальцем по рулю и не оставлять в покое губу, цепляя её зубами. Даже, когда он приезжает на место и останавливается под небольшим деревом, это чувство всё равно не проходит. Чонгук остаётся сидеть в машине, смотря на водную гладь и нетронутую после него лодку на берегу. Чужой телефон периодически вибрирует на соседнем сидении, и он невольно кидает взгляды на экран. Твиттер, инстаграм, фэйсбук. Лайки, комментарии, репосты — обычный арсенал рок-звёзды. Жаль, что уже павшей. Но сообщение в месендже заставляет напрячься и подхватить телефон с сиденья. Чат: виэмджей От кого: V Завтра концертная репетиция в 10:00. Чонгук напрягается, оборачивается, будто проверяя, видит ли Чимин, что он роется в его телефоне, сам себе усмехается и открывает чат. J: Окей. V: Почему Чимин читает и не отвечает? — Да, Чимин, почему ты не отвечаешь? — шепчет себе под нос Чон, начиная печатать сообщение.Я не приду.
J: Блять, опять?Я плохо чувствую себя. Спроси у Хенсу, я даже на тренировку сегодня не пошёл.
J: Так не пойдёт. У нас до концерта полторы недели. V: Хос, отвали от него. Пусть он отдохнёт, сам же видел, что он из зала не выходил последние недели после статьи. В чате повисает молчание. Чонгук постукивает пальцами по рулю, решая, что уже засиделся и дело нужно закончить. Последнее сообщение, на которое он отвечает привычным для участников эмодзи, потому что уже успел пролистать переписку и понял, как Чимин общался, было «Ладно, понял, прости. Выздоравливай» от Хосока. Теперь нужно попытаться повторять его манеру общения досконально. Изучением всех подробностей он занялся уже поздно ночью, когда, приехав домой, отстирывал джинсы в надежде на то, что всё-таки сможет их носить. Но нет, смысла пыхтеть над раковиной уже не было — кровь засохла и отстирать её сможет только химчистка, но рисковать так он не собирается, поэтому они полетели в мусорный мешок к худи, который он завязал максимально туго, перед тем, как выкинуть. Нож утонул вместе с Чимином, а испачканный целлофан он сжёг за городом, не оставив от него и следа. Поэтому сейчас он, оперевшись о кухонный стол, сушит волосы полотенцем, после душа в ожидании разогревающейся еды в микроволновке, и проверяет свой телефон. Там по большей части пропущенных и сообщений от Намджуна с угрозами о расчленении барабанов, если он сейчас же не ответит на его звонки. Чонгук на это только усмехается — таких угроз в адрес его барабанов было уже много, по поводу и без. Взглядывает на время и понимает, что звонить не лучшая идея, но написать может, поэтому отправляет эмоджи в очках и знак «рок». Ответ приходит незамедлительно. От кого: Джун Какого хера ты так долго не отвечал?Я играл.
Весь день?Вполне.
Чертов фанатик.Как и ты.
Больше сообщения он не читает. Проверяет инстаграм — у «VMJ95» новые истории. На первых трёх отрывок вчерашней репетиции, где ещё присутствовал Чимин. На следующих что-то от фанатов, типа танцевалок под песни. Без интереса выключает телефон. Еда уже давно согрета, он неохотно отправляет в рот две ложки, оставляя остатки в холодильнике. Постель встречает привычным приятным холодком, тела касается мягкое белье. После тяжёлого дня он без сил прикрывает глаза. Улыбка не сходит с его лица. Главная проблема решена, остальное — ерунда. Он уже на восемьдесят процентов ближе к Тэхёну.***
В часпик людей особенно много. Кафе переполнено желающими выпить кофе, набить желудки на оставшуюся часть рабочего дня, либо просто расслабиться с друзьями. Чонгук ни за что сюда бы не пришёл. В его холодильнике достаточно еды, кофе он может сделать себе сам, но одно «но» всё же заставило его выйти из дома и потратить небольшую сумму на кофе и салат. За этим «но» слежка началась четыре дня назад и это «но» сейчас в двух метрах, в окружении охраны, что в чёрных костюмах-тройках и наушниках в ушах привлекает куда больше внимания, чем те, кто сидят за столом, разговоры которых Чонгук слушает уже минут двадцать — собственно говоря, как только они зашли сюда. — Он просто пропал, — непонимающе почти взвизгивает Тэхён. — Хенджу был у него дома, но он не открыл. Где его носит? — Он же написал, что уехал к родителям, — Хосок пытается успокоить своего друга. — Вернётся пер-… — Да не вернётся он! Просто взял и слился, даже не предупредив! — Ви взбешивается, толкает тарелку салата, но вместо неё на пол летит вилка. Один из охранников молча её поднимает и просит пробегающего мимо официанта заменить на новую. — Чёртов Пак! Где нам теперь искать барабанщика, м, Хос? Мы через три дня должны быть в Лос-Анджелесе, а у нас не полный состав! — Успокойся, — по голосу Хосока слышно, что он и сам на взводе, но, в отличии от Тэхёна, сдерживает себе всеми силами. У него идей, видимо, тоже нет, поэтому он и молчит. Чонгук делает последний глоток кофе перед тем как встать из-за столика. Его выход наконец настал. — Эм… — неуверенно мямлит он, когда подходит к окружённому охраной чужому столику. Он мнётся перед мужчинами, понимая, что они его не пропустят и за ними на него никак не обращают внимания. — Разрешите обратиться, — уже громче обращается к двум парням, которые таки обернулись в его сторону, продолжая есть и ничего не говоря, но грубый голос кого-то из охраны его отвлекает: — Не разрешаю. — Нет, вы не поняли. Я тут подслушал разговор… Вы не подумайте, я без каких-либо плохих намерений! — Будто в оправдание себя. — И у меня есть предложение. — Он медлит, поднимается на носочки, чтобы заглянуть за плечи мужчин на парней, но те вмиг встают плотнее, не давая даже посмотреть мельком. — Парень, проваливай. Тут тебе не… — Что за предложение? — вдруг перебивает охранника знакомый голос, и тот вмиг затыкается, отходя в сторону, когда его несильно ударяют по плечу. Чонгук застывает. Он знал, что Тэхён красивый до невозможного. Но, увидев вживую, и представить не мог, что та картинка в телефоне не сможет сравниться с тем, кто сейчас перед ним. Тэхён сияет. Буквально. Он с интересом заглядывает в его глаза, пока Чонгук не может собраться и перестать так жадно скользить по его лицу взглядом. Он бы облизнулся, но думает, что это лишнее. — Я… — запинается из-за вдруг образовавшейся слюны. Туго проглатывает её, замечая, как Хосок тоже смотрит за ним. — Я могу помочь вам. — И как же? — отзывается Хосок, откинувшись на стул и усмехаясь. — Я могу быть вашим барабанщиком. — Чонгук задирает подбородок и улыбается, наблюдая за тем, как Тэхён оборачивается, чтобы посмотреть на Хосока, который вскидывает бровь. — Ты в курсе, что нам нужен не просто барабанщик? — Выбираешь по типажу? Тэхён прыскает, на секунду растягивая губы в улыбке. — Он должен быть очень талантлив, привлекателен, вынослив и, самое важное, цеплять публику. Чимин цеплял, и очень даже сильно. — Я цепляю не меньше, знаешь ли. — Чонгук хмыкает, но Тэхён его веселья не разделяет, лишь качает головой: — Не знаю. — Но тебя же уже зацепил. — Это Чонгук говорит тихо, приблизившись к парню, чтобы только он его слышал. Совсем забыв о существовании охраны, он теряет своё лицо, когда его хватают за плечо и оттаскивают на приличное расстояние, на что Тэхён ухмыляется. Он заносит руку за спину, достает что-то из кармана джинс и протягивает ему. Чонгук подступает ближе, чтобы принять небольшую визитку. — Завтра в восемь. Без опозданий, — деловым тоном проговорил Тэхён и через пару секунд добавил уже шёпотом: — На другой стороне есть мой номер. — Я знаю. — Он кидает взгляд на Ви после затянувшегося молчания и видит его поднятую в непонятках бровь, поэтому объясняет: — Тут написано твоё имя. Тэхён ничего не на это отвечает, садится обратно за стол. Хосок ещё недолгие секунды смотрит на Чонгука, после чего приказывает охране рукой закрыть их от чужих глаз и дать доесть в спокойствии. Его несильно толкают назад, и он беспрепятственно отходит к выходу. Последнее, что он слышит это хосокого: «Ты уверен, что он нормальный?» и ответ от Тэхёна: «Завтра увидим». … — Какого ты не взял их автограф? — Намджун скептически выгибает бровь, пока Чонгук возится с дверным замком собственной квартиры. Сегодня тот снова пришёл без предупреждения, оправдываясь спонтанным желанием увидеть друга, ведь они уже почти месяц не сидели вот так: с пивом и чипсами в чонгуковой гостиной под какой-нибудь детектив-комедию. Чонгук оказался не против и, возвращаясь из кафе, забежал в магазин, а когда встретил Джуна у подъезда, начал рассказывать то, что с ним произошло днём. Конечно, не во всех подробностях. — Они были заняты, поэтому я не хотел быть таким наглым. Заходя в квартиру, Чонгук включает свет в коридоре и сразу проходит на кухню. Намджун сворачивает в ванну, быстро моет руки и возвращается к разговору: — Хотя бы Хоупа… — Он поздоровался со мной и сказал передать тебе привет. — Ахереть, чувак! Правда передал? — с детским восторгом спрашивает Нам, на что Чонгук коротко кивает. Его улыбка становится ещё шире. — Это ты, получается, теперь легенда. — Намджун падает на стул, хватая бутылку пива и, не дожидаясь друга, открывает её. — Увидел VMJ, даже поздоровался с ними! — Он хлопает его по плечу, когда тот садится рядом, так и не разобрав пакет до конца. — Так, ну и где твой ноут? — быстро переводит тему парень, и Чонгук хмыкает: — В спальне. Намджун уходит в спальню за ноутбуком, наказав Чону перетащить выпивку и закуски в гостиную, чем тот и начал заниматься. Он разваливается на диване, прикрывает глаза от небольшой, но приятной усталости. Ноги гудят из-за сегодняшней ходьбы, поэтому он делает пометку в голове: расслабиться в ванной после ухода Джуна. Он, кстати, уже ищет очередной фильм на этот вечер. — Кстати, ты новую сумку себе купил? — Он взглядывает на Чонгука, пока прокручивается заставка, но тот не понимает, что он имеет ввиду. — Что? — У тебя на стуле висит, — объясняет. — Я не видел у тебя такую. Очень, кстати, похожа на ту, что у Чимина была. Сердце пропускает пару ударов, Чонгук хмурится. Мыслено бьёт себя по лицу. Ему нужно было избавиться от неё сразу, так какого хера он оставил её у себя? — Да нет, давно же купил. — Интонация его голоса такая, будто он упрекает Нама в невнимательности к его вещам. — А про Чимина… Может, похожи просто, но точно не такая же. Намджун тянет «а» и больше ничего не говорит, погрузившись в фильм. А Чонгук думает, что теперь с этой сумкой делать, и надеется, что Намджун ему поверил.***
С самого утра его трясёт. В нём слишком много волнения и нетерпимости, что он не может, прямо изнывает в пробке, постукивая большим пальцем по рулю. Вчера он всё-таки принял расслабляющую ванну, усталость он снял, поэтому лёг спать рано даже для себя. Но вот утренний душ для бодрости мало чем помог. Точнее, он бодр, готов горы двигать (в образном смысле), но нервозность никуда не делась. И она даже не из-за того, что он боится не пройти в ряды группы — в том, что его возьмут, он даже не сомневается. Она перемешивается с чувством предвкушения потому, что он будет играть перед Тэхёном. Тэхён будет на него смотреть, оценивать и выносить вердикт. Он — лидер группы, ему и решать, брать к себе Чонгука или же нет. Он подъезжает к их компании ровно в семь. Ругает себя за торопливость, хвалит за предусмотрительность. Оставляет водительское сиденье Чонгук спустя час, когда замечает выходящего из машины Тэхёна. Он за ним не торопится, ждёт, когда тот уйдёт надолго вперёд, и ровно в восемь подходит к стойке администрации. Его без вопросов пропускают вперёд, когда он говорит про прослушивание, говорят, где находится лифт, на какой ему этаж и куда идти после. Чонгук негромко стучит в стеклянную матовую дверь, за которой ему разрешают войти. Он попадает в студию звукозаписи, где за несколькими мониторами сидит женщина. — Здравствуйте, я на прослушивание, — закрывая за собой дверь, он остаётся у порога. — Здравствуй, ну, проходи. — Женщина на него даже не взглядывает. Она хватает телефон, быстро набирает в нем цифры и подносит к уху. После недолгого молчания, она заговоривает, но уже не с ним: — Он пришёл. Женщина молча указывает на диванчик за её креслом, и Чонгук послушно садится, в ожидании наблюдая за её работой. Проходят недолгие пять минут, дверь без стука открывается, и в студию заходят Тэхён и Хосок. Они мельком здороваются с женщиной, и Ви поворачивается к нему. — Так ты говоришь, что не хуже Чимми? — Он с неким вызовом выгибает бровь, сунув руки в карман чёрной джинсовки. — Я говорю, что лучше. — Чонгук этот вызов принимает. Хосок за спиной Ви усмехается. Явно не думает, что это так, и ему уже не терпится посмотреть, что из себя Чонгук представляет. — Ну так иди и докажи. — Тэхён головой указывает на стеклянную дверь, за которой небольшая комнатка. В ней по центру стоит микрофон, на стене пара электрогитар, а в самом углу стойка с барабанами. Чонгук мельком осматривается (чисто для себя), медленно подходит к инструменту, тщательно осматривает и его (тоже для себя). На тарелках видны царапины от ударов, но их качество это всё равно не портит. Он стучит по ним костяшками пальцев, кивает сам себе на прекрасное звучание. Ведёт подушечками по основным барабанам, проверяя их плотность. — Не тяни, — нетерпеливо звучит в микрофон голос Хосока, и Чонгук собирается. Берет приготовленные именные палочки с «Jimmi» в руки, настраивает аппаратуру под себя, а позже поднимает руку со знаком «ок». Ноты тоже стоят для него, он быстро пробегается по ним глазами и кивает в такт, когда музыка начинает играть. Первый удар по малому, за ним россыпь других. Начало песни не такое энергичное, поэтому он и играет в пол силы, но, доходя по припева, включается на полную мощь. Голос Ви звучит на фоне его игры, и сейчас он понимает, насколько хорошо они сочетаются. Его игра и голос возлюбленного — это единственное, что сейчас должно существовать. Его возлюбленный, кстати, сейчас наблюдает за тем, как он подбрасывает палочку, другую крутит между пальцев, пока играет проигрыш гитары. Ждёт своей очереди, прикрыв глаза и очень даже соблазнительно толкая щёку языком. Чонгук знает, чувствует, что Тэхёну это нравится. Что именно это он от него ожидал, хотел, жаждал. Его игра для него самого оказалась сильной. Он превзошёл сам себя. Заканчивает он слишком быстро. Не успевает насладиться на полную, но чувство удовлетворённости всё равно пробивает его тело. Чонгук не заметил, как выступила испарина на лбу, поэтому убирает её тыльной стороной руки. Он взглядывает за стекло, за которым женщина так и продолжает что-то смотреть в компьютере, Хосок сидит на диване, что-то говорит Тэхёну, который ничего ему не отвечает, лишь смотрит на Чонгука в ответ. Выжидает долгие пару минут, изучает взглядом, что-то коротко бросает Хосоку перед тем как нажать на кнопку включения микрофона. — Придумай себе псевдоним. И завтра репетиция, будь тут к четырём. Уходит первым, за ним и Хоуп. И Чонгук позволяет себе яркую улыбку и сыграть набор нот в порыве радости. Женщина взглядывает на него, когда он уже скрывается за дверьми студии в коридоре.***
От кого: Джун «Рок-группа «VMJ95» заявила об уходе участника Пак Чимина, известного под псевдонимом Jimmi. На его место приняли нового барабанщика, но его личность пока держат в секрете…» Чувак, только не говори мне…Ладно, не буду.
Это не может быть правдой.Ты так сомневаешься в моих силах?
Я сейчас приеду и ты мне всё расскажешь. Чонгук отрывается от приёма пищи, улыбаясь сообщениям друга. Он чуял, что как только эта новость появится в кругах фанатов, Намджун сразу догадается и приедет, чтобы расспросить. Джун давно знает, что Чонгу метил в группу уже около двух лет, поэтому и занимался это время усиленно, намного раз больше, чем обычно. Знает, что всё это из-за Тэхёна. И вот теперь он знает, что Чонгук своей мечты добился и искренне радуется, пока они сидят на его кухне, и тот рассказывает ему о вчерашнем прослушивании, о котором молчать так долго уже не мог. — И какой псевдоним ты взял? — Куки. — Как-то ты не очень похож на миленькую печеньку. — Нам скептически вздёргивает бровь, осматривая его с головы до ног, намекая на плотность тела, что никак не соответствует такому псевдониму. — А Тэхён оценил, — язвит Чонгук, ехидно улыбаясь. Друг тут же игриво морщится. — Он уже успел… — Нет, — перебивает Чон, чтобы не слышать конец пошлой фразы. В стиле Намджуна. Но это пока. — Мы не говорили больше десяти минут на сегодняшней репетиции. — Сдаёшь позиции, дружище. За час, что Намджун торчит у него, Чонгук рассказывает всё. Ну, нет, не всё. Лишь то, что можно, и то, о чём тот хочет услышать. А это про Тэхёна, про прослушивание, про репетицию и про Хоупа, который ни сном ни духом о Намджуне, но привет ему передаёт каждый день. А Джун и верит. Рассказывает, как с Тэхёном хорошо на репетициях: если Чонгук делает что-то не так — играет не с тем ритмом, не с той силой ударов, не так подбрасывает или крутит палочку — спокойно высказывает недовольство, хоть и устрашающе хмурится (читай как «мило для Чонгука»), никогда не ругается, а если дело идёт к конфликту (что часто происходит между ними с Хосоком), то просто замолкает, молча выслушивая претензии, и уходит, когда слушать надоедает. Нам говорит, что Тэхён — манипулятор и знает много психологических штучек, а Чонгук только больше и больше влюбляется.***
«…Важные новости! Популярная рок-группа раскрыла нового участника. Сегодня он появился вместе с Ви и Хоупом в аэропорту, представившись прессе как Kooki. Провожающим их в Лос-Анджелес фанатам он пришёлся по душе, и его уже заваливают тысячами комплиментами в соц.сетях. Также он выразил свою благодарность в инстаграме на официальном аккаунте, пока готовился к полёту, и поделился, как он переживал, являясь перед фанатами. Сейчас парни в пути и скоро прибудут в США. Все жаждут услышать игру Куки…» — Жаждут услышать игру? — Тэхён подсаживается рядом, заставляя Чонгука оторваться от статьи и посмотреть на него. Он вытаскивает наушник из уха и садится к парню в пол-оборота. — Очень боюсь их разочаровать, — невесело выдыхает Чонгук, заглядывая в глаза Тэхёна. — Ты не разочаруешь, — пытается успокоить, и на него это действует. — Ты выкладывался на репетициях и за неделю отработал весь альбом, так что и на сцене выложишься. Но не перестарайся! Не хочу, чтобы тебя любили больше, чем меня, — самодовольно хмыкает Тэхён, из-за чего Чонгук не сдерживает своей улыбки. — Ты очаровательный, конечно, мне с тобой даже не пытаться соревноваться. Чонгук подаётся вперед, кладя руки на кресло перед ним и укладывая на них голову, взглядывая на парня из-под чёлки немного смущённо. — Звучит, как признание в любви, — хмыкает Ви и расслабляется в кресле. — Считай, что это оно и есть. Неловкое молчание и взгляды, направленные друг на друга, заставляют Чонгука туго проглотить образовавшуюся слюну. Он не думал, что выдерживать взгляд Ви будет так тяжело, что он отводит его на чужую шею, разглядывая татуировки. — Когда ты начал играть? — неожиданно звучит от Тэхёна, и Чонгук на мгновение теряется, переводя взгляд на него: — Лет… в восемь. — Он пытается вспомнить то время: детство, когда он только узнал о барабанах и так загорелая идеей научиться. — Я тогда увидел выступление Dream Theater на кассете, которую принёс отец, и Стивен был потрясающим. Считай, это он вдохновил меня сбегать с уроков в музыкальный класс и, не понимая нот, пытаться что-то сыграть. — Тэхён тихо посмеивается над его историей, но останавливать не торопится — хочет услышать ещё. — Лет в четырнадцать я записался на курсы втайне от родителей и каждый месяц тратил все карманные деньги на репетитора. Копил с обедах в школе, а в шестнадцать начал подрабатывать продавцом сим-карт, чтобы оплатить повышенный тариф. В семнадцать открыл мини-студию в гараже друга, ибо он у него пустовал, и начал играть там днями и ночами. В двадцать вступил в институтскую группу. — Чонгук замолкает, когда Тэхён вздёргивает брови и смотрит немного удивлённо. — И ты был популярен? — А как ты думаешь? Тэхён прищуривается, оглядывает Чонгука, который с таким же прищуром, но с большей игривостью, смотрит на него в ответ. Высказывает предположение: — Ты явно выглядел моложе, так что, думаю, что да. В ответ на это ему прилетают закатанные глаза, фраза «вообще-то я с института не изменился» и тихий цок, и Чонгук отворачивает на пару секунд к окну, пока Ви снова не заговаривает. — Ты что, цокнул на меня? — в его интонации лёгкая усмешка, на губах ухмылка, но брови наигранно нахмуренные — пытается создать грозный вид. — Тебе показалось, — парирует с натянутой улыбкой. Чонгук в эти секунды, пока Тэхён молчит и мягко улыбается, может рассмотреть его лицо в деталях. Он, конечно, делал это сотни раз на телефоне, приближая каждое фото, но в жизни всё совсем иначе. Кожа не такая бледная — она загорелая, медовая, мягкая. Он хотел бы её под своими пальцами. Глаза насыщенного зелёного, волосы ярко-красные. Чонгуку так нравится ещё больше. Гул в самолёте совсем не мешает мыслить о прекрасном. Голова забита описанием того, что он видит: мельчайшие детали в виде родинок, шрама под бровью, который он раньше не видел, трещины на губах от сухости, чёткость чёрных линий на шее. Тэхён на соседнем сидении немного тушуется. Ему от такого взгляда неловко, поэтому он крутит головой по сторонам, чтобы хоть как-то уйти от настойчивых глаз, но в итоге всё равно сталкивается с ним своим. Жаль, Чон не слышит, как сердце напротив ускоряет темп. Возможно, он бы обрадовался и не смог удержать эту радость в себе. А сейчас лишь улыбается, когда видит гуляющий по его лицу взгляд. — Тэ! Ты мне нужен! — неожиданно звучит со стороны, и оба возвращаются в привычную обстановку. Тэхён прокашливается, отстраняясь от сиденья и поднимаясь на ноги. — Окей, раз Хосок зовёт, то это что-то срочное. А ты отдохни, поспи. Привыкать к часовому поясу будет нелегко. Уходит. На неком рефлексе Чонгук хочет его остановить, дёрнувшись вперёд и хватая за руку, но вместо этого прислушивается к совету, поэтому возвращает наушник в ухо, откидываясь на сиденье, и прикрывает глаза. Снится ему только сцена, музыка и Тэхён. … Отель встречает Чонгука своей роскошью и отдельным номером с огромной кроватью и мини-баром. Первым делом он достаёт бутылку холодной минералки, охлаждаясь после длительного перелёта и духоты другого континента. На улице хоть и осень, но солнце палит тут, как в июльские дни. Хосок поселился в соседнем номере, Тэхён — напротив. Даже в душе Чонгук порывается постучать в его дверь и побыть с ним. В самолёте он чуть не словил сердечный приступ от того, как близко Ви сидел и о чём он с ним говорил. И, когда Чонгук отвечал на его вопросы или просьбы рассказать ещё что-то забавное с выступлений в институте, он внимательно слушал и впитывал в себя каждое его слово. Кажется, если Чонгук всё-таки постучит, то Тэхён с порога перескажет весь их разговор в самолёте. Тэхён замечательный. Ему нравится слушать, но не очень нравится говорить — Чонгук это понял ещё тогда, когда рассказывал историю обучения игры на барабанах. Но даже если он и спрашивал, то Тэ охотно отвечал и не стеснялся разговоров о личном, по типу: что обычно происходит после концертов и с кем он может заснуть в своей постели. Чонгук хоть и слушал, но еле себя сдерживал. Тэхёна трогали чужие руки. Не его. Они его ласкали, хватали, царапали и заставляли кончать. Не его стоны шептали ему на ухо, не его ласковые слова было произнесены. Не им он был опьянён. И дело даже не в алкоголе, который они всей группой пили после концертов, и не в клубах, в которых отмечали завершение и хорошие продажи. Он был не с ним, Чонгуком, вот, в чём дело. Ревность так и жрала внутренности, и успокаивала лишь одна мысль: «И теперь я с тобой». Вот, что имело для него значение, когда он слушал рассказы Тэхёна о кружке вокала, и по сею секунду. Невольные мысли о Чимине всё же не удаётся сдержать. Ещё сидя в лодке, он пообещал, что не будет о нём думать. Он — жертва обстоятельств, и не более. А Чонгук тот, кто эти обстоятельства создал. Но про себя он предпочитает думать как о человеке, идущему к своим целям, буквально по головам других. Вода уже не кажется красной, как тогда, когда он отмывал руки и одежду. Перед глазами не мерещится полыхающее пламя, в котором горели чужие вещи. Да и в носу не свербит от ядовитого запаха железа. Всё налаживается, и Чонгук отдаёт преимущество думать о скором выступлении. И будет оно не как в институте, это уже другие масштабы. Он будет, к тому же, вместе с Тэхёном. Чонгук выходит из душа, завязав на бёдрах полотенце, пока вторым в своей привычной манере сушит волосы. Неожиданный приход мотива последней отрепетированной песни пару дней назад заставляет напевать под нос, но эхо ванной комнаты разносит его голос дальше по номеру, хоть и дверь лишь приоткрыта. Он быстро наносит на лицо крем, немного масла на губы и выходит из ванны, сразу направляясь в спальню. Рубит его с самой посадки, и даже душ не дал форы в пару часов. Всё-таки, слова Тэхёна о трудности перестроиться между часовыми поясами были как никогда правдивы. Поэтому он направляется в спальню, но не успевает коснуться ручки, как слышит свист со стороны входной двери. Тэхён, облокотившись о стену в узком коридоре, сложил губы трубочкой, присвистывает вновь, когда Чонгук разворачивается к нему, собираясь подойти, и пускает шальной взгляд по его телу. Ухмылке скрыться не удаётся. Тэхён её особо и не старается спрятать. — Я, конечно, знал, что ты горяч… — Но не знал, что настолько? — хмыкает Чонгук, помогая закончить мысль. Тэхён заглядывает в глаза, мельком кивая. — Какой же ты самовлюбленный, — с наигранным презрением говорит он. Чонгук знает — Тэхён таких не любит. Он подходит ближе, оставляя между ними всего пару небольших шагов. Тэхён смотрит строго в глаза, не отводит даже за спину. Они стоят так недолго для Чонгука — ему, конечно же, мало каких-то пять минут, ведь с Тэхёном хочется до бесконечности. А Ви, видимо, устав подпирать стену плечом, отстраняется и протягивает чехол с одеждой. — Это концертная одежда, — поясняет Тэ, пока Чонгук безвольно наблюдает за ним. Он опускает руку и неожиданной прохладой касается его живота, прямо над завязанным полотенцем. Чонгук вздрагивает, но больше не от того, насколько руки Тэхёна холодные, а от того, что он медленно ведёт вверх, ловя подушечкой стекающую каплю, смотря в глаза. — Но мне кажется, что там не хватает цепей. — Его голос понижается, становится тихим, из-за чего Чон бездумно кивает. Он найдёт эти чертовы цепи любым способом. — Здорово. — Тэхён тянет уголки губ вверх, когда Чонгук делает один из тех двух шагов. И реагирует быстро — подаётся телом назад и, легко ударив его по прессу, который тут же напрягся ещё больше, хмыкает так, что Чонгук внутри себя начинает злиться. — Готовься, красавчик. И уходит, закрыв за собой дверь, не забыв мелькнуть своей обворожительной ухмылкой. Вопрос, почему одежду не принёс менеджер, хотя это входит в его обязанности, остаётся при нём. … Чонгук просыпается от телефонной трели, сперва думая, что стоит сменить рингтон на какую-нибудь спокойную мелодию, чтобы не так сильно раздражало, а потом, почему будильник сработал сейчас, ведь утро не могло наступить так быстро. Но нет, это вовсе не утро и не будильник, а друг, который как всегда не вовремя. — Какого… — Хей! Ну как подготовка? Стадион огромный, да? — Намджун слишком энергичный, и Чонгука это уже подбешивает. — Какой стадион? У меня… три ночи! — раздражённо отвечает он и садится на краю постели, потирая глаза и включая торшер. — Ох, чёрт! Я забыл о разнице во времени. — Он звучит не очень искренне, и Чон обещает, что сыграет на барабанах под его дверью в пять утра в выходной. Он проходит к мини-бару, достаёт минералку и делает глотки, пока Намджун болтает о том, как без него скучно смотреть сериалы и он не может пить пиво в одиночестве, ибо кажется себе алкоголиком. — …А Хоуп? — интересуется он тогда, когда Чонгук, рассказав про перелёт и разговор с Тэхёном в самолете, про заселение в отель и описав номер, говорит, что Ви после перелёта выглядит намного лучше, чем он сам. — А Хоуп всё расспрашивал про тебя. Говорит, души в тебе не чает. — Он улыбается, когда слышит, как любовно и абсолютно по-фанатичному вздыхает Нам. — Чтоб ты в последний раз так меня наёбывал. — Чонгук смеётся вместе с Намджуном, направляясь обратно в спальню. — И всё же, на что только не пойдёшь ради мечты, да, Гук? Чонгук останавливается возле кровати, не успев её коснуться. Сердце мгновенно заходится в бешеном ритме, а коленки норовят подкоситься. Свободная рука, которой он тянулся к одеялу, начинает трястись, глаза бездумно бегают по белой ткани. Он пытался, чтобы никто о Чимине не узнал. Чтобы все думали, что он просто ушёл из группы и пропал где-то в другом городе, а лучше всего стране. Он же скрыл все улики, Намджун не мог догадаться лишь из-за одной сумки, которую он по своей неосторожности не выкинул вовремя. И голос с Джуна такой… непонятный. Скептический, настороженный, как-будто знающий. Он долго молчит, пока Джун с небольшим волнением не окликивает его, и находит силы, чтобы сесть на край постели. — О чём ты? — Ну…- Намджун замолкает, а Чонгук напрягается ещё больше. — Ты усердно занимался последние два года, писал что-то своё, прошёл прослушивание, и всё это для того, чтобы завтра играть на одной сцене с VMJ95, c Ви. Это же была твоя мечта! Несколько секунд Чонгук молчит, пялится на включённый торшер, слушая, как друг тихо сопит в микрофон, а после не сдерживается от волнения из-за затяжного молчания и окликает. Чонгук для приличия смеётся, говорит, что да, так оно и есть: он старался специально для этого, для Тэхёна, которого так любит. Шёл к мечте, к сцене, на которой Тэхён теперь с ним. И он должен, обязан оправдать ожидания любимого.***
Воздух наполнен тёплой влагой, из-за которой тёмные волосы начинают виться в кончиках, а ветер треплет выпавшие из собранного хвоста кудри. Чонгук, отложив барабанные палочки, подхватывает с пола бутылку воды, что катнул к нему Хосок. Он по виду такой же выжатый, как и Гук, но, в отличии от него, с непривычки репетировавший одну и ту же песню несколько раз подряд, выглядит лучше. Про Тэхёна, который, вообще не напрягаясь, снова повторяет высокую ноту предыдущей песни, он даже не заикается. — Выдохся? — Хосок подходит ближе, снимает с плеч гитару, откладывая её прямо на пол. Чонгук отрицательно качает головой, а после опускает её вниз, прикрывая глаза, пытаясь успокоить резкое лёгкое головокружение. — Выдохся, — всё же утверждает Хоуп. Он облокачивается о стойку, наклоняясь чуть ближе. — Ну, ничего. Не знаю, сколько ты у нас продержишься, такие вопросы решает Тэхён, но ты ему, кажется, нравишься. Играешь ты… неплохо. — А ты щедр на комплименты. — Усмешку Чонгука Хосок поддерживает. — Сегодня настроение хорошее. — Он поднимает голову к небу. — И погодка ничего. — Да сукин сын! Чонгук переводит взгляд на Ви, не сдерживает волнение, что сразу же виднеется на его лице. Хосок на тэхёнов гневный крик никак не реагирует, лишь успокаивающе выставляет ладонь перед Гуком. — Он каждый раз психует, — объясняет и взглядывает в сторону парня. — Тэхён-а! Иди отдохни чуток. Тэ агрессивно садится в конце сцены, где стоял до этого, откидывая микрофон и вынимая из ушей наушник. Хосок, увидев такого Тэхёна, видимо, не в первый раз, спокойно берёт бутылку воды, направляясь в его сторону. — Стой, — резко останавливает его Чонгук, хватаясь за бутылку. — Дай мне. — Хочешь сам отнести? — Ему положительно кивают. — Учти, он раздражённый и обидчивый. — Хосок отдаёт воду, давая возможность Чонгуку, а сам уходит в комнату отдыха. Чонгук с благодарностью смотрит ему в след и переводит взгляд на Ви. Тот ударяет кулаком по сцене, а после падает на спину, тяжело выдыхая. Чонгук уверенно, но тихо направляется к нему. Он встаёт над его головой, присаживается на корточки и аккуратно кладёт воду на чужую грудь. Глаза Тэхёна медленно открываются, зрачки встречаются с его. И, Чонгук уверен, если сердце Ви бьётся так громко и быстро из-за нескольких попыток взять высокую ноту, то его точно от этого взгляда. И он снова не сдерживается, чтобы не рассмотреть каждый сантиметр чужого лица, не повосхищаться сиянием кожи и остротой скул. Скользит взглядом на шею, на тату, сдерживая порыв провести по ним пальцами, растянуть кожу, оставить там свой след. Желательно навечно. — Я принёс тебе попить, — пытаясь разрядить обстановку, мягко начинает Чон. — Я вижу, — выплевывают ему в ответ, поднимаясь со спины, разрывая зрительный контакт. Но Чонгук не теряется, садится рядом, практически вплотную. — Ты так разозлился из-за того, что не получается вытянуть? — Его игнорируют, отворачивают голову из-за нежелания смотреть в глаза и хоть как-то поддержать разговор. — Если хочешь, можешь дать мне вытянуть эту ноту на концерте. — Чего? — усмехается Тэхён и всё же поворачивается к нему с возмущением на лице. — Думаешь, что лучше меня? — Нет. — Так вот и не строй из себя хер пойми что! — взрывается Ким, снова отворачиваясь. — Лучше тебя вообще никого нет. А это Чонгук считает истинной. Но Тэхён не верит. Всё так же сидит, отвернувшись, даже мельком на него не взглядывает. Гук вздыхает и поднимается на ноги. Тэхён думает, что обидел, поэтому тот уходит и, скорее всего, возвращаться не будет, но остановить парня или хотя бы оглянуться ему в след гордость не позволяет. И тогда Чонгук нежно касается плеч, аккуратно давит пальцами и тянет назад, расправляя спину. — Тебе нужно выровнять дыхание на этом моменте. А для этого нужно распрямиться и вдохнуть побольше воздуха. Расслабь диафрагму и, пока тянешь ноту, медленно выдыхай воздух из лёгких. — Чонгук показывает на примере, вытягивает ноту, чуть заваливаясь вперёд. Видит, как Тэхён наблюдает за ним, следит за его грудью, пытаясь повторить дыхание. Чонгук уходит, мягко улыбнувшись и проведя всё-таки по оголённой шее. Ему показалось, что он почувствовал контур бабочек и неожиданно вскочивший пульс, но оставляет это проигнорированным и вновь садится за барабаны, пробегаясь глазами по нотам. Пытаясь совсем не обращать внимания на то, как Тэхён поднимается на ноги, неуверенно мнётся на краю сцены, пытаясь расслабиться. Он выпрямляет спину, глубоко вдыхает несколько раз и начинает петь, но без микрофона. До чонгуковых ушей доходит лишь малая часть его голоса. Но даже её перебивает вышедший на повторную репетицию Хосок, из-за которого Тэ прерывается. — Спасибо, Чонгук, — нежно и уже более весело шепчет в микрофон Тэхён, перед тем, как стафф включает музыку. Хосок взглядывает на него с немым вопросом: «Что тут было, пока меня не было?», но видит лишь широкую улыбку парня, что не сводит взгляд с Ви. … Именно это чувство Чонгук ждал очень долго. Именно это он хотел видеть, когда открывает глаза. Именно это он хотел слышать, когда его наушник выпадает из-за слишком резких движений, и голос Тэхёна вновь по телу импульсом. В зале, заполненном криками фанатов и горячим воздухом, разносится игра барабанов и электрогитары вместе с низким голосом солиста. Чонгук отбивает ноты, замахиваясь руками, подкидывает палочку и ловит её в последний момент перед ударом. Он качает головой в такт музыки и откидывает её назад, привлекательно улыбаясь и смотря в камеру, когда его показывают на большом экране. Толпа кричит ещё сильнее. Мелодия электрогитары и ударных разбавляет проигрыш под редкие выкрикивания фраз по типу «make some noise!» или «together!», а дальше Хосок разбегается и скользит на коленях по сцене, почти ложась на спину. Тэхён подбадривает свистом и «Й-у-ху!», раскрыв рот в восторге, начиная хлопать, заставляя толпу повторять за ним. Чон тоже не отстаёт. Он тянется за бутылкой воды под стойкой, и никто сначала не понимает, что он собирается делать, но после пары глотков прохладной жидкости он поднимает её над головой. В следующую секунду вода стекает по его лицу, волосам, шее за ворот графитовой майки с лого группы и льётся на инструменты. Он ждёт свою часть и, когда камеры полностью отдают ему внимание, крутит между пальцев палочки. Как только они с силой касаются барабанов, брызги от воды разлетаются в стороны. Тэхён подбегает к нему, пытаясь спародировать, совершенно не поспевая за движениями его рук, отчего валится на сцену от смеха и, когда Хосок вновь подключается, подносит микрофон между ним и Чонгуком. Они начинают петь вместе, на что фанаты реагируют слишком бурно. Их голоса отлично сочетаются и путаются между собой, создавая собственную мелодию. Тэхён к нему близко, почти касается его щеки своей, от него исходит жар, что ощущается слишком сильно и так горячей кожей. Но Тэ отстраняется и отходит на своё место слишком быстро. Чонгуку бы действительно коснуться щеки. Пройтись по ней пальцами. Спуститься к татуированной шее. Губами. Гук видит, как Ви встаёт на центр сцены, расставляя ноги на ширине плеч и набирает больше воздуха в лёгкие. Вот она — эта часть. Здесь нужна максимальная сосредоточенность на себе и своей игре, но Чон не может перестать смотреть, как Тэхён готовится, а после с достаточной лёгкостью вытягивает часть. Улыбка сама просится на губы. В момент, когда Чонгук играет свою последнюю ноту и встаёт из-за стойки, когда Тэ хватает его за ладонь, поднимая вверх и резко опуская вниз, делая поклон, он осознаёт, чего смог добиться. Осознаёт, наконец, рядом с кем стоит, чью руку держит, чей пульс сейчас чувствует на запястье. Из состояния дереализации выходит он только тогда, когда дверь его гримёрной комнаты закрывается. Толпа проводила их аплодисментами и визгом. Чонгуку пару раз прилетело что-то по голове и, когда он поднял её, чтобы взглянуть на это «что-то», то сразу услышал смех со стороны Тэхёна. Видимо, нижнее женское и мужское бельё на сцене — не в первой. И то, что они прилетели именно в голову, показалось Ви забавным, за что он незаметно ущипнул того за бедро. Чонгук проходит к столику, который прикатили сюда несколько минут назад, со свежей едой, но больше внимания привлекает кувшин с плавающим в нём кусочками льда и листьев мяты. Он, не раздумывая, наливает воду в стакан, торопливо делая глотки, когда дверь без стука открывается. — Эй, Джей. — Тэхён держит ручку двери, облокачиваясь о дверной косяк, и смотрит с довольной улыбкой на лице. Чонгук улыбается в ответ, оставляя стакан на столе. — Мы едем в клуб, отмечать завершение концерта. Твой отказ не примется, Хосок всё равно потащит тебя за собой. Рекомендую согласиться сразу. — Он грозит пальцем, приподнимая брови, делая немного хитрый взгляд. — Почему же? — Он это копирует, но только взгляд его с неким вызовом и неподдельным интересом. Подходит к парню, хватая дверь чуть выше ручки. — Он умеет заговаривать зубы, — хмыкает Тэхён и собирается уходить, ожидая, что Чон пойдёт за ним. А Чонгук ведь идёт, в мыслях проговаривая: «Хоть на край света, Тэхён, всё равно пойду». — Ты зря это сказал. — Интонация голоса меняется на ироничную угрозу. — Мне стало интересно, какие методы использует Хосок. — Переспи с ним как-нибудь и узнаешь. — Ви заглядывает через плечо, наблюдая непонимание на лице парня, и смеётся от такой реакции. Смех успокаивает Чонгука. Значит, не всерьёз было сказано, значит, что в шутку. Значит, Тэхён с ним не спал. Они доходят до комнаты Хосока. Тэ так же без стука открывает дверь, сразу подходя к столу с закусками. — Согласился, — ставит перед фактом Хоупа Тэхен. — Ещё бы он не согласился. Чонгук хмыкает — Хосок на опыте. Видимо, свои методы он на ком-то проверял и знает, о чём говорит. Чонгука без слов выводят из гримёрной, ведут на улицу, где слышны крики собранной после концерта толпы фанатов, что стоят, в надежде увидеть и ухватить автографы любимой группы. Тэхён говорит быть готовым: достаёт телефон, включает камеру в инстаграме и толкает железную дверь, потянув за собой Чона. Вспышки камер мгновенно заставляют щуриться, а усилившийся визг толпы закладывает уши. Чонгук теряется тогда, когда Ви отпускает его руку, снимая себя на фоне людей. Он стоит на одном месте, не зная, что делать, но Хосок быстро приводит в чувства. Толкает под бок, взглядом говоря повторять за ним. Он пробегается вдоль ограды, которую поставили ещё до начала концерта, касаясь тянущихся к нему рук. Гук, не смотря на свою потерянность, соображает быстро. Делает то же самое с другой стороны, а в самом конце, где их уже ждёт Тэ, отправляет в камеру воздушный поцелуй, прыгая вместе с ним в машину. … Клуб встречает своей привычной для него громкой музыкой и запахом алкоголя. Чон в таких местах бывает не часто — не любитель, но сейчас настроение так и тянет на танцпол с бокалом виски-кола. И лучше в обнимку с Тэхёном. Тот, кстати, уже немного выпивший, сам зовёт парней танцевать. Хосок спустя пять минут незаметно сливается с какой-то дамой, оставляя Чонгука наедине с Ви. Он подходит к нему ближе, аккуратно кладя руки на поясницу. «Щупает почву», — так бы выразился Намджун. Типа: «Ебанет?», «Нет, не должно». Но, на удивление, реально не ёбнуло. Тэхён как переступал с ноги на ногу с закрытыми глазами, так и продолжает. Чонгук улыбается. И улыбка его игривая. Он опускает руки чуть ниже, наклоняется ближе, почти касаясь шеи губами. — Руки, Джей. — Он мгновенно отстраняется, возвращая руки на поясницу. Не видит — не значит, что не чувствует. — Я вижу, что нравлюсь тебе. — Тэхён приоткрывает глаза, а Чонгук завороженно наблюдает за движением его зрачков. Чон не смеет отрицать. Кивает. Скрывать тут уже нечего. Тэхён улыбается. Так мягко, но с ноткой игривости. Без неё никуда. Эта игривость и интерес в Тэхёне априори во всем его теле. Он сам подаётся вперёд. У Чонгука чуть ли дыхание не сбивается. Расстояния между ними критично мало, но до поцелуя далеко. И никто не торопится. Оба понимают, что нужно привыкнуть. К обстановке, друг другу, близости. Чонгука сводят с ума глаза Ви. Его руки, что уверенно касаются затылка, локти, опускающиеся на плечи. И губы. Губы, что произносят: «И ты мне тоже, Джей». Бросает в жар. По спине бегут мурашки, когда волосы оттягиваются чужими пальцами, да так сильно, что приходится опустить голову назад под таким давлением. Тело неконтролируемо вздрагивает, когда кадыка касаются горячо и мокро. Даже через громкую музыку Чонгук отчётливо слышит звук отстраняющихся губ. Зубы прикусывают нижнюю губу. Чонгук не понимает, как передвигать ногами, чтобы не упасть, когда его настойчиво тянут в сторону. Он спотыкается о свою же ногу, отчего Тэхён невнятно смеётся, но продолжает вести его в другую часть зала, в длинный коридор. Ключ, появившийся в руках Ви без ведома Чона, открывает последнюю дверь, за которой он успевает поймать взглядом кресло в углу и отсвет на потолке от ярко-фиолетовой лампы, пока его не дёргают на себя. Дверь тихо закрывается. Щелчок замка перебивает громкий выдох Тэхёна в поцелуй. Тело вздрагивает от желания перетянуть инициативу на себя. Что Чонгук и делает: хватает парня за талию, сжимает пальцами кожу под футболкой, подаётся вперёд, чтобы углубить поцелуй и заставить шагать в глубь комнаты. А в комнате большая кровать, над которой яркая светодиодная лента. К ней Чон ведёт Тэхёна. Или Тэхён ведёт его сам. Этого он не понимает, не чувствует собственных ног. Не понимает и того, как он оказывается на кровати спиной, а Тэхён оглядывает его сверху. Лишь подтягивается выше, чтобы ноги не свисали грузом, цепляясь носком за чужое бедро, потянув к себе. Тэ ставит колено между его и, цепляясь за края футболки, стягивает с себя, откидывая её на край кровати, уверенный в том, что она всё равно окажется на полу. Чон жадно ведёт глазами по телу, а Тэхён, упиваясь этим взглядом, встаёт на четвереньки, прогибаясь в пояснице. — Смотри в глаза, Джей, — с легкой усмешкой произносит он, касаясь языком ниже пупка, а пальцами тянется к ремню. А Чонгук смотрит. Принимает вызов в «гляделки». Не отводит и тогда, когда ремень полностью снят, расстёгнута ширинка, футболка задирается до груди и штаны спускаются вниз, тогда, когда Тэхён проводит языком и наполняет им рот. Ким тоже держится хорошо, почти не моргает. Чонгука это заводит ещё больше. Он вздрагивает, когда тот делает что-то своим языком внутри. Из груди выбивается громкий выдох. Хватается за светлые волосы, не в силах больше держать зрительный контакт, закатывает глаза и откидывает голову. Но ненадолго. До следующего движения языком по другой стороне. Второй стон превращается в шипение сквозь сжатые зубы и нахмуренные брови. А потом Тэхён вводит один палец. В себя. Чонгук не заметил, как тот избавился от своей одежды и откуда взял смазку. Он лишь видит то, как тот выгибается в спине ещё больше, как его ноги дрожат, а рука, заведённая за спину, двигается активнее. Бёдра толкаются сами. Чонгук получает в ответ довольный взгляд. И стон, что вибрацией по телу. Гук не хотел бы заканчивать сейчас, когда до разрядки остаётся совсем ничего, но, поняв одну вещь — сегодня они играют по правилам Ви, решает с ними согласиться. Он, когда тот с выдохом отстраняется, подаётся вперёд, чтобы вновь поймать мокрые губы, но чужая рука накрывает его рот и с силой кладёт обратно. Тэхён близко. По ощущениям, что ближе, чем при их недавнем поцелуе. В действительности в паре десятков сантиметров. Рука всё так же накрывает рот, а другая указывает пальцем к изголовью. Чонгук понимает. Опирается руками о кровать, подтягиваясь выше, и хватает Тэ за бёдра, потянув за собой. Вот сейчас он близко. Расстояние сократилось до пары сантиметров. Ким разрешает избавиться от мешающей футболки, но после снова закрывает рот. Либо, чтобы Чон не целовал его так страстно, либо, чтобы не стонал так громко. Рука подхватывается им с бедра и заводится за спину. Тэхён разрешает коснуться там, где влажно и горячо. Просит ввести пальцы, его ублажить. Чонгук делает. Вводит сразу два, не скупясь на быстрый темп. Он дрожит, тихо стонет. Сдерживается. Чонгуку это не нравится. Он мычит в ладонь, пытается оттолкнуть её движением головы, но ему не дают, потому что давят на челюсть и прикладывают затылком к изголовью. Смотрят с дикостью. Тэхён ставит свои правила, не давая возможности другому. Это лишь раззадоривает. Чонгук резко останавливается, загибая пальцы внутри. Тогда и получает желаемое. Громкий, резкий стон, что Ви не сдержал от неожиданности. И вновь нарастает темп. Он не сдерживает взгляда, упавшего на трущийся о его живот тэхёнов член. Хочет коснуться. Вторая рука соскальзывает с бедра, тянется к нему, но перехватывается за запястье и отводится в сторону. — Глаза, Джей, — шепчет Ви, давя на челюсть, чтобы вернуть зрительный контакт. До разрядки недолго — Чонгук чувствует по тому, как Тэхён сжимается, у него усиливается дрожь и запястье уже ноет от силы, с которой его держат. Но вскоре Тэ отпускает, сначала держа руку навесу, ловя во взгляде Чона непонимание, а после заводит за спину, касаясь его члена. Грубое рычание в ладонь и выдох через нос. Чонгук хочет его укусить и сдерживать в себе этот порыв не собирается. Открывает рот под влажной ладонью, отчего тот в замешательстве смотрит на него, и прикусывает за средний палец. Это становится последней каплей. Оба кончают, закатив глаза; Чонгук на спину Ви, а Тэхён на живот Гука. Пара последних резких движений, и Чон вытаскивает пальцы, освобождая Тэхёна. Тот медленно убирает руку, но Чонгук его не дожидается. Сам отодвигает её в сторону и целует. В два раза страстнее, мокрее. Звуки поцелуев эхом по комнате, закладывая уши. — Натрахались, или мне вас ещё долго ждать? — Из-за открытой двери музыка становится громче, и парни вспоминают, что они всё ещё в клубе. Хосок на секунду заглядывает, убеждаясь, что догадка искать их в одной из комнат была верной. — Обоим пять минут на сборы, едем по домам, — кидает перед тем, как уйти. Парни переглядываются, всё ещё захваченные страстью, целуются, пока Чонгук шарит на тумбочке в поисках салфеток. Одеваются, сдерживая порыв всё же скинуть чёртову одежду и заставить Хоупа ждать ещё не меньше получаса. Прохладный ночной воздух остужает щёки и тело. Ноги набираются сил дойти до машины, в которую они быстро прыгают втроём. Чонгук напротив Тэхёна, прожигает его распухшие губы взглядом, а Хосок рядом молится, чтоб не на этом же сидении. Машина тормозит, Гук взглядывает за окно. Они подъехали к дому Ви, но знание этой местности он не показывает, лишь наблюдает, как Тэхён открывает дверь и отворачивается, смотря за лобовое стекло. — Бывай, Хоуп, — бросает тому в ответ на «Бай» со стороны, но не уходит. — Чонгук. Он оборачивается на Тэхёна, что подзывает его кивком головы в сторону дома. И, улыбаясь, он выскакивает из машины, следуя за Кимом в огромный холл. А выше вновь поцелуи, скинутая одежда в коридоре и по пути к спальне, сбитые простыни и несдержанные стоны. Чонгук считает, что мечты должны сбываться. И неважно, какими способами.
