Стиль убийцы

      Ещё до ответа на телефонный звонок Антон начал думать, как он будет добираться в Питер. Самым быстрым вариантом был самолёт, но так как было непонятно, сколько придётся торчать в другом городе, долго без машины обходиться не хотелось. Плюс ко всему, пока в Воронеже вовсю разгорается весна, в Питере только-только тает снег и появляются первые лучи солнца. Тамошний климат заставит потратиться на такси… «Ладно, черт с ним, если надо подождут», — подумал Шаст, открывая навигатор, который показывал двенадцать часов в пути. «Надеюсь, они не раскроют преступление, пока я буду ехать», — юмор всегда ему помогал. На часах было шесть вечера, соответственно, если выезжать сейчас, то можно быть в Питере в шесть утра. Шастун поднялся со стула, собрал, все то, что успел выложить на стол, и вышел из квартиры. Закрывая дверь на ключ, мимолетное чувство ностальгии посетило его, в голове все ещё боролись «за» и «против» этой поездки. Проблема была в том, что, судя по письму, не было понятно с чем мы имеем дело. Не хватает многих деталей, и пока все выглядело слишком банально и просто — утопленник-суицидник найден в Петербурге, какое несчастье. «Терять все равно нечего», — эта мысль успокаивала.       У Антона был чёрный лендровер дискавери, не самый новый, зато надежный. В этой машине ему приходилось пускаться в погони за преступниками, ездить на экспедиции по болотам, короче говоря, их связывало много интересных историй. Когда чемодан оказался в багажнике, а рюкзак на пассажирском сидении, Антон двинулся в путь.       Выезжая из Воронежа, он старался замечать как можно больше деталей, всматриваясь в лица людей, как будто пытаясь восполнить нехватку родного места. Но родным оно было не от тёплых чувств, а от количества проведённого здесь времени. В этом городе Антон прожил двадцать четыре года. Здесь он учился и ошибался. Брак родителей распался, когда ему было восемнадцать лет. Шаст был уже взрослым и прекрасно видел сам, как его мать и отец не ладят. Все окончательно закончилось, когда однажды Антон пришёл домой и увидел на полу свою мать без сознания, в квартире было пусто, вещи разбросаны, неладное он заподозрил ещё на пороге, когда собирался вставить ключ в дверь, однако та оказалась открытой. Антон тут же ринулся звонить в скорую и полицию. Мать доставили в больницу в коматозном состоянии, через месяц ее не стало. Во всем произошедшем Шаст винил, конечно, себя.       Он думал, что должен был вмешаться, когда слышал, как они ссорятся за стеной.       Он думал, что смог бы заставить их поговорить и разойтись более мирно.       Он думал, что если бы он пришёл домой раньше, всего можно было избежать.       Антон продал старую квартиру и начал поиски. Восемь лет он искал своего отца, до того момента, пока не потерял в этом смысл. Чувство любви и сострадания к этому человеку разлетелось вдребезги, как только он увидел в каком состоянии он оставил мать. Когда он ступил на порог квартиры, в груди вспыхнуло желание мести. Наверняка тот ублюдок даже не знал, что натворил. Постепенно это чувство угасало, а затем и вовсе сменилось апатией. Антон стал злоупотреблять алкоголем и больше думать о том, что его отец испоганил сразу две жизни. Самой большой мечтой для него стало желание никогда не стать, как отец. Поэтому выбор профессии стал почти очевиден. Грязь, пошлость, алкоголь, смерть — колкое чувство собственной утраты притуплялось под весом чужих трагедий. Разгребая чужое дерьмо, забываешь о своём. Поэтому работа всегда была у Антона в приоритете.       На выезде из города как будто пропал озноб, стало чуть легче дышать. Конечно, это все может быть психосоматика, но места, причинившие тебе психологический урон, отпечатываются в сознании навсегда, и организм это чувствует на даже физическом уровне. Слишком много всего здесь произошло, слишком много эмоций тут пережито. Антон нажал на газ и постарался поскорее избавиться от этого города в зеркале заднего вида.       Дорога до Москвы шла на удивление хорошо, несмотря на то, что этот же путь Шасту пришлось проделать буквально несколько часов назад. На въезде на трассу Москва-Питер была пробка, которая замедлила движение и увеличивала время прибытия в навигаторе. Неприятно, но делать нечего. Наконец, спустя час, стал виден конец затора, причиной которого послужила перевёрнутая фура. Когда Антон начал ее объезжать, зазвонил телефон. — Инспектор полиции Оксана Суркова, здравствуйте, — строгим тоном произнесла женщина на другом конце провода, голос холодный, интонация недоброжелательная. — Добрый вечер, — безэмоционально ответил Антон. — Сколько ещё Вас ждать? , — спросила Оксана, будто не зная, что детектив добирается из другого города — Навигатор показывает шесть часов, что-то случилось? — Много чего случилось, но это для телефонного разговора, ждём Вас как можно скорее, а пока Ваш напарник начнёт работу над расследованием. Всего доброго, — попрощалась женщина, будто робот, разговаривать с ней было не очень приятно. Минуту назад Антона начало клонить в сон, но звонок его сильно взбудоражил. — Какой, к черту, напарник? , — чертыхался Шаст, зная себя и своё брезгливое отношение к разного рода «напарникам». В расследовании смертей всегда важна чёткость, нерасторопность, знание деталей, но как это все можно будет соблюдать, если дело начнёт вести какой-то напарник? Тем более ещё неизвестен уровень его знаний, да и вдруг он сам по себе с гнильцой. С придурками работать сплошная нервотрёпка. Надо что-то решать. Было поздно, звонить ночью в полиции конечно принято, но исключительно по делу. Если Антон позвонит и начнёт переходить на личности, это будет глупый поступок. Но он чувствовал, что может упустить важные детали. И ещё он злился. «До Питера дотяну, а там посмотрим», — заключил Шаст, давая газу.